Хижина

Доктор и его странный спутник место для ночлега не искали. Они точно знали, куда идут, и, как только пришли, остановились. В самом деле, почему не заночевать в яме, оставшейся на месте с корнем вывернутого из земли огромного дерева, при жизни похожего одновременно на дуб и на клён? Именно так, на дуб и клён одновременно. Казалось бы, что общего у этих двух деревьев? Такой вопрос мог задать только человек, никогда не видевший Орф. Если фауна, подвергшись двойному мутагенному воздействию — радиации и радиационной энергии, — всё же как-то сумела приспособиться и ограничить число порождённых Орфом уродливых форм жизни, то с флорой здесь творилось что-то невообразимое. Едва ли не после каждой вспышки появлялись новые виды растений, а те, что были прежде, порой претерпевали дичайшую трансформацию. Для ботаников — раздолье. Для военных искателей — сущий кошмар. Никогда не знаешь, чего можно ожидать от нового вида растения. То, что оно ядовитым оказаться может, это всё ерунда — никому не придёт в голову есть то, что родится на отравленной земле Орфа. Встречаются растения, выстреливающие струёй яда в того, кто его случайно заденет. Встречаются такие, что режут, точно бритва. Как-то после очередной вспышки весь Орф заполонил сорняк, на репей похожий. Своими острыми крючочками семена такого «репейника» разве что за стекло зацепиться не могли. А самое отвратное то, что, едва прицепившись к чему, семя начинало прорастать. И происходило это настолько быстро, что, бывало, у искателя пыльник за день становился на лужайку похожим. Но нет ничего опаснее плотоядных растений. Их ведь и не распознаешь с первого взгляда. Вроде бы стоит себе куст как куст. Но, не дай бог, придёт кому в голову посмотреть, что там у него промеж корней блестит. Кто-то из искателей, Удод, кажется, рассказывал, что видел такой куст, а среди веток у него сразу три скелета. И все три — человеческие. Хотя, конечно, Удод соврёт — недорого возьмёт. Один скелет — это ещё куда ни шло, а сразу три… Ну кому, скажите на милость, придёт в голову лезть в кусты, если среди веток уже белеют кости одного, а то и двух мертвецов? Могучие корни упавшего дерева возносились вверх, похожие на врата, ведущие в таинственный волшебный мир. Или — в загробный… По сути, ведь никакой разницы. Тот, что тащил рюкзак Доктора, скинул ношу на землю и первым прыгнул в яму у корней. Им уже доводилось ночевать в этой яме раза три или четыре. Спутник Доктора даже потрудился вырыть меж оставшихся в земле корней неглубокую нору, чтобы было куда спрятаться, если дождь польёт. Но убежище нуждалось в ревизии. Кто знает, что за твари могли в нём обосноваться. Причём обосноваться так прочно, что за место, им не принадлежащее, с ними ещё побороться придётся. Присев на корточки на краю ямы, Доктор наблюдал за действиями своего спутника. Мимо него пролетела и шлёпнулась на землю здоровенная крыса со сломанным хребтом. Следом за ней — ещё одна. Посмотрев на третью выброшенную из ямы гадину размером с откормленного сибирского кота, точно броненосец, покрытую крупной роговой чешуёй и с длинным голым крысиным хвостом — такого ему ещё видеть не доводилось, — Доктор вытянул из-за пояса широкий охотничий нож с тяжёлой роговой ручкой. — Возьми нож, Сиги, — Доктор вытянул руку и разжал пальцы. Нож упал в яму, из которой тотчас же донеслось сдавленное рычание. Доктор благосклонно улыбнулся. Ему нравился Сиги, и он рад был сделать другу приятное. Чонгук, наблюдавший за парочкой с расстояния в полторы сотни метров, снова не успел как следует разглядеть спутника Доктора. Но голова у Докторова носильщика была непокрыта, это он точно видел. Непокрытая голова, босые ноги — всё это не граничило с безумием, а выходило за его рамки. Есть десятка два более простых и менее болезненных способов свести счёты с жизнью. Недоумение затуманило светлое некогда чело