Хижина

Чонгук едва не свалился с дерева, когда наконец рассмотрел, что за спутника выбрал себе Доктор. И непременно бы свалился, если б не пристегнулся загодя ремнём к стволу, — разумная предосторожность, когда ночуешь на дереве. Ещё накануне, наблюдая за Болотным Доктором, Чонгук пришёл к выводу, что тот не в своём уме. Но путешествовать в компании с зомби — это даже для сумасшедшего слишком! Самому Чонгуку не доводилось лицом к лицу сталкиваться с живыми мертвецами, но от бывалых искателей он слышал, что в Орфе зомби совсем не те безумно-агрессивные чудовища, что пугали народ в классических фильмах Джорджа Ромеро. А если зомби подкормить немного, — питаются они также не мозгами, как в кино, а всем, что под руку подвернётся, особенно печенье и галеты уважают, — так они и вовсе покладистыми становятся. С ними даже поговорить можно, и, если толковый мертвяк попадётся, он тебе и дорогу куда надо укажет, и про ловушки близлежащие расскажет, и как пройти, чтобы с куонгатари не столкнуться, подскажет. Но чтобы зомби нанимались носильщиками — такого Чонгуку слышать не доводилось. Ну, ладно, днём топает он рядом с тобой, рюкзак прёт, а ты идёшь налегке и руку, понятное дело, в кармане, на рукоятке пистолета держишь. Чуть что в поведении мертвяка не понравилось — бах! — и тащи дальше сам свой рюкзак. А ночью-то как? Кто знает, что мертвяку в голову взбредёт, пока ты спишь? Может быть, возьмёт да раздраконит весь твой груз. А может, и самому тебе в горло вцепится. Убедившись, что Доктор и зомби не собираются сразу же сниматься с места, Чонгук повесил бинокль на сук, расстегнул ремень и спустился на землю. Нужно было размяться и совершить утренний моцион. В траве у ствола дерева лежало рассечённое надвое тело гигантской тысяченожки, попытавшейся ночью покуситься на запасы провианта начинающего искателя. Чонгук даже не подозревал, как ему повезло, что ни единая капля слизи, брызнувшей в темноте из разрубленного тела тысяченожки, не попала на его одежду. Случись такое, к утру вся его кожа была бы покрыта огромными волдырями, а начавшийся отёк гортани мог закончиться смертью от удушья. То-то её даже мёртвой никто не съел. Спать на суку дерева — удовольствие то ещё. Благо, что человек такая тварь, что ко всему привыкает. Накануне вечером Чонгук решил устроиться на дереве, когда понял, что никакого иного убежища поблизости не найдёт. К тому же с дерева открывался превосходный вид на место, где остановились Доктор и его мертвяк. Дерево было похоже на берёзу. Кора такая же, белая с чёрными крапинами, листочки мелкие, зелёные. Вот только ствол у неё был странный. В метре с небольшим от земли он вдруг изгибался под совершенно немыслимым углом и описывал широкое кольцо в горизонтальной плоскости, после чего снова устремлялся вверх. По счастью, на этом странности дерева заканчивались. За ночь никто, кроме тысяченожки, Чонгука не побеспокоил. Хотя внизу, в траве и кустах, всю ночь что-то непрестанно шуршало, скрипело и попискивало. А однажды откуда-то издалека раздался долгий, пронзительный крик, очень похожий на человеческий. И сразу заверещавший ПДА сообщил, что неподалёку погиб искатель Миямото. Спал Чонгук, понятное дело, урывками, но всё же это было лучше, чем сидеть всю ночь, пялясь в темноту. Сделав всё, что полагается делать человеку поутру, Чонгук снова забрался на дерево. Даже без бинокля было видно, что Доктор и зомби сидят на краю ямы и вроде бы никуда не торопятся. Ну, а раз такое дело, он решил, что ему тоже самое время позавтракать. Расстегнув рюкзак, он достал флягу с водой и пакетик с сублимированной курицей. Надорвав упаковку, Чонгук плеснул в пакетик немного воды и тут же залепил его специальным клейким уголком. Пакет зашипел и начал на глазах раздуваться. Спустя три минуты он разорвал упаковку и достал из пакета отварную куриную грудку. Отличный завтрак, если добавить к нему ещё пару галет. Вкуса почти никакого, зато питательная ценность в полном соответствии с цифрами, указанными на упаковке. Не спеша пережёвывая курицу, — ему с детства вбили в голову мысль о том, что для того, чтобы пища хорошо усваивалась, её нужно долго и тщательно пережёвывать, — Чонгук приложил к глазам бинокль, чтобы посмотреть, что едят на завтрак Доктор с зомби. На этот раз он едва не подавился. Закашлявшись, Чонгук выплюнул вставший колом в горле кусок куриного мяса, который тут же подхватил выскочивший из густой травы какой-то кролик. Схватил и убежал. Должно быть, оголодал совсем. А увидел Чонгук в бинокль следующее. Вокруг сидевших на земле Доктора и зомби расхаживали толстые карлики в длиннополых, подпоясанных верёвками тёмно-коричневых плащах с капюшонами. Как у монахов-доминиканцев. Со спины карлики были похожи не то на обиженных гномов, так и не поделивших между собой Белоснежку, не то на пустынников из фильма Лукаса, торговавших с рук списанными роботами. Вот только лица у них были широкие, багровые и невообразимо уродливые, как будто любимой забавой у них было