Хижина

В эту ночь Чонгуку приснился очень странный сон. Сны ему снились и прежде. Разные — приключенческие и эротические, провидческие и фантастические, футуристические и абсурдистские, маньеристские и кавалеристские, демографические и порнографические, эзотерические и эксгибиционистские, кубистские и пуантеистские, научно-популярные и профессионально-образовательные, авангардистские и приземлённые, а также совершенно бессмысленные. Обычно наутро он помнил только обрывки сна, которые позволяли если не истолковать его тем или иным образом, то уж, по крайней мере, как-то классифицировать. То, что приснилось ему нынешней ночью, не укладывалось ни в какие рамки. Чонгук увидел себя в облике дикого зверя. Не зверя даже, а чудовища, монстра, уродливого настолько, что, несмотря на свой немалый рост, он вызывал не страх, а смех. Он был похож на огромную, разжиревшую сверх всякой меры лягушку. Всё у него было на месте — и широченный безгубый рот, и безумно вытаращенные глаза, и грязно-зелёная, покрытая слизью вкупе с болезненного вида волдырями кожа. Но когда он пытался зареветь, из пасти его не вырывался даже, а скорее вываливался эдакий противненький звук, похожий на шлепок ладошкой по воде. При этом по языку начинала стекать и капать на нижние конечности желтоватая вязкая слюна. Мерзко! Даже огромные загнутые когти на лапах и три — почему три? — коровьих рога на голове не придавали ему внушительности. Короче говоря, не монстр, а насмешка какая-то. Сам же Чонгук, вернее, его сознание, обосновавшееся в теле этого придурочного вида чудовища, почему-то не подозревал о том, насколько смешно он выглядит. Он считал себя мощным и сильным, способным крушить и ломать, а может быть, даже убивать и насиловать. И, гордо шлёпая перепончатыми лапами, он отправился в путь. Куда он шёл, Чонгук точно не знал, но у него точно была какая-то цель. Скорее всего, большая и светлая. И что, пожалуй, самое главное, его не интересовало ничьё мнение о своей персоне. Так, бодро шлёпая по травке, он добрался до городской окраины. Когда-то большой и людный, ныне город лежал в руинах. Кругом только дыры в стенах вместо окон, сорванные с петель двери, обрушившиеся козырьки над подъездами, балконы без парапетов. И ни одной живой души. На центральной площади Чонгука встретил металлический болван, забравшийся на постамент, с таким же металлическими руками, дурачившийся со своим металлическим членом. Сам он роста небольшого. А наяривал-то он воодушевлённо, виртуозно, надо признаться. Болван смотрел куда-то поверх крыш и свободную руку тянул вверх, как будто пытался ухватить висевшее на ветке яблоко. Вот только не было поблизости яблонь. А кроме того, то, что в Орфе растёт, кушать нельзя. — Верной дорогой идёшь, товарищ! — крикнул металлический болван Чонгуку. — Без тебя знаю, — махнул на него когтистой лапой парень. Из раскрытых настежь дверей здания с надписью «Универмаг» на площадь высыпали десятка полтора голых зомби и принялись хохотать, тыча в Чонгука пальцами. От смеха у них отваливались уши, носы и даже члены. Зомби ловили их на лету, пристраивали на место и снова хохотали. — Ужо я вас! — погрозил мертвякам когтём зелёный Чонгук. Но они его словно и не слышали. Он попытался зареветь, но только перемазал липкой слюной выпирающий вперёд живот. Плюнув на зомби, но промахнувшись, Чонгук пошлёпал дальше. — Каждой твари по паре, товарищ! — закричал вслед ему дрочивший болван с постамента. — Каждой твари по паре! Что он хотел этим сказать, Чонгук не понял. Зато Чонгук догадался наконец, что ему нужно сделать для того, чтобы вернуться к нормальному облику. Всего-то и требовалось, что добраться до защитного периметра, отделяющего Орф от остального мира, и с ходу перепрыгнуть кордон. Иначе монстру из Орфа не выбраться — солдаты расстреляют, а то, что останется, отдадут учёным на исследование. А вот как окажется Чонгук за пределами Орфа, так и наваждению придёт конец. Не будет больше пучеглазого зелёного монстра, вылезет из его шкуры добрый молодец. В принципе Чонгук полагал, что монстром быть не так уж плохо. Но только таким, чтобы все боялись. Нынешний же его облик после встречи с зомби Чонгука ни в коей мере не устраивал. Для начала он решил попрактиковаться в прыжках. Оттолкнулся — прыгнул. Оттолкнулся — прыгнул. Получалось неплохо. Настолько неплохо, что вскоре, сам не заметив как, Чонгук допрыгал до бара «Искатель». А из дверей бара уже народ валит — всем на невиданное чудище поглазеть охота. Один из искателей посмотрел на Чонгука, задумчиво бороду почесал и обратился к стоявшему рядом с ним коротышке, на голову которого был надет шлем от исследовательского костюма высокой защиты: — А вот как ты думаешь, допрыгает ли этот монстр до защитного периметра? Коротышка достал из кармана платок и сделал вид, что протирает несуществующее забрало шлема. — Нет, — безнадёжно покачал он головой. — До периметра точно не допрыгает. Бородатый ещё раз оценивающе посмотрел на Чонгука. — А я так думаю, что, может, и допрыгает. — Нет, — уверенно заявил коротышка. — До периметра не допрыгает. Разве что только до убежища Пака. А дальше — нет. Это почему же я не допрыгаю до периметра, хотел спросить у спорщиков Чонгук, но вместо этого только липкой слюной искателей забрызгал. Искатели, понятное дело, восприняли это как акт агрессии и тут же схватились за оружие. Чонгук хотел было оттолкнуться посильнее да прыгнуть от них подальше, но поскользнулся и со всего размаху грохнулся на спину. Лежит и чувствует, что подняться не может — уж больно он тяжёл, жирен и скользок. А искатели вокруг бегают, из винтовок да автоматов в него целятся. И понял тут Чонгук, почему не допрыгать ему до периметра… Приснится же такой бред.