What Doesn't Kill You, Will Set You Free

— Сиди здесь и не смей выходить - Трэвис вышел из машины и, освещенный неоновым сиянием вывески, продвинулся к мотелю. Харбинджер.. Какое жуткое название.       Он не хотел, чтобы их видели вместе. Из-за неприличной, для не связанных кровным родством путешественников, разницы в возрасте или из-за того, что присутствие Лоры в Норт-Килле привело бы других Хэккетов в бешенство, узнай они об этом? Трэвис даже не взял с нее денег за номер. Он сделал вид, что просить об этом неприлично, если ее имя не будет числиться в списке постояльцев, но на самом деле ему претила мысль о том, что оставшаяся без машины безработная студентка, которая младше его в несколько раз, будет платить за себя сама. Почему тогда его не смущало то, что он продержал ее в камере целых два месяца? Джентльменство - сложная наука. По крайней мере это было бесплатно.        Лора вдруг почувствовала прилив почти детского любопытства и открыла бардачок. Есть ли там серебряные пули? Да. В полумраке они почти не сияют, сидят, притаившись перед ночным прыжком. Там есть что-то еще.. Книга. Лора перевернула ее обложкой вверх. Моби Дик? Как безумный Ахав, Трэвис шесть лет гонялся за белым волком-китом. Интересно, у Меллвила кита тоже убивает какая-то случайная девчонка? Нужно подтянуть свои знания по американской литературе. Услышав приближающиеся шаги, Лора поспешила убрать книгу обратно.  — Идем - стоя с сумкой Лоры в руках, Трэвис приоткрыл пассажирскую дверцу. — Почему с собой не взял? Боишься, что будут болтать, будто шериф Норт-Килла привозит в мотель молодую подружку? - Лора знала, что это не так, но не упускала возможности подразнить его.  — Нам нельзя привлекать внимание - Трэвис был заметно раздражен, его пуританская натура всегда болезненно воспринимала такие комментарии, но еще меньше ему нравилось то, что, стоя на полупустой парковке, они были видны, как на ладони - Поэтому оставайся в номере и не высовывайся. Если что-то понадобится - лучше звони, я зайду сам. Буду за дверью справа.  — Справа это если стоять лицом к двери или стоять спиной? Чтобы я никого не напугала, если вдруг снова буду в крови и без одежды. Тебе не впервой.        Ответа не последовало, Трэвис нервно цокнул языком, а затем схватил Лору за локоть и силой потащил к двери, стараясь как можно быстрее скрыться от чужих глаз, которые, как ему казалось, смотрели на них из занавешенных окон мотеля. Кошмарные воспоминания возвращались к Лоре одно за другим. Она будто снова превратилась в заключенную. Зачем она приехала сюда, почему хотела его видеть? Он ей совсем чужой, она совершает ужасную ошибку. Зачем? Зачем? Зачем? — С ума сошел? Я больше не твоя пленница - Лора с силой дернула рукой на себя. — Я не.. - ее разочарованный взгляд испугал Трэвиса. Лора больше никогда не обратится к нему за помощью. Все вверенные ему люди так или иначе уходят от него - Не пытался.. Вот твои ключи.        Он взглянул на Лору своими печальными черными глазами и передал ей связку. Когда она потянулась за ней, он вдруг взял ее ладонь в свою и мягко погладил сверху другой, как бы извиняясь за причиненную этими руками боль. Выразить это словами было невозможно, хотя, в своей жизни, он просил прощения уже бесчисленное количество раз. "Вину можно испытывать только перед своей семьей, больше ты никому ничего не должен."        Ладони Трэвиса были сухими и теплыми, совсем как в тот день, когда он обнаружил ее в камере раненой. Еще тогда Лору поразил контраст между мягкостью его прикосновений и жесткостью хватки. Она взглянула в его лицо, пытаясь отыскать ответ на вопрос, стоило ли ей приезжать. Трэвис смотрел ей прямо в глаза и, прежде чем отвести взгляд, Лора увидела свое отражение в черном зеркале его зрачков.       Она смогла выдохнуть, только когда дверь наконец захлопнулась за ее спиной. Лора снова смогла разглядеть то, что видела тогда, в волчьем обличье, то, зачем приехала сюда, и это пугало даже больше, чем возможность ошибиться. Странное волнение нарастало в груди и, не зная, как справиться с ним, Лора включила телевизор, чтобы отвлечься.        Реклама сухих завтраков. Телемагазин. Документальный фильм о золотой лихорадке. Лора переключала каналы так быстро, что свечение телевизора стало суетливым, как у стробоскопа.        Вдруг кое-что привлекло ее внимание. С черно-белого экрана на нее смотрела нежная девушка с огромными глазами. Лора сразу узнала ее, Мерл Оберон - жемчужина “Грозового перевала” 39-го года, любимого фильма ее бабушки. Она знала его наизусть и молча вторила каждому слову одними губами.       ‘He seems to take pleasure in being mean and brutal. And yet, he's more myself than I am. Whatever our souls are made of, his and mine are the same.’       Давление в груди становилось таким сильным, словно там зарождалась новая звезда. К ней вдруг пришло поразительное и вместе с тем ужасное осознание.       ‘Ellen! I am Heathcliff..’