Чонгука. Спутник Доктора оставался загадкой, которую он не в силах был расколоть. Это ему не нравилось, и в этом он был прав. Более опытный искатель, окажись он на месте Чонгука, давно бы уже догадался, что за спутника нашёл себе Доктор. Хотя далеко не каждый решился бы отправиться с таким спутником в путешествие. И уж точно никто, ни единая живая душа в Орфе, за исключением Болотного Доктора, не согласился бы провести с ним ночь в одной яме. Сиги вылез из ямы. Нож был у него в зубах, а вокруг шеи, на манер боа, была намотана здоровенная змеюка с туловищем толщиной в предплечье старательного культуриста. — Что за гадость! — поморщился Доктор. — Выброси её немедленно, Сиги! — Кушать буду, — Сиги перехватил нож рукой и оскалился в улыбке. — Мясо вкусное. Жир сладкий. — Нет, нет и нет, — решительно заявил доктор. Подойдя к Сиги, он снял с его шеи змею и зашвырнул её далеко в кусты. Сиги обиженно засопел и рукояткой вперёд протянул Доктору нож. — Так, — Доктор взял нож, сунул за пояс и строго нахмурил брови. — Значит, шпроты мы не хотим? Глаза Сиги азартно заблестели. — Хотим, хотим! — быстро закивал он. — Сиги любит шпроты! — Тогда забудь про змею, — приказал Доктор. — Всё! — решительно взмахнул перед собой рукой Сиги. — Уже забыл! Доктор улыбнулся. Ах, Сиги, ну прямо как ребёнок. Вот только вид несоответствующий. А вид у Сиги был как у всякого нормального зомби. Глаза без век, высохшие, потрескавшиеся губы, шелушащаяся кожа с фиолетовыми трупными пятнами, местами полопавшаяся, левое ухо висит на подгнившем хряще. Глядя на это ухо, Доктор подумал, что нужно бы лавсановую связку вшить, чтобы вид был приличный. Зомби, разумеется, до внешнего вида дела нет. Они, даже когда в зеркало смотрятся, себя не узнают. Но два месяца назад Паук наконец вручил Доктору давно уже заказанный им набор инструментов и материалов для пластической хирургии. При этом Паук не удержался и пробурчал что-то насчёт того, что эти игрушки обошлись ему как грузовик патронов и два ящика пластита. Но Доктор даже не расслышал, что там ворчал Паук. Ему не терпелось попробовать новые инструменты в деле. Он давно думал о том, что надо бы научиться удалять те уродливые следы, что оставляет Орф на лицах искателей. А то ведь молодые совсем ребята, а лица у всех морщинистые, в шрамах. А у тех, кто под чёрную молнию или призрачный огонь попал да выжил после этого, лица и вовсе на хэллоуинские маски похожи. Технику пластической хирургии Доктор осваивал, понятное дело, без наставника — по учебникам и видеопособиям, которыми снабдил его тот же Паук. А вот когда дошло дело до практических занятий, тут-то и пригодились ему знакомые зомби. Болевая чувствительность — ноль, и никаких жалоб на то, что нос получился не той длины, что был заказан, или вообще на сторону съехал. Надо сказать, Доктор старался на совесть. Зомби, он, конечно, зомби и есть, писаного красавца из него не сделаешь. Но даже то, что порой Доктору удавалось сделать мертвяка похожим на живого человека, можно было расценивать как несомненный успех. Сиги был любимым зомби Доктора. Вот только с причёской Сиги Доктору так ничего и не удалось сделать — на голове у зомби осталось лишь несколько жиденьких прядок, похожих на прилипшую к черепу паклю, — зато зубы он ему почти все сохранил. Именно поэтому, в отличие от других зомби возрастом старше трёх месяцев, Сиги мог есть мясо, от чего получал колоссальное удовольствие. А вот почему Сиги нравилось мясо, Доктор понять не мог — в ходе проведённых исследований он убедился, что зомби перестают различать вкус на седьмой-восьмой день после воскрешения. При этом обоняние у них обостряется необыкновенно. И снова непонятно почему — обонятельные луковицы в носу у зомби похожи на иссохшие маковые зёрнышки. Что ещё можно сказать про внешний вид Сиги? Доктор регулярно снабжал его одеждой. Но поскольку Сиги, как и всякий