доставать зубами яблоки из чана с кипятком. То ещё зрелище. Это были биннеры, злобные карлики-мутанты, наделённые мощными телекинетическими способностями. В самопальном справочнике — полсотни сшитых вручную страниц, распечатанных на принтере, — торжественно вручённом ему первым же торговцем, с которым он встретился, Чонгук прочитал, что в отличие от тех же зомби, никакие контакты с биннерами невозможны. Увидишь такого карлика — лучше сразу пристрели, пока он тебя не заметил. Иначе биннер создаст вокруг себя гравитационное поле, сквозь которое его ни пулей, ни гранатой не достанешь, а он достанет тебя телекинетическим ударом. Если верить неизвестному составителю справочника, биннеры питаются падалью, избегают яркого света и живут в мрачных, тёмных подземельях. Однако Чонгук своими глазами видел биннеров, разгуливающих при свете дня, и не одного, а с десяток, пожалуй. Ни один из карликов не пытался напасть на Доктора или зомби, и те, в свою очередь, не обращали на них особого внимания. То есть не то чтобы они вообще их не замечали, но относились к их присутствию как к чему-то само собой разумеющемуся. Да уж. Доктор… Какие ещё сюрпризы имеются у него в заначке? Доев курицу, Чонгук кинул пустую упаковку вниз. Из травы выскочило существо, похожее на майского жука размером с ладонь, схватило пластиковую упаковку, потрепало её немного и поволокло в кусты. Орф, здесь все едят всё, что хотя бы кажется съедобным. Чонгук блаженно вздохнул, сделал пару глотков воды и спрягал флягу в рюкзак. Воду нужно было экономить — неизвестно, где и когда удастся пополнить запас. Он очень надеялся на Доктора: должен же у него дома быть если не водопровод с многоступенчатой системой фильтрации, так хотя бы запас питьевой воды. Прислонившись спиной к стволу дерева и обхватив рукой толстый сук — на всякий случай, кто знает, что там у Доктора происходит, — Чонгук снова взялся за бинокль. Суть твою! Казалось бы, он уже такого насмотрелся, что теперь его ничем не удивить. Но он вновь оказался в ситуации, когда остро встал вопрос: стоит ли верить своим глазам? Доктор лечил этих уродов биннеров то есть! Или же… Чонгук внимательнее присмотрелся к тому, что делал Доктор. Да нет же, точно лечил! Сейчас Доктор старательно бинтовал уродливому карлику плечо. Выражение лица у биннера при этом было страшно недовольное. Тем не менее он стоял неподвижно, придерживая свободной рукой приспущенный рукав плаща. Закончив перевязку. Доктор взял шприц и сделал биннеру инъекцию. Пациент похлопал широкими губами, должно быть, сказал что-то, — хотя всё тот же универсальный справочник по Орфу совершенно определённо утверждает, что биннеры не способны осмысленно выражать свои мысли, — и уступил место следующему. Дела-а-а… Чонгук улёгся на сук и положил бинокль на живот. Интересно, знают ли другие искатели, как распоряжается Доктор медикаментами, купленными на их деньги? Ведь эти биннеры подлечатся сейчас — может быть, даже как-то своё «гран мерси» Доктору выскажут, — а при случае другого человека убьют, не задумываясь. И съедят потом. Да, но почему они на Доктора не нападают?.. Странно всё это… Сначала зомби ручной, потом биннеры, явившиеся на приём к доктору Айболиту… Кто следующий? Куонгатари придёт капли от насморка попросить? Излом потребует вывих ему вправить? Или же сам контролёр за таблетками от головной боли явится?.. Бред. Доктор сумасшедший, это понятно. Но даже в действиях безумца должна присутствовать своя, уродливо трансформированная логика. Чего ради Доктор возится с этими мутантами? Зомби — хорошо, он за пачку галет рюкзак тащит, можно сказать, дармовая рабочая сила. Ну а биннеры ему зачем?.. И тут Чонгука осенило. Да, биннеры! Именно они нужны Доктору в первую очередь! Бог знает, как ему удалось приручить злобных карликов, но теперь он их коротенькими лапками загребает такие деньжищи, что не снились ни одному из искателей. Даже лучшему из лучших! Биннеры живут в подземельях, куда не всякий рискнёт сунуться, а значит, монокристаллов там больше, чем можно вообразить. Может быть, даже такие, каких ещё никто не видел. Вот и таскают биннеры Доктору монокристаллы в обмен на бинт и зелёнку. Методика отработанная, в своё время в Африке промышленники у аборигенов шкурки песцовые на бусы стеклянные да зеркальца карманные выменивали. Да… Док хоть и прикидывается дураком, а своего, как видно, не упустит. Среди искателей ходит легенда о философском камне. Вроде как есть такой монокристалл, но только встречается он крайне редко, а тот, кто его найдёт, предпочитает никому о нём не рассказывать. С виду обычный камешек округлой формы, серенький, с красноватыми прожилочками. Но если в таз с мочой положить свинцовый слиток, довести на медленном огне до кипения, а потом камешек тот самый в таз кинуть, то ровно через тридцать три часа… Верно, свинец обратится в золото. Обычный алхимический процесс, трансмутацией называется. Что, если доктор задумал этот камень философский сыскать? А может, раздобыл уже? И