Obsessed

***

      Тэхен почувствовал, как звук стал громче, и открыл глаза, не понимая, что произошло. Его мать рядом хлопала его по щекам и о чем-то спрашивала, а после рядом послышался крик Чимина, и Тэ повернул голову в сторону, все еще не понимая сути происходящего. Рядом лежал Юнги, а чуть в стороне - софит. До Кима медленно начало доходить: Юнги бросился прикрыть гепарда в момент превращения, не думая о том, что сам без защиты. Он был без сознания, а по его мятным волосам стекала яркая красная кровь. Тэ попытался подняться, но сразу же завалился рядом с Мином и его глаза поймали картину, что навсегда останется в его сознании: глаза лиса были полуоткрытыми, они напоминали два черных уголька, а по бледной коже стекали слезы, которые смешивались с кровью и создавали какое-то сумасшедшее зрелище.       — Отойди, Тэхен, — послышался нервный голос Чимина, и гепард сразу же подвинулся в сторону. Его мать заботливо вытирала красные струйки с тела сына, а тот никак не мог понять, где его собственные ранения.       — Откуда течет эта кровь?       — Это не твоя, Тэхен-и, — дрожащим голосом проговорила женщина и прошлась мокрым полотенцем по шее Кима.       — Не моя… Я не понимаю, — Тэхен никак не мог до конца осознать происходящее, но его никто не винил. Во-первых, он головой тоже приложился, а во-вторых, у него был шок.       — Это Юнги.       — Я не понимаю, госпожа Ким. Почему?       — Софит оторвался от крепления. Юнги увидел, что сооружение летит на тебя, а ты в это время превращался… И он закрыл тебя собой. Правда, он не подумал о себе, ведь человеческая форма куда слабее тотема.       — Он… спас меня?       — Да, сынок. Юнги спас тебя. Это в крови всех лис. Мы спасаем тех, кто нам дорог.       — Но я никто для него… Зачем он это сделал? Я не просил его спасать меня! — Ким дрожал, но несмотря на это, говорил глупости, сам сразу же сожалея о сказанном. Последняя фраза вырвалась из гепарда, когда мимо него проносили Юнги, что слегка открыл глаза и, судя по всему, услышал ее.       — Хван, я уезжаю с Юнги. Потом поговорим! — рявкнул блондин и заскочил в автомобиль скорой помощи.       В павильоне повисла тишина, слышались короткие всхлипы девочек визажисток и жестокий крик У До Хвана, что отчитывал техников. Госпожа Ким, услышав слова Тэхена, смутилась и ушла в уборную отмывать руки от крови и пускать свою материнскую слезу из-за глупости своего ребенка. И хотя не она его растила, некая нотка родительского стыда все же появилась. Ее мучали мысли о том, что Тэхен не думает, не чувствует и вовсе не ценит, что кто-то может сделать для него что-то более важное, чем все вокруг.       Пока все разбегались, Ким сидел на стуле и пытался осознать произошедшее. Яркое пятно крови выбивало все мысли из головы, и в сознании набатом стучало, что кто-то готов был пожертвовать своей жизнью ради него. Этот человек никогда не просил внимания, заботы или любви. И этот металлический запах крови и ее яркий алый цвет… В голове мелькают какие-то обрывки из памяти, которые не сразу появились, а сейчас начали вырисовываться как полароидные снимки. Фантомное воспоминание врезалось в сознание, как Юнги бросился его прикрыть, его слова: «Береги голову!». Этот удар, который вибрацией отдался по всему телу, и Юнги стал буфером между жестким металлом и хрупким телом тотема. И если человек Тэхен еще не понял произошедшего, то тотем гепард был поражен и восхищен.       А еще ему было страшно. До жути. И его страх каким-то дивным образом превращался в отрицание для Ким Тэхена.