зомби, понятия не имел, что такое мода, новая одежда на нём очень скоро превращалась в грязные оборванные обноски. Обувь же он просто отказывался надевать. Категорически. Порой у Доктора возникали подозрения, что Сиги сам портит одежду, чтобы не сильно отличаться от прочих зомби, с которыми ему по большей части приходилось общаться. Однако подтверждение своим догадкам он получить не мог. Что любопытно, вопреки расхожему мнению, зомби не источали зловонный смрад. Если бы их плоть разлагалась так же, как гниёт кусок мяса, надолго бы их не хватало. А между тем Доктор встречал живых мертвецов, которые бродили по Орфу три, а то и четыре года. Тот же Сиги без малого два года как поднялся из могилы. И ничего, молодцом держится. Доктор так и не смог разобраться, что за процессы происходят в организме восставших из могил. Зомби не требовалась еда — их желание постоянно что-то жевать было скорее чем-то вроде воспоминания о прошлой жизни. Они не дышали, не чувствовали боли, не нуждались в сне и отдыхе и при этом были фантастически сильны и выносливы. Некротические изменения происходили в их телах крайне медленно, как будто они были законсервированы. Один из учёных с озера в беседе с Доктором высказывал предположение, что феномен зомби в Орфе связан с неким временным парадоксом. Он даже приводил отдельные математические выкладки, которые должны были подтвердить его гипотезу, но Доктор в этом мало что смыслил. Доктор присел на краю ямы, свесив ноги вниз, и подтянул к себе туго набитый рюкзак. Из бокового кармашка появились банка шпрот, банка гречневой каши с ветчиной, термос с горячим чаем и упаковка шоколадного печенья. Сиги сразу же потянулся за печеньем. — Сначала шпроты, Сиги, — погрозил ему пальцем Доктор. По какой-то непонятной причине зомби испытывали болезненное пристрастие к пище, содержащей углеводы. Есть хлеб они могли без остановки. При том, что желудочно-кишечный тракт у оживших мертвецов работал из рук вон плохо, это нередко приводило к исходу, который для человека стал бы летальным. У зомби же длительная закупорка кишечника, возникающая в результате поглощения большого количества углеводной пищи, заканчивалась тем, что животы у несчастных взрывались. Надо сказать, то ещё зрелище. Да и вонь соответствующая. Сорвав контрольный клапан на днище саморазогревающейся банки с кашей, Доктор открыл банку со шпротами. Сиги приподнял голову и, как пёс, потянул носом воздух. — Да, Сиги, хорошие латвийские шпроты, — улыбнулся Доктор и протянул зомби банку. Сиги двумя пальцами нацелился на копчёную рыбку в масле, но, поймав осуждающий взгляд Доктора, опустил руку. — Чем следует есть рыбу, Сиги? — Вилкой, — зомби смущённо отвёл взгляд в сторону. — Так в чём же дело? — У меня нет вилки! — развёл руками Сиги. Снова детская хитрость. Доктор достал из кармашка рюкзака пластмассовую вилку и протянул её зомби. Сиги взял вилку. По его недовольному виду можно было понять, что с гораздо большим удовольствием он подцепил бы скользкую от масла шпротину пальцами. Но спорить с Доктором было бесполезно, и Сиги, обречённо вздохнув, воткнул пластмассовые зубья рыбке в хребет. Доктор поставил на колено горячую банку с кашей, сорвал с неё крышку и тоже принялся за еду. Странная это была пара — человек и зомби, мирно сидящие на краю ямы и тщательно выскребающие каждый свою консервную банку. Откинув в сторону пустую банку, доктор поставил на траву кружку и наполнил её горячим чаем. Предлагать чай Сиги он не стал — зомби если что и пил, то только воду. Горячие же напитки приводили его в ужас. Даже глядя на то, как Доктор пьёт чай, Сиги то и дело вздрагивал, передёргивал плечами и мелко тряс головой, не то от страха, не то от омерзения. А вот от печенья он не отказался. — Что ты сейчас чувствуешь, Сиги? — спросил Доктор, опустив печенину в чай. — Ничего, — пробормотал зомби с набитым ртом. Доктор