только ждёт случая, как бы из Орфа свалить потехничнее?.. Чонгук довольно хмыкнул. Определённо, вещички Доктора нуждались в ревизии. Если никто из бывалых искателей не удосужился проверить, что там Док у себя на болоте прячет, придётся ему этим заняться. Общение Доктора с биннерами продолжалось около часа. Зомби всё это время сидел в сторонке — видно, так же как и Чонгук, не разделял любви своего хозяина к мелким человечкам. Чонгук даже что-то вроде уважения к нему почувствовал. Тоже ведь мертвяк, а своё понятие имеет. Куда делись биннеры, когда закончился приём, Чонгук не заметил, — просто они были, и вдруг их не стало. Может быть, в яму прыгнули? А Доктор с зомби принялись вещи складывать. Пора было снова собираться в дорогу. Парень слез с дерева, ещё раз сбегал в кусты — на всякий случай, чтобы по дороге нужда не замучила, — как следует приторочил на спине рюкзак, подтянул левую лямку и для порядка проверил затвор автомата. Всё готово. Как только Доктор со своим ручным зомби покинул место ночной стоянки, Чонгук, как и накануне, двинулся параллельным с ними курсом. На ходу он думал в первую очередь о том, как бы не потерять Доктора из виду. Случись такое, и дорогу к дому на болоте придётся искать самому. А что значит искать дорогу в Орфе, это Чонгук уже уяснил. Здесь можно чёрт знает сколько ходить кругами, будучи уверенным, что двигаешься в нужном направлении. Почему так происходит, никто объяснить не мог. Искатели же очень точно окрестили это явление «эффектом двух сосен». Кроме того, Чонгук думал, как быть с мертвяком, что тащит рюкзак Доктора. Что, если Док зомби у себя дома держит? Или где-то поблизости, в конуре, как сторожевого пса? Тогда ведь незамеченным к дому не подойдёшь. Сначала зомби пристрелить придётся. Местность вокруг была, прямо скажем, располагающая к спокойному, созерцательному отношению к миру. Деревья да кусточки, если не присматриваться к ним внимательно, так и не скажешь, что мутанты какие, — вполне обычная растительность, характерная для средней полосы. Временами даже цветочки встречались. Необычные, но красивые, похожие не то на китайские фонарики необычной расцветки, не то на гигантских обожравшихся мух с огромными, раздувшимися брюшками. Погода превосходная — небо серой пеленой затянуто, мелкий дождик накрапывает. Живности почти никакой не видно, разве что кролик иногда из-под ног выскочит да в кусты шуранёт, или мнимая овца вдруг из-за дерева вывалится и тупо уставится глазом на одинокого путника. Ощущение заброшенности и запустения создают только непонятные решётчатые конструкции, ржавые и кособокие, то и дело встречающиеся на пути. Что они собой представляли лет десять-пятнадцать назад и какого рожна их сюда приволокли, понять невозможно. Да и не хочется понимать, поскольку понимание сие не в состоянии каким бы то ни было образом изменить основополагающую картину окружающего мира, сложившуюся в голове начинающего искателя. И вот, настроившись на подобную созерцательность, Чонгук едва не влетел в скопление конвейеров. Это было именно скопление, а не один, не два и даже не три конвейера. Потому что, когда Чонгук всё же удосужился кинуть камень, в него ударило сразу несколько разрядов, суммарная мощность которых была столь велика, что камень расплавился, не успев упасть на землю. У Чонгука похолодело внизу живота и копчик зачесался со страшной силой, стоило ему только представить себя на месте этого камня. Спасло его только то, что вокруг небывало мощного скопления конвейеров создалось статическое электромагнитное поле. Чонгук сделал шаг, почувствовал, что волоски у него на теле встали дыбом, и замер, боясь даже глазом моргнуть. Волосы на голове натурально шевелятся, кончики пальцев электричество пощипывает, пока не очень сильно, а под затылочной костью одна только мысль: сейчас ка-а-ак шарахнет!.. Медленно, очень медленно он подтянул назад правую ногу, которой как раз и сделал последний шаг. Окажись этот шаг чуть побольше, и точно шарахнуло бы стекающим в землю разрядом. Отойдя от конвейеров на безопасное расстояние, Чонгук сел прямо на траву, вытянул ноги и расстегнул воротник защитного комбинезона. Опять же, дурак, не посмотрел, куда садится. Но повезло ему и на этот раз — муравейник в пяти шагах левее находился. Чонгук рюкзак с плеч скинул, клапан расстегнул, выдернул из-под него флягу с водой, отвернул крышку и припал к горлышку губами. Пил он долго, не заботясь о том, что воды может не хватить на весь переход. Какое там! Впервые за всё время своего пребывания в Орфе парень оказался менее чем в шаге от верной смерти. Вернее, случалось такое и прежде, только сам новоиспечённый искатель об этом не подозревал, а потому и нервы понапрасну не жёг. Напившись, Чонгук зубами сдёрнул с правой руки перчатку, плеснул в пригоршню немного воды и провёл влажной ладонью по лицу. После этого он почувствовал себя немного лучше и, как уже было сказано, запустил в сторону конвейера ещё один камень. После того, как камень очень эффектно