***

      Спустя два часа неизвестности к Чимину, Чонгуку и Марисоль вышел врач.       — У вашего друга травма плеча, руки, шеи, мышц спины и сотрясение головного мозга. Руку мы зашили, шею тоже залатали, на спине рваные раны тоже зашили и наложили повязки. Сейчас он в медикаментозном сне. Это для того, чтобы его состояние улучшилось. А еще из-за тотема. Он был очень взволнован.       — Он будет жить? — рявкнула Марисоль, и врач понял, что не сообщил толком самого главного.       — Да-да! У него, в целом, стабильное состояние. Но ему потребуется операция на плечо, чтобы оно могло нормально функционировать. Никого к Юнги пускать не буду. Так что уходите все домой. Он все равно спит.       Ребята недовольно отреагировали на слова о том, что надо уйти, но «против лома нет приема». За Марисоль заехал Хосок и отвез ее в общежитие, а Чонгук увез Пака к своим родителям. Блондин был на грани паники и истерики, он никогда не видел столько крови и, по факту, не мог себя полностью контролировать.       Но спокойствие для врача и медсестер не наступило после ухода ребят, ведь пришел еще один. Ким Тэхен. И если первые мирно ушли, понимая, что их не пустят, второй позвонил отцу, известному адвокату, и тот угрозами заставил медперсонал пропустить Тэхена к Мин Юнги.       Врач пропустил парня в палату лиса, недовольно смерив посетителя взглядом. Часто к ним врываются такие вот сынки не пойми кого, что имеют деньги и власть, и законы им ни по чем. Как только дверь за врачом закрылась, Тэхен завис. Он не знал, что делать и как себя вести. До этого он два часа метался на улице под больницей и, дождавшись, когда друзья Мина уедут, поднялся на этаж, где размещалась палата парня.       Мятноволосый лежал на белых простынях, его шея, руки и торс были обмотаны бинтами, на голове была небольшая повязка, а к ноздрям были подведены тонкие трубочки с кислородом. Приборы тихо пищали, оповещая о пульсе человека, и от каждого писка в душе Тэхена что-то переворачивалось. Очень страшно понимать, что кто-то чуть не отдал свою жизнь в замен на твою. Это и странно, и неловко одновременно. А еще это страшно. Вдруг Ким задумался, как бы он чувствовал себя, если бы Юнги погиб, защищая его. Мысли прошлись морозом по коже и остановились где-то на уровне солнечного сплетения.       Ким вытащил из запаха пальто маленький горшочек, в котором росла совсем маленькая фиалка, и поставил ее на подоконник, рядом с кроватью Мина. Гепард не знал, что принести, что говорить, как благодарить. Так что все свои слова и мысли он вложил в маленький цветок. Постояв немного у кровати лиса, Ким отправился домой. Лис о нем хорошо позаботился, и на теле Тэхена не было ни синячка, ни ссадинки. Если бы у Кима было хоть какое-то ранение, то было бы не так горько.       Дома Тэхена ждал Сон Иль. Он услышал о происшествии от кого-то из дома Моды и безумно волновался. Он от нервозности наготовил кучу еды, убрался дома и нервно теребил свитер, что явно свисал на нем.       — Тэхен-а, Боже! — Иль кинулся на встречу и с волнением начал осматривать парня, — Ты цел? Есть ранения? Как ты?       Тэхен устало обнял своего парня и склонил свою голову к его плечам. Он так устал, так чертовски устал… Не столько физически, сколько морально. Но от этого еще сложнее.       — Со мной все в порядке… — скинув с себя верхнюю одежду, Ким поплелся в гостиную, а Сон Иль заботливо придерживал его за талию. — Но…       — Но?       — Мин прикрыл меня. Собой.       — Как это произошло? — Иль пихнул Тэхену в руки кружку с мятным чаем и поглаживал по спине.       — Просто была съемка. Я был в форме гепарда, он в форме человека. Потом, когда закончились съемки, я решил перейти в человеческую форму, и в этот момент начал падать софит с потолка. Он увидел и прикрыл меня собой. Я не помню, что происходило, так как мы оба слетели на пол. Но на мне нет ни царапины, а он весь побит и покалечен, в больнице.       Куница прижался телом к любимому и пытался морально поддержать. Он боится потерять парня и угрозу видит не только в конкурентах, а и в опасностях, которыми кишит мир. Сон Иль молчал и просто был рядом с Кимом. Но внутри у него бурлила злость. Юнги опять в беде, а Ким за него беспокоится. И если раньше Мин был в форме лиса, и волнение можно было списать на жалость к животинке, то сейчас дело в человеческих взаимоотношениях.       Да, Иль злился, что Мин, рискуя собой, защитил его парня. По сравнению с этим поступком все, что делает сам куница — равно нулю. Это пугало. Куница очень неуверенный в себе и боится потерять того, кто его любит.       Сейчас показывать зубки не вариант… Да и что предъявить? Он понимал, что у Тэхена стресс, а его соперник вообще в больнице. Оставался маленький червячок страха, что на фоне этого Ким и лис станут сближаться. И этого катастрофически не хотелось. И Сон Иль позаботится об этом.