скосил на него лукавый взгляд. — Так не бывает. — Бывает, — уверенно кивнул зомби. Доктор уже не в первый раз заводил подобный разговор с живыми мертвецами — всё пытался понять их психологию. Он хотел узнать, как зомби воспринимают окружающий мир и себя в этом мире. Доктору хотелось знать, — кто они на самом деле? Люди, побывавшие по ту сторону жизни и каким-то непостижимым образом сумевшие вернуться в свои полуразрушенные тела, или же это был иной, чуждый разум, обретший в Орфе столь странную форму существования? В процессе общения с ожившими мертвецами Доктор убедился в том, что при регулярных занятиях интеллект зомби, на начальной стадии соответствующий уровню развития двухлетнего ребёнка, начинает быстро расти. Первым делом у них расширялся словарный запас и закреплялись навыки социализации. Отдельных выдающихся представителей, таких как Сиги, Доктору удалось даже обучить грамоте. Но в отсутствие постоянного давления извне зомби очень быстро теряли интерес к любым занятиям. И тут же включался процесс деградации, протекавший значительно быстрее. За три дня зомби мог легко забыть то, чему его приходилось учить два месяца. Во всем этом не было никакого смысла. И никто не понимал этого лучше самого Доктора. И если бы кто-то спросил его, чего ради он возится с этим отродьем, Доктор спросил бы в ответ: а что вообще в этой жизни имеет смысл? И, не дождавшись ответа, сам бы и ответил: только сама жизнь. — Тебе нравится жить? — Не понимаю, — Покончив со шпротами, Сиги с чувством исполненного долга воткнул вилку в землю и через край выпил оставшееся в банке масло. — О чём ты спрашиваешь? — Мы живём, — Доктор сделал движение обеими руками, как будто огладил большой невидимый арбуз. — То есть существуем в это мире. — Ну, — рассеянно кивнул Сиги. — Ты никогда не задавал себе вопроса, для чего мы здесь? — Нет, — качнул головой зомби. — А кто-то из твоих знакомых? — Нет. — Тебе это не интересно? — Я не разговариваю сам с собой. Указательным пальцем Сиги собрал остававшееся на стенках и донышке банки масло и сунул палец в рот. — Не соси палец, Сиги, — недовольно поморщился Доктор. — Я ем, — ответил зомби. — Для этого существует вилка. — Вилкой масло со дна банки не соберёшь. Сиги улыбнулся. Нечасто ему удавалось поддеть Доктора. А сейчас Доктору явно нечего было возразить. Доктор это понял и решил оставить тему консервной банки. — Ты сказал, что не разговариваешь сам с собой, — напомнил он Сиги. — Так, — кивнул зомби. — О чём разговаривать с самим собой? — Он пожал плечами. — Если я задаю себе вопрос, то уже знаю на него ответ. — А если я спрошу тебя, Сиги, что ты делаешь в этом мире? — Я есть. Сиги ещё раз провёл пальцем по сухому, блестящему дну банки, облизнул палец и зашвырнул банку в кусты. — Надо говорить: «Я ем», — поправил Доктор. — Ты спросил, что я делаю в этом мире. — Да. — Я ответил. Доктор озадаченно нахмурил брови. — Прости, я, наверное, прослушал твой ответ. — Я есть, — сказал зомби. — То есть, — доктор провёл открытой ладонью от себя к собеседнику, — ты хочешь сказать, что существуешь? — Так, — согласился с таким определением Сиги. — Но для чего? В чём смысл твоего существования? — А твоего? — задал встречный вопрос зомби. Доктор задумался. — Я изучаю Орф, — сказал он, решив, что такой ответ будет наиболее понятен Сиги. — Орф и его обитателей. — А когда Орфа не было? — тут же задал новый вопрос зомби. — У тебя не было никакого смысла жизни? — Он был не так ясно определён, — ответил Доктор. — Вот и у меня так же, — кивнул зомби. — Как? — не понял Доктор. — Ты понял, в чём твой смысл жизни, только после того, как оказался в Орфе. Для того, чтобы я понял, в чём смысл моей жизни, мне нужно оказаться вне его. Доктор удивлённо хмыкнул. Интересная трактовка. Кто бы мог подумать, что зомби способны на столь непростые умозаключения. И ведь не откажешь ему в