превратился в полёте в ярко-жёлтую каплю металла, он понял, что никогда, ни при каких условиях, ни за какие деньги он не вернётся в Орф после того, как выберется отсюда. Орф для сумасшедших типов вроде Доктора. Для отвязных пофигистов вроде Бороды или Юнги. Для легендарных личностей, про которых не известно, существуют ли они на самом деле, вроде Акихи Миямото. Для экстремалов, психов, невротиков, галлюцинирующих грибоедов, больных с пониженным чувством опасности, — для всех тех, кому жизнь за пределами Орфа кажется скучной и пресной. Но такая жизнь не для нормальных людей, к которым, с некоторыми оговорками в свою, естественно, пользу, причислял себя Чонгук. Нормальный человек не может всё время, сутки напролёт, бодрствуя и даже во сне находиться в состоянии интуитивного предчувствия опасности. Нормальные люди такое состояние называют паранойей. А в Орфе, не став параноиком, не выживешь. К чёрту этот Орф! Чонгук вскочил на ноги, одёрнул пыльник, закинул на спину рюкзак, дёрнул затвор автомата… Последнее действие явно было липшим. В кого стрелять-то? Не стрелять нужно, а бежать! Бежать, как можно скорее! Прочь! Бежать, куда глаза… А вот это явная ошибка — бежать куда глаза глядят, и уж тем более куда угодно, в Орфе нельзя ни в коем случае. Здесь каждый шаг должен быть обдуман и выверен. Жизнь на грани смерти. Расчёт на грани безумия. Чонгук ещё раз провёл ладонью по лицу, после чего натянул на руку перчатку. Всё, порядок… Да какой там, суть твою, порядок! Он чувствовал, как внутри у него зреет пузырь, готовый взорваться в любую секунду. И что может послужить тому причиной, не знал даже он сам. Точно так же не знал Чонгук, во что превратится после того, как скопившиеся в пузыре страх, злость и ненависть, неизвестно на кого направленные, изольются вовне и станут его истиной сутью. Быть может, тогда на него снизойдёт просветление. А может быть, внешне оставаясь человеком, в душе он станет ещё одним живым мертвецом. Нет, определённо он не собирался ставить на себе такие опыты. Его место было не здесь, он оказался в Орфе по чистой случайности… Ну, пусть не совсем случайно, но с той же долей вероятности он мог находиться в это самое время в двух, нет, в трёх десятках других мест. Так почему он здесь?.. Ответ прост — потому что хотел получить гарантию, что не окажется на кладбище. Чонгук рассмеялся, широко разинув рот. Можно подумать, Орф сильно отличался от кладбища. Разве только тем, что на кладбище мертвецы спокойно лежат в своих гробиках, а в Орфе они бродят как неприкаянные. Все. И те, кто уже умер, и те, кто только к этому идёт. Эй, Чонгук! Становись в нашу колонну! Назвался искателем — полезай в Орф. Поначалу Чонгук думал, что ко всему может привыкнуть. Ну, пускай не ко всему, но ко многому. Подумаешь, Орф. В Африке тоже жизнь не сахар — джунгли, малярия, удавы, крокодилы. Аборигены, опять-таки, вечно голодные. Но, как выясняется, принципиальное отличие Орфа от любого другого места на Земле заключается в том, что к ней невозможно привыкнуть. Он никогда не повторяется, подкидывая всё новые сюрпризы. А в тот момент, когда тебе кажется, что ты уже всё о нём знаешь, Орф вдруг выдаёт такое, что и в страшном сне не привидится. Орф невозможно изучить. Орф невозможно освоить. Орф невозможно понять. Так на кой черт, спрашивается, он вообще нужен?.. Дело в том, что уничтожить его тоже невозможно. Пробовали. Ничего не вышло. Если прежде у Чонгука ещё оставались какие-то сомнения по поводу задуманного, — он ведь пока только следовал за Доктором, но не предпринимал никаких необратимых действий, а значит, в любую минуту мог свернуть в сторону, пойти своим путём, забыв о хижине на болоте и о тех богатствах, которые, по всей видимости, там хранятся, — то теперь он уже точно знал, что обратной дороги у него нет. Взять то, что, по сути, и не принадлежит никому, быстро обратить товар в деньги и мотать поскорее из Орфа. Это один вариант. Другой — принять Орф как данность, свихнуться и стать как все, кто здесь остался. Альтернатива? Чонгуку выбор казался очевидным. Поэтому он быстро сверился с показаниями ПДА, чтобы определить, далеко ли ушёл Доктор, кинул ещё пару камней, чтобы определить границы конвейера, и в обход накрытого электромагнитным полем участка зашагал к намеченной цели. Конвейеры, между прочим, были совсем недешёвыми и всегда востребованными монокристаллами. При небольших размерах — тонкий цилиндр около тридцати сантиметров длиной — конвейер являлся надёжным источником питания для любых электроприборов. Сколько именно способен служить конвейер, никто сказать не мог, потому что ни один из тех, что был когда-либо подключён, по сей день не выработал свой ресурс. Всё освещение бара «Искатель» обеспечивалось тремя конвейерами, прикупленными Пауком по случаю лет восемь назад. Существовало множество разных теорий, призванных объяснить природу производимого конвейером электричества, — ну, любят люди всё объяснять и систематизировать, ничего с этим не