***

      Юнги разлепил глаза, когда на улице было светло. Боль пронзила тело быстрее, чем он вспомнил о произошедшем. Рядом стоял врач и медсестра, что проводила какие-то манипуляции.       — О, проснулся наш лис! — радостно прокомментировала медсестра пробуждение парня.       — Юнги-ши, я доктор Лин. Ты в Сеульской Университетской больнице. Ты попал к нам вчера после происшествия в Доме моды У До Хвана. Ты прикрыл собою гепарда во время перевоплощения. Как человек я восхищен твоей смелостью. Как врач я в шоке от твоей глупости. На тебе даже футболочки не было! Ну как так?       — Его бы убило, если бы он принял удар на себя… — ответил лис с грустью.       — Тоже верно. Кстати, твой друг приходил вчера. Оставил цветок в горшке. Главная медсестра уже устроила всем взбучку. Ну, какие цветы в реанимации? — хихикнула медсестра, — цветочки можно в палате. А пока ты тут, надо чтобы все было стерильным.       — А какие у меня травмы? Сколько мне быть здесь? — переспросил Юнги, абсолютно не обращая внимания на слова о цветах. Почему-то он решил, что это Чимин.       — Из самого простого — ссадины, синяки, порезы. Множество швов. Из средней сложности — ранения мягких тканей и сотрясение мозга. Из ситуаций похуже… тебе потребуется операция на плечо. И это не обсуждается. Причем, чем быстрее сделаем, тем быстрее тебя выпустим. Но с учетом операции, реабилитация и восстановление, по предварительным прогнозам, займут два-три месяца. Сама операция недолгая, после нее недельку побудешь тут. А после — длительное восстановление. Дома. Университет оповещен о травме, так что после каникул тебя не будут мучать вопросами «где ты?». Первое время потребуется постельный режим, а потом много упражнений, массаж и забота от родных или близких.       — Твою же мать…       — Юнги, тебе еще повезло. На самом деле, ты еще ранил шею и потерял много крови. Мы делали переливание. Тебе не стоит нервничать или злиться сейчас… У тебя много швов, и они должны зажить. Поскольку твой тотем лис, твои ранения заживают быстрее. Но все же ты не бессмертный. Помни об этом.       — Что будет, если я откажусь от операции?       — У тебя не будет полноценно функционировать рука. И будет мучать постоянная боль… Ты молодой и красивый парень, тебе лучше позаботиться о себе сейчас.       — Операция дорогая?       — Об этом не волнуйся. Твой работодатель все оплатил. И лечение, и операцию, и реабилитацию. Хван очень порядочный человек… Сам знаешь.       — Да, знаю. Я не виню его. Но эта операция меня пугает.       — Юнги, после нее я гарантирую полное восстановление, ты будешь как новенький. Я понимаю, что зима, и твой лис хочет прыгать в снегу и резвиться в горах… Но эта зима для тебя пройдет в лайт-режиме.       Юнги нахмурил лицо и посмотрел в окно. Да, иногда благородные поступки выглядят такими только в первые минуты. Потом ты остаешься один на один с последствиями. Он, конечно, не делал это ради того, чтобы выглядеть круто или чтобы поразить кого-то. Это все работа инстинктов. А лис в таких случаях очень смелый зверь.       Дверь открылась и показалась моська Чимина. Тот, увидев Юнги в сознании, сразу же засветился от счастья и, поймав кивок врача, медленно зашел в реанимационную. На блондине была голубая шапочка из спанбонда, такой же халат и бахилы. Все должно быть стерильным, и Пак придерживался правил.       — Чимин, проходи! Он проснулся, и сейчас мы перевезем его в палату. Проведи с ним беседу, а то он думает, нужна ему операция или нет! — шутливым тоном сказал врач, пытаясь немного разрядить обстановку.       — Сейчас мы нашего лиса переубедим. Так что все в силе! — Чимин погладил Мина по спине и присел рядом. — Ну как ты, гордый и самодостаточный лис супер-герой? Заставил же ты всех понервничать! Я думал, что прибило моего друга пушистого…       — Я в порядке.       — Ага, вижу. Поступил ты, конечно, круто, и я понимаю тебя. Да вот только Ким вряд ли оценит это.       — Я не делал это для того, чтобы он заценил. Это были голые инстинкты. Я по-другому просто не мог...       — В защиту Юнги скажу, что он прав, — вмешался врач, — у лисов совсем другие рефлексы, чем у обычных тотемов. Лисы без раздумий бросаются под пули, если они направлены на родственную душу или потомство.       — Еще кто-то бы ценил такую отчаянную преданность лисов, было бы справедливо. А то наш пушистик загремел в больницу, а Ким не спросил даже «что и как».       — Вообще-то, приходил ваш Ким. Поднял шумиху вечером, грозился отцом и связями. Мы его пустили на пять минут. Он принес фиалку в горшке… Мы ее сразу же перенесли в палату, куда сейчас отвезем нашего драгоценного пациента.       — Это разве не ты принес цветок? — Юнги косо взглянул на Пака, но тот только отрицательно замотал головой.       — Это точно был Ким? — еще раз спросил лис у медсестры, и та хихикнула в ладошку.       — Да точно! Такой высокий, красивый, с черными волосами. У него тотем гепард и на рюкзаке именная нашивка «Ким».       — Значит он приходил… — тихо сказал лис и опустил голову.       Чимин, наблюдая за этой картиной, понял одну очень важную вещь - что бы там Мин ни говорил об инстинктах, рефлексах, как бы ни прикрывался безразличием, на самом деле, он чувствует к Тэхену что-то куда более сильное, чем обычный интерес. Лис не просто заинтересован.       После того, как Юнги перевели в палату, тот решил доказать всем, что с ним все в порядке. Но действие обезболивающих быстро прошло и его скрючило от ощущений. Чимин прочитал мятноволосому целую гору статей о том, что операция необходима, и даже несколько раз повысил голос. Спустя два часа полярный лис обреченно выдохнул и подписал документы. Все-таки калекой не хотелось оставаться.       — Юнги, ну не грусти… — Чонгук погладил друга по пушистому ушку и присел рядом на стул. Он пришел полчаса назад и пытался всеми силами поднять настроение другу. Но тот был явно угнетенным. И даже если бы он сказал, что все хорошо, слегка прижатые к голове ушки и свисающий хвост без движения говорили бы об обратном. — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально. Но все болит и я не могу нормально двигаться. А еще я хочу побыть один, но Чимин не уходит. Медперсонал тоже. Я уже подписал доки об операции! Идите домой!       — Не вредничай, — Чонгук налил другу воду в стакан и протянул, слегка улыбаясь. — Мы же любим тебя, дурашка. Вот и заботимся. Операция у тебя завтра, хотя врач хотел побыстрее и предлагал сегодня. Но ты же решил, что тебе надо все взвесить.       — Я просто хочу побыть один…       — Ладно, не нервничай. Мы уходим. Вернемся завтра к десяти утра. На одиннадцать запланирована операция.       — Хорошо, — лис попрощался с друзьями и, ощущая боль все сильнее и сильнее, нажал кнопку вызова медсестры. Она увеличила дозу лекарств, и боль начала медленно уходить.       Но вот душевная боль никак не хотела покидать его...