логике. — Ну, тогда расскажи мне, о чём ты мечтаешь. — Мечтаю? — удивлённо повторил зомби. — Ну да, у тебя ведь есть мечты? — Мечты? — Сиги задумчиво почесал ногтем за ухом, затем так же задумчиво посмотрел на грязный, обломанный ноготь. — Не понимаю. — О чём ты думал, когда ждал меня сегодня? — О том, что ты велел мне ждать. — И всё? Зомби уставился в землю. Может быть, задумался, а может быть, для него это был способ ухода от действительности, которую он не понимал. — Ты хотел со мной встретиться? — задал наводящий вопрос Доктор. — Ты велел мне ждать, — повторил зомби, не поднимая взгляд. — Но ты ведь можешь не делать то, что я тебе говорю, — со стороны Доктора это была уже откровенная провокация. Пауза. — Ты велел мне ждать. — Почему ты ждал меня? — Ты велел мне ждать. Голос Сиги, как и прежде, ровный и невыразительный, но пальцы рук уже скребут землю, — явный признак того, что зомби начинает нервничать. Чем закончится нервный срыв, предсказать почти невозможно. Зомби может упасть на спину и забиться в судорогах, может впасть в каталепсию, может броситься на того, кто находится рядом, и вцепиться зубами в горло. — Извини, Сиги. — Доктор рукой прижал нервно дёргающиеся пальцы зомби к земле. — Я не хочу причинять тебе беспокойство. Мне только нужно понять тебя. — Я знаю, — сказал зомби. И тут же: — Зачем? — Мне это интересно. — Почему? — Потому что мы с тобой очень разные. Сиги окинул Доктора оценивающим взглядом. — Не очень. — Внешне мы похожи. Но наши организмы функционируют по-разному, у нас разный обмен веществ, мало в чём схожая биохимия. Мы по-разному мыслим. Нижняя челюсть Сиги съехала в сторону, глаза закатились — зомби задумался. Доктор ждал. — Я знаю, — глаза и челюсть Сиги вернулись в исходное положение. — Я знаю, почему мы по-разному думаем. — Да? — изобразил удивление Доктор. — Очень интересно. — Ты думаешь здесь, — указательным пальцем зомби ткнул доктора в висок. — Я думаю… Сиги поднял согнутые руки до уровня плеч и медленно, плавно, насколько это может сделать зомби с его плохо гнущимися суставами, развёл их в стороны. — Что, Сиги? — Я думаю… — Ладонь правой руки Сиги положил на грудь. Затем переместил её на живот. — Я знаю… — Лицо зомби сморщилось так, будто он собирался заплакать. — Я чувствую… Сиги не хватало слов, чтобы выразить то, что он хотел. И Доктор не мог ему помочь, потому что не понимал и даже не догадывался, что хочет сказать зомби. — Ладно, Сиги, поговорим об этом в другой раз. Зомби поднёс к лицу Доктора растопыренную пятерню, приказывая замолчать. — Я думаю не так, — Сиги коснулся пальцем своего виска. — Так, — он ещё раз тронул висок пальцем, — думаешь ты. Я думаю вот так, — зомби сделал широкий жест руками, словно желая охватить всё, что их окружало, и при этом посмотрел на небо. — Понимаешь? Доктор озадаченно помял двумя пальцами переносицу. — Не совсем, Сиги… — Ты думаешь изнутри, я — снаружи. Зомби снова повторил свой широкий жест и неожиданно улыбнулся. — Ты хочешь сказать… Доктор умолк, не решаясь назвать то, что уже, кажется, понял. — Ты хочешь вместить сюда, — зомби указал пальцем на голову Доктора, — весь мир. Это очень трудно. — Это невозможно, — уточнил Доктор. — Невозможно, — согласился Сиги. — А ты?.. — Я просто живу, — в третий раз развёл руками Сиги. — Я не знаю, откуда ко мне приходят мысли. — Многие зомби со временем теряют способность разговаривать. — Люди тоже рождаются немыми. — Ты встречался с немыми людьми? — Нет. — Откуда же ты об этом знаешь? — Просто знаю. — Сиги посмотрел в сторону заходящего солнца. — Скоро темно будет. — Ты не ответил на мои вопрос. — Я не могу на него ответить. — Ты хочешь сказать, что даже утратившие навык разговорной речи зомби сохраняют способность мыслить? — Не мыслить, — Сиги сделал отрицательный жест рукой. — Нет. Мыслят здесь, — он показал на голову. — Ты сейчас мыслишь? — Нет. — Тогда