поделать. Одни говорили, что конвейер подпитывается за счёт природных электромагнитных полей. Другие полагали, что причина в нуль-транспортировке электронов, в основе которой лежит «дырочный» эффект. Третьи называли конвейеры чудом, дарованным людям Господом. Ну, вроде как в своё время Иисус семью хлебами толпу народа накормил и воду в вино обратил, а ныне Господь хочет помочь детям своим неразумным решить энергетическую проблему. Одиночные конвейеры никакой опасности не представляли. Если, конечно, не угораздит тебя сесть на него мокрым голым задом. Для транспортировки достаточно было завернуть конвейер в два слоя обычного полиэтилена. Наверное, если как следует подумать, можно найти способ, как растащить в разные стороны конвейеры из обнаруженного Чонгуком скопления. Поначалу он подумал было, не оставить ли поблизости знак какой приметный, чтобы, с одной стороны, других искателей об опасности предупредить, а с другой — указать, где прямо на земле денежки валяются. Но потом решил — не-е-ет. С чего это он неизвестно кому подарки делать станет? Он, получается, чуть заживо не сгорел на этой куче конвейеров, а кто-то другой его находкой воспользуется? Нет, так не пойдёт. Это — Орф, здесь каждый сам за себя. Судя по карте, дорога до озера должна была занять никак не меньше суток. Но то ли карта у Чонгука была слишком приблизительная, то ли Доктор знал короткий путь, только около полудня они уже вышли к берегу озера. Вернее, к озеру вышли Доктор и зомби. Чонгук увидел их, выглянув из кустов. Мертвяк и Доктор стояли у самой кромки воды и о чём-то разговаривали. По их жестам и выражениям лиц можно было понять, что Доктор старательно уговаривает зомби, а тот решительно отказывается от предложения. На озере находился научный лагерь, в котором вот уже на протяжении шести с липшим лет жили и работали учёные, на полном серьёзе пытавшиеся постичь суть природы Орфа. Бывалые искатели говорили, что, хотя учёные и являются официально государственными служащими, с ними вполне можно иметь дело. Они и монокристаллы покупают, и зверьё всякое чудное, что в Орфе водится. Порой сами делают заказы. В обмен же у них можно получить новое снаряжение, медикаменты или что-то из научного снаряжения. Скафандры высокой защиты, например, в Орф только учёные завозят. А без них к главному реактору не сунешься. Только прежде чем идти в лагерь учёных, нужно удостовериться, что именно в это время военные искатели не надумали провести инспекцию. Прежде взвод военных искателей постоянно дислоцировался в научном лагере. Позже, когда лагерь оборудовали системой эшелонированной автоматической защиты, необходимость в этом отпала. А случись что, два взвода военных искателей могли десантироваться с вертолётов в зону расположения научного лагеря спустя двадцать четыре минуты после получения сигнала тревоги. Быть может, Доктор собирался идти в лагерь на озере? Тогда понятно — зомби отказывался его сопровождать. Он ведь для учёных всего лишь объект научного интереса. Разрежут на куски и как зовут не спросят. Спор Доктора с зомби закончился тем, что оба присели на берегу. Зомби скинул с плеч рюкзак, а Доктор достал из него пару консервных банок и упаковку галет. Раз такое дело, Чонгук тоже решил перекусить. Обед отдыхающих на берегу был прерван самым неожиданным образом. Увидев, как вскочил вдруг на ноги зомби, Чонгук схватил бинокль. Крикнув что-то, зомби указал на воду. Доктор сначала привстал, а затем медленно попятился от песчаного бережка подальше к лесу. Чонгук не сразу понял, что происходит, но, присмотревшись как следует, смог различить бледно-голубой, почти прозрачный шар, похожий на надувной, мерно раскачивавшийся на волнах. Именно на него указывал зомби, хотя что его так взволновало, понять было непросто. Ну, шар. Ну, плывёт своё. Никого не трогает. Может быть, зонд какой научный — плавает, пробы воды собирает. Не дожидаясь, когда шар прибьёт к берегу, зомби схватил длинный посох Доктора, забежал по колено в воду и с размаху трижды ударил по шару. Должно быть, попал он только в третий раз, потому что именно после третьего удара послышался хлопок и в стороны от того места, где находился шар, разлетелась голубоватая аура, почти мгновенно растаявшая в воздухе. Доктор вернулся на берег, положил руки зомби на плечи и, по всей видимости, принялся благодарить его. Зомби молча скалился и смущённо отводил глаза в сторону. Лишь время от времени он произносил какую-то короткую реплику и обеими руками делал широкое кругообразное движение. Закончив обед в обстановке почти пасторальной тишины и покоя, Доктор и зомби пошли дальше, в обход озера. И направлялись они не к научному лагерю. Чонгук, как и прежде, следовал за ними, держа дистанцию, кляня судьбу, занёсшую его в Орф, и себя самого за то, что не смог придумать лучшего способа решить собственные проблемы. Пройдя километров пять берегом озера, Доктор и зомби свернули в сторону заросших редким кустарником холмов. Здесь уже Чонгуку пришлось проявить всю