Альманах и много специй

Глава 1 . Любовь в понимании белки.

      Интересно, как люди представляют себе исполнение желаний? Моей детской мечтой была — остановка времени.       Подумать только. Все замерли в смешных позах, остановились в поглощении любимого блюда или занятые важными делами. Автомобили встали на полном ходу и даже не думали никуда двигаться. Самолёты застыли в воздухе, как и птицы, и прочие объекты. Короче, всё и вся зависло в пространстве и времени.       Это удивительное свойство открывало необычайно много возможностей, особенно если только ты можешь двигаться и шевелить объекты в заморозке. А так же ещё интереснее смотреть за внутренними демонами. Хотя какое смотреть? Все же замерли, соответственно, никто ничего и не видит.       Забавная мечта, чтобы время остановилось, и дало мне полную волю над миром, поджигала меня несколько лет с окончания школы. Сейчас же, запал вдохновения на незаурядные издевательства над воображением поразил другой недуг. Я — невидимка! Нет, не тот двинутый маньяк-убийца из фильма, хотя вполне мог бы им стать. Самая обыкновенная проблема простого парня, который учится на четвёртом курсе и вот-вот получит диплом. Меня не замечают девушки, вообще!       Эта проблема появилась с того момента, когда я перевёлся в колледж и повстречал там очередной объект воздыхания. Однако любовь продлилась недолго, и меня бросили через каких-то несколько месяцев. «Плевать», — подумал тогда, но как оказался не прав. Плюнул тогда, и теперь это делают со мной все остальные представительницы прекрасного пола. Для них, я — пустое место.       На фоне данных выкрутасов со стороны девушек, причём ничем необъяснимых, я подхватил парочку нервных расстройств.       Первым дефектом во мне, как ни странно, стала аллодоксафобия. Я стал дико бояться мнения людей обо мне, не только прекрасных дам, но и вообще всех. Помимо мнений, благоговейный страх внушала и чужая агрессия. Меня жутко колотило, когда люди начинали ругаться, ссориться или выяснять отношения.       Второе, самое крутое. Оно никак не могло ужиться с первым. Самое тупое, что могло произойти, случилось именно со мной. В купе с боязнью чужого мнения, я получил страх одиночества. То есть меня жестоко трясло, когда я находился один дольше нескольких часов. Слава Всевышнему, в этот отрезок времени не входил сон, иначе можно было бы забыть про нормальную жизнь совсем.       Так и получилось, что бы избегать чужих мнений, надо быть там, где тебя не знают, а дабы не быть одиноким, стоит почаще гулять по району. Именно по этому, после не состоявшейся любви, ну и заработав пару нервных расстройств, я начал прогуливать учёбу и просто ходить.       И вот в очередной из дней я, как и полагается, добросовестно прогуливал пары. Стандартный набор собран сразу, как только вышел из дома. Быстро свернув в переулок и, окольными путями протащившись в соседний район, я забежал в магазин, купил банку энергетика и пару пачек сигарет. К чему такая конспирация? Да всё просто, хоть я и выпускник, но, как и большинство, живу с родителями, от которых могу получить хороший нагоняй. А ругаться очень уж не хотелось.       Походив по округе примерно с час, выдвинулся в небольшой сквер, пограничный пункт между новым, спальным районом и бандитским частным сектором, в котором я жил. Закуривая уже неизвестно какую по счёту сигарету, мой путь завершился на обшарпанной, старой лавке блёкло-зелёного цвета. Один край спинки давно обломали, в этом посодействовала какая-то буйная компания, а мусорка проржавела насквозь, и уже невозможно угадать её цвет.       Это место я выбрал неспроста. Во-первых, тут можно укрыться от жаркого весеннего солнца. Подумать только, середина мая, а печёт как в июле. Во-вторых, это место почему-то всегда обходят стороной, наверное, из-за компаний, которые тут тусуют по вечерам, благо всех их я знал. В-третьих, мне нравился