как ты находишь ответы на вопросы, которые я тебе задаю? — Не знаю… Нет. Не могу объяснить. — С кем я сейчас разговариваю, Сиги? — вкрадчиво поинтересовался Доктор. — Со мной, — ответил зомби. — Кто ты? — спросил Доктор и замер в ожидании ответа, который, как он полагал, мог в корне изменить все представления людей о том, что происходит в Орфе. — Я тот, кого ты называешь Сиги. Нет. Не это рассчитывал услышать Доктор. — Это слишком простой ответ, Сиги. — А как будет сложно? — Это ты мне скажи. — Я не понимаю, — покачал головой зомби. Говорят, что новорожденные дети знают о мире если не всё, то гораздо больше, чем взрослые. Вот только рассказать они ничего не могут. А к тому времени, когда обретают способность говорить, всё забывают. Шутка, конечно. Но сейчас, глядя на Сиги, Доктор готов был поверить в то, что этот зомби действительно знает больше, чем способен выразить словами. Говорящий не знает, а знающий не говорит — с этой истиной не поспоришь, даже если очень хочется. — Скажи мне, Сиги, другие зомби слышат наш разговор? Сиги задумался. — Нет… Не думаю… Не знаю… — Ты знаешь, что сейчас делают другие зомби? — Я не хочу это знать. — А если бы захотел? — Не знаю, — пожал плечами зомби. — Попробуй. — Зачем? — Тебе разве не интересно? — Интересно?.. Нет… Не знаю… — Хочешь ещё одну банку шпрот? — Хочу. — Попытайся узнать, что сейчас делают зомби в Пусане. — Зачем? — Я дам тебе за это банку шпрот. Сиги наклонил голову и трижды стукнул согнутыми пальцами себя в лоб. — Ты думаешь здесь, Доктор Ким, — произнёс он вроде как с укоризной. — Почему? — не понял Доктор. — Потому что нет никакой связи между тем, что ты мне предложил, и банкой шпрот… Её у тебя всё равно нет. — Как ты узнал? Сиги улыбнулся. — Перестань думать головой, Доктор Ким. Может быть, тогда у тебя тоже получится. Однажды у тебя это получилось. Доктор почувствовал, как у него похолодели кончики пальцев. Он понял, о чём говорит Сиги. Но он не хотел в это верить. Зомби не мог знать о том случае. Чёрт возьми! Да его тогда просто на свете не было! Пять лет назад лежал Сиги в своём уютном гробике, гнил помаленьку и знать не знал, что существует жизнь после смерти. Доктор медленно провёл языком по губам. Так делают зомби, когда настраиваются на серьёзный лад. — Говори, Сиги, я тебя слушаю. — Что? — Зомби удивлённо поднял складки высохшей кожи на надбровных дугах — от самих бровей давно ничего не осталось. — О том случае. — Я не понимаю. — Ты сказал, что однажды у меня получилось. Так? — Так. — Что ты имел в виду? — Ничего. — Тогда почему ты сказал об этом? — Потому что я знаю тебя, Доктор Ким. Хорошо знаю. — Зомби протянул руку и одобряюще похлопал Доктора по плечу. — Ты очень способный. Если ты захочешь, у тебя всё получится. — Ты не Сиги, — глядя зомби в глаза, тихо произнёс Доктор. — Я — Сиги, — ответил зомби. — И ты знаешь это. Доктор приложил два пальца к губам и медленно качнул головой из стороны в стороны. — Ну и хорошо, — улыбнулся Сиги. — Пусть так и будет. Так? — Так, — согласился Доктор. Сиги посмотрел в ту сторону, где солнце падало за горизонт, и зябко обхватил себя руками за плечи. — Скоро ночь. Прятаться пора. У зомби плохой термобаланс тела. Да и какой может быть термобаланс при отсутствии кровообращения? Поэтому зомби не любят, когда идёт дождь. А на ночь предпочитают спрятаться куда-нибудь и сбиться в кучу. Ночью зомби не спят, просто пережидают холодное время суток. При всей широте его взглядов спать в обнимку с зомби Доктор категорически не хотел. Поэтому он достал из рюкзака армейское синтепоновое одеяло и кинул его Сиги на колени. Зомби тут же схватил одеяло и завернулся в него — умело, как индеец. Только голова наружу торчала. — Ложись спать, Доктор Ким. А я здесь сидеть буду. Сторожить буду, чтобы никто не съел тебя и рюкзак не утащил. Лучшего сторожа, чем зомби, придумать невозможно. Во