свою изобретательность и сноровку, чтобы не потерять объект наблюдения и не попасться никому на глаза. Мертвяк и Доктор особой бдительности не проявляли, и всё было бы в порядке, если бы не стая плачущих трупов. Чонгук как раз обходил задворками обычный для этих мест сельский дом. Жила когда-то в доме семья, детей растила, за стариками приглядывала, в огороде свеклу да горох сеяла. Скотина наверняка имелась — корова, чтобы молоко детям было, с десяток овец, чтобы мясо на праздники было, куры-гуси всякие, как положено, ну и свиней пара, как же без свиней-то. Может быть, и пасека своя была — небольшая, пять-шесть ульев. На работу, наверное, в город ездили, автобусом рейсовым, что раз в сорок пять минут ходит, поэтому и народу в него столько набивается, что ни вздохнуть, ни почесаться. А потом вдруг — ба-ба-а-ах! И нет ничего. Ни свиней, ни коровы, ни кур, ни огорода, ни пасеки. Дома и того нет. Потому что милиция с военными через неделю прибыли — все в респираторах да балахонах странных, удостоверения не показали бы, так никто б и не поверил, что власть, — велели всем в подогнанный автобус садиться. Из вещей с собой ничего брать нельзя, только паспорта и деньги, да и те в прорезиненные пакеты уложили. Дети плакали, потому что кошку бросить пришлось. Хотя кошка — она-то в чём виновата? Не она ведь Пусан строила, и не по её вине город этот взорвался. Кошку нужно было забрать… Не по-людски всё как-то получилось. Вот так, ещё до того как в окрестностях Пусана образовался Орф, пришла в эти места Пустота. Странно, но кошек в Орфе не было. Куда все подевались? Убежали через защитные кордоны на Большую землю? Или не смогли выжить без человека? Никого вокруг не было. А дом был ещё ничего. Только окна выбиты и крыша набок съехала. Чуть подправить, и жить можно. Было бы желание. Чонгук усмехнулся. И в этот момент из-за угла дома на него кинулся плачущий труп. Отшатнувшись назад, Чонгук зацепился ногой за жердину и чуть не упал. Благо жердина оказалась гнилой — сломалась. Выдернув из-под локтя автомат, он выпустил в труп короткую очередь. Труп утробно взвизгнул, уже в прыжке изогнулся дугой и упал на землю, скребя когтями по сухой траве. Так. Чонгук прижался спиной к стене и быстро огляделся. Всё бы ничего, да только плачущие трупы поодиночке не ходят. Где остальные? Прикусив губу, парень прислушался. Тишина. Интересно, Доктор с зомби слышали выстрелы? Да что тут думать, конечно, слышали! Вопрос только, что делать станут? Продолжат путь как ни в чём не бывало, — ну стреляли и стреляли, мало ли чего, можно подумать, в Орфе редко стреляют, — или пойдут на выстрелы, чтобы посмотреть, что происходит? Психология… Чонгук бы точно не пошёл туда, куда его не звали. Если бы в том не было его личного интереса. Но Доктор-то — псих, а зомби… Зомби — просто недогнивший в могиле труп, у которого в черепе вонючая слизь вместо мозгов. Значит, ожидать от них можно чего угодно. Чонгук отдёрнул рукав пыльника, чтобы взглянуть на ПДА. Он всего на секунду-другую потерял из виду окно слева. Но этого оказалось достаточно, чтобы выпрыгнувший из окна здоровенный труп с тупой мордой сбил его на землю. Труп непременно вцепился бы искателю в горло, не помешай ему складки капюшона. Чонгук заорал, одновременно ударив насевшего на него трупа коленом в живот и прикладом автомата куда-то в область шеи. Труп скатился с человека, но тут же бросился на него снова. Парень успел удобно перехватить автомат и выпустил очередь в безглазую морду. Смахнув ладонью кровь с лица, Чонгук сел — прыжком подняться на ноги мешал рюкзак за спиной — и увидел обступивших его полукругом плачущих трупов. Шесть штук. Шесть тупых, злобных тварей, собравшихся прикончить и сожрать его. Они чего-то ждали. Плачущие морды их были слегка приподняты, как будто они прислушивались. Чонгук выдернул из автомата обойму, в которой почти не оставалось патронов. И в ту же секунду трупы разом кинулись на него. Ударом ладони Чонгук загнал не до конца расстрелянную обойму на место, выставил автомат перед собой и нажал на спусковой крючок. Короткая очередь оборвалась, как вздох. Один труп, подпрыгнув, замертво упал на спину. Другой отскочил в сторону и завизжал, припав на раненую лапу. Ремень автомата был накинут на плечо, так что Чонгук не мог использовать его даже как дубинку. Скорчившись, как зародыш, уткнувшись лбом в землю, он сунул руку под пыльник, рассчитывая добраться до кобуры на поясе. Только сейчас он понял, почему искатели в баре посмеивались, глядя на его новенькую кобуру, — сами-то они носили пистолеты в широких карманах пыльников. Один труп вцепился ему в левое плечо. Другой ухватил за щиколотку. Ещё два пытались не то разорвать пыльник на спине, не то стащить с головы капюшон. Зар-р-разы, им бы только до горла добраться… Чонгуку всё же удалось дотянуться до рукоятки пистолета. Но для того, чтобы воспользоваться им, нужно было перевернуться на бок. Попробовав сделать это, Чонгук увидел прямо перед собой оскаленную слюнявую пасть. С коротким рыкающим криком труп метнулся вперёд и вцепился зубами искателю в щеку. Боль была такой, словно с лица сдирали кожу. Заорав, Чонгук выставил из-под себя дуло пистолета и стал палить, не глядя, куда и во что. А когда патроны в обойме закончились, он принялся колотить стволом в мягкий, тёплый и поразительно податливый трупный живот. Только тут парень понял, что они уже не наседают на него сверху. А тот, что мёртвой хваткой вцепился в щеку, точно был мёртв. Совсем рядом, едва ли не над головой Чонгука, раздался одиночный выстрел. Затем — короткое слово «Всё», произнесённое спокойным, по-детски звучным голосом. Засунув ствол пистолета между зубов мёртвого трупа, Чонгук разжал сомкнутые, как тиски, челюсти и отпихнул от себя мокрую от крови и слюны морду. Только после этого он смог увидеть, что происходит вокруг. В двух шагах от него стоял зомби, тот самый, что тащил рюкзак Доктора. Руки мертвяка были вытянуты вперёд и сомкнуты на шее конвульсивно дёргающего задними лапами чёрного с белыми пятнами трупа. Похоже, у трупа была сломана шея. Чуть в стороне стоял Доктор с винтовкой от Аллана Зитта в руках. Рядом с ним лежали три пристреленные туши. — Всё, Сиги, — произнёс негромко Доктор. Зомби медленно, словно нехотя, через силу, разжал пальцы. Труп упал на траву. Чонгук почувствовал, как кровь из разорванной щеки стекает за воротник. Он прижал к изуродованному лицу руку в перчатке и сдавленно застонал. Не столько от боли, сколько от злости. Злость переполняла искателя настолько, что казалось, это она, а не кровь, сочится из прокушенной щеки. Док, суть его!.. Всё из-за него!.. Почему-то даже мысли не возникало о том, что вовсе не Доктор виноват в том, что он оказался в Орфе. И, если бы не подоспевший вовремя Доктор, не было бы уже в Орфе начинающего искателя, придумавшего себе дурацкое прозвище Щуп. Доктор вынул из винтовки обойму, сунул в карман, вставил на её место новую, передёрнул затвор, поставил оружие на предохранитель и повесил на плечо. Небрежно, как зонтик. Или папку с этюдами. Затем он наклонился и подобрал с земли свою длинную палку. Подойдя к зомби, Доктор ободряюще похлопал его по плечу: — Всё в порядке, Сиги. Зомби растерянно посмотрел на Доктора, затем на свои руки, которые всё ещё держал вытянутыми вперёд, словно продолжая душить невидимую жертву. — Да, Доктор Ким… Зомби опустил руки и медленно вытер их о штаны. Он казался таким медлительным, что непонятно было, как ему удалось поймать труп за шею. Доктор приблизился к раненому искателю и сел перед ним на корточки. Впервые Чонгук увидел прямо перед собой глаза Болотного Доктора. Светло-серые, миндалевидные, с пушистыми ресницами, сверкающие словно бриллианты. Они были далеко не безумными, даже… необыкновенными. Такие же могли быть у любого другого человека. Чонгук и сам не знал, что рассчитывал увидеть в глазах Доктора, но только не это — миловидность и обыденность. В глазах Доктора не было ни безумия, ни странной радости, ни угрозы. В них не было даже тоски. Так же как не было в них участия, понимания или хотя бы интереса. Взгляд Доктора просто фиксировал происходящее. Это был взгляд человека, пока ещё не уставшего от жизни, но уже не надеющегося увидеть в ней что-то новое. Не говоря ни слова, доктор отвёл в сторону руку, которой Чонгук прикрывал разорванную щеку. Затем сжал пальцами прокушенное плечо. Парень вскрикнул от боли и, чтобы не заорать во всю глотку, стукнул себя по колену рукояткой пистолета. — Прививку от столбняка когда делал? — спросил Доктор. Чонгук выдернул из рукоятки пистолета пустую обойму, вставил новую и сунул пистолет вместе с пустой обоймой в карман пыльника. — Не помню. — Понятно. В таком случае о прививке от скользкой слепоты даже не спрашиваю. — Скользкая слепота? — удивленно повторил Щуп. — Слюна плачущего трупа, попав в глаз, может вызвать раздражение роговицы с последующим её необратимым изменением. Совсем не ослепнешь, но видеть будешь хуже крота. Чонгук машинально потёр глаз. Морда трупа была у него перед самым лицом, слюна брызгала во все стороны… — И что, теперь уже ничего нельзя сделать? — Ну, почему же, — Доктор двумя длинными пальцами аккуратно взял искателя за подбородок и заставил его повернуть голову так, чтобы была хорошо видна прокушенная щека. — А вот щеку придётся шить. Я как раз приобрёл превосходный набор инструментов для пластической хирургии. Плечо сильно болит? — Нет, — качнул головой Чонгук. — А нога? Чонгук посмотрел на вытянутые ноги. Сапог на левой разорван в районе щиколотки. Крови не видно, но, когда парень пошевелил пальцами, ощущение возникло очень неприятное. — Идти сможешь? — спросил Доктор. — Да… Наверное. — Тогда поднимайся. Доктор выпрямился и сделал шаг назад, освобождая искателю место для манёвра. Протянуть Чонгуку руку, чтобы помочь встать, Доктор даже не подумал. Он знал, что излишнее сострадание и жалость только раздражают настоящих мужчин. К тому же этот мужчина старше. А по Орфу только они главным