сне не нуждается, обладает ночным зрением и превосходным обонянием. К такому никто не подкрадётся незамеченным. Главное, чтобы тот, кто ложится спать, доверял сторожу. Сегодняшний разговор заронил в душу Доктора немало зёрен сомнения, но тем не менее в преданности Сиги он был по-прежнему уверен. Настолько, что не побоялся бы оставить под его присмотром целую коробку со шпротами, в которых Сиги души не чаял. Достав из рюкзака спальный мешок, Доктор спрыгнул в яму, посветив фонариком, заглянул в нору. Сиги навёл порядок, оставив только сухую траву и кирпич, который, как он полагал, во время сна непременно нужно класть под голову. Затолкнув кирпич подальше в нору. Доктор расстелил спальник, забрался в него и застегнул «молнию». — Спокойной ночи, Сиги. — Спи спокойно, Доктор Ким. Тихо. Спокойно. Хорошо. — Доктор Ким… — Что, Сиги? — Ты ещё не спишь? — Нет. — Дай мне винтовку. — Зачем тебе винтовка, Сиги? — Чтобы я мог прогнать того, кто попробует подкрасться к нам в темноте. — Ты и без винтовки кого хочешь прогонишь. — А если придёт излом? — Сиги, ты лучше меня знаешь, изломы в эти места не заходят. — А куонгатари? — Куонгатари сам тебя испугается. — А много куонгатари? — Сиги! Куонгатари — не зомби, они толпами не ходят. Тишина. — Доктор Ким… — Что, Сиги? — У меня нехорошее предчувствие. — О чём ты? — Рядом зло. Доктор тяжело вздохнул и перевернулся на спину. — Сиги… — Я чувствую это. — Я думал, ты никого не боишься. — Я не боюсь… Мне не нравится то, что я не могу понять. Даже после такого заявления Доктор не проявил беспокойства. Если бы Сиги действительно почувствовал опасность, он давно бы поднял тревогу. А так… Быть может, Доктор сам виноват — растревожил зомби своими расспросами, вот ему теперь и мерещится бог знает что. Никогда прежде Доктор не думал, что зомби способны принимать подобные разговоры близко к сердцу… Ну, или к чему там у них полагается. — Доктор Ким… — Я слушаю тебя, Сиги. — Я не хочу показаться назойливым… — Что ещё? — Если это человек, то я смогу прогнать его, только если у меня будет оружие. Доктор обречённо вздохнул и закрыл глаза. Хотя последнее не имело смысла — в норе и так было темно. Похоже, Сиги всерьёз растревожился и нескоро успокоится. Ему-то спать не надо, а человеку нужно как следует выспаться перед дневным переходом. Зло он чувствует, а то, что человек нуждается в отдыхе, понять не может. Экстрасенс кукуевский… — Ты с оружием-то обращаться умеешь? — В прошлой жизни я был военным. Вот так! Не зомби, а кладезь сюрпризов. — Ты не говорил мне об этом раньше. — Раньше я этого не знал. — И когда же ты узнал об этом? — Сейчас… Когда понял, что мне нужно оружие. Доктор откинул полу пыльника, достал из кобуры на поясе пистолет — бельгийский браунинг «хай пауэр», — развернувшись с трудом в узком лазе, высунулся по плечи из норы и кинул оружие Сиги. Зомби быстро схватил пистолет и спрятал его под одеялом. Тишина. Щёлкнул предохранитель. Лязгнул негромко затвор. Снова щелчок, — предохранитель встал на место. — Скажи мне, Сиги, зомби умеют лгать? — Не знаю… Я не пробовал. Вот и пойми его после этого. Как в логической загадке: живут в джунглях два племени, в одном все каннибалы, в другом добрые люди, попробуй угадай, кого ты встретил в лесу, если первые никогда не говорят правду, а вторые никогда не лгут? Доктор перевернулся на другой бок и закрыл глаза. Всё, спать. Завтра тяжёлый день. Сиги сидел на краю ямы, закутавшись в одеяло, и смотрел на тёмно-красную полоску, оставшуюся там, где солнце свалилось за горизонт. Зомби думал о том, кем он станет после того, как снова умрёт. Идея реинкарнации не представлялась ему достойной внимания. Нирвана казалась недоступной. Наверное, если бы у него был выбор, Сиги предпочёл бы просто умереть. Но так, чтобы раз и навсегда. Что может быть лучше, чем классическое небытие? Впереди была долгая ночь.