образом и ходят. Опершись на автомат, Чонгук поднялся с земли. Медленно перенёс часть веса на раненую ногу. Больно было, конечно, но терпеть можно. Он не зашипел даже сквозь зубы, а только поморщился. — Ну, как? — спросил Доктор. Он стоял позади зомби и что-то искал в боковых карманах висевшего у того за спиной рюкзака. — Порядок. — Автомат перезаряди. Чонгук завёл руку назад, вытащил из притороченного к рюкзаку подсумка автоматный рожок и вставил его на место пустой обоймы. Доктор снова подошёл к нему, сел на скамью, держа в руках небольшую пластиковую коробочку и пенал. — Сюда, — хлопнул он ладонью по своему колено. — Что? — не понял Чонгук. — Ногу ставь. Так и не поняв, что хочет от него Доктор, Чонгук поставил правую ногу на его колено. Доктор посмотрел на него как на идиота. — Тебя за какую ногу укусили? Забыл уже, дурачок? Чонгук быстро сменил ноги. Доктор достал из пенала шприц, набрал в него какую-то прозрачную жидкость из ампулы и, даже не попросив закатать штанину, вогнал иглу в икру искателя чуть выше кромки голенища. Не ожидавший такого Чонгук шумно выдохнул. — Прошу, не дёргайся, — предупредил Доктор. — А то игла сломается. И, надавив на поршень, ввёл лекарство. Вот тут-то Чонгук едва не заорал. Ногу ниже места укола будто в чан с кипятком сунули. — Всё в порядке, — сказал доктор, пряча шприц в пенал. — Через минуту пройдёт. Боль и в самом деле вскоре прошла. Теперь Чонгук вообще не чувствовал ногу ниже колена. Доктор тем временем обработал дезинфицирующим раствором раны у него на лице, стянул края полосками пластыря, залил биоклеем и налепил поверху кусок марли. — Ну что, шить будем? — спросил он, вытирая руки влажной гигиенической салфеткой. Чонгук осторожно, кончиками пальцев потрогал больную щеку. — А нужно? — Если хочешь на всю жизнь уродом остаться, тогда можно обойтись и тем, что я уже сделал. Доктор произнёс эти слова без тени улыбки. Он на полном серьёзе предлагал искателю самому сделать выбор. В конце концов, смотреться в зеркало или нет — это личный выбор каждого. — Сколько? — спросил Чонгук. — Что? — не понял Доктор. — Сколько это будет стоить? — Чонгук провёл перчаткой возле изуродованной щеки. — Вместе с прививками. Вот теперь доктор усмехнулся. И не просто так, а с чувством собственного превосходства. — Ты давно в Орфе? Я тебя никогда прежде не видел. — Меня прежде трупы не кусали, — уклончиво ответил Чонгук. — Я врач, — сказал Доктор. — У меня тут дом неподалёку, — он махнул рукой куда-то влево. — Любую медицинскую помощь я оказываю бесплатно. Потом, когда деньгами разживёшься, сделаешь взнос в общую кассу медицинской страховки искателей. Понял? Чонгук молча кивнул. — Бар «Искатель» знаешь? Ещё один кивок. — Бармена Пауком зовут, ему деньги и оставишь. — Сколько? — ещё раз спросил Чонгук. — Сколько сочтёшь нужным, — Доктор взял винтовку и закинул её на плечо. — Ну, идём, что ли? На такую удачу Чонгук даже не рассчитывал. Доктор сам собирался отвести его к себе домой! Вот только зомби, — Чонгук искоса глянул на молчаливого Сиги, — с ним что-то делать нужно. Мертвяк нам ни к чему. Доктор по-своему истолковал взгляд, что кинул Чонгук на зомби. — Это Сиги, — представил он своего спутника. — Так меня называет Доктор, — уточнил зомби. — Настоящее своё имя я не помню. Чонгук оценивающе посмотрел на зомби. — Почему Сиги? — Чтобы интересно было, — ответил Доктор с едва видимой улыбкой. — Я не знаю ни одного человека в Орфе с таким именем. — Он — зомби, — произнёс как приговор Чонгук. — Верно, — не стал спорить Доктор. — А меня все просто Доктором называют. — Зачем вам зомби? Доктор посмотрел на Сиги, будто не понял сути вопроса. — Сиги мой друг. А тебя как зовут? — Щуп. — Плохое прозвище, — Доктор поморщился, как будто гнилой орех раскусил. — Сам придумал? — И, не дожидаясь ответа: — Смени. Чонгук недовольно дёрнул плечом: — Зачем? — Имя очень много значит для человека, — сделав Сиги знак рукой, Доктор зашагал прочь от места побоища. Он как будто снова предоставлял Чонгуку сделать выбор: идти вместе с ними или же следовать своим путём. — Будь у тебя другое имя, может быть, ничего этого и не случилось бы, — закончил, оглянувшись на искателя, Доктор. — Чего не случилось бы? — спросил, ковыляя следом, Чонгук. — Вообще ничего, — широко развёл руки в стороны Доктор. — Так ведь, Сиги? — Так, — кивнул в ответ зомби. Сиги не нравился незнакомый искатель. Не нравилось его порванное лицо, не нравилось то, что он самую малость шепелявил, не нравилось его имя — резкое, злое, — не нравилось то, что, имея оружие, он сам не смог отбиться от своры плачущий трупов. Больше всего зомби не нравилось то, что Доктор пригласил незнакомого искателя к себе в дом. Но он не знал, как сказать об этом Доктору. Сиги прекрасно понимал, что при всех своих недостатках незнакомый искатель был человеком, в то время как он — всего лишь зомби. А то, что Доктор назвал его своим другом… Что ж, люди — ох уж эти странные люди, — случается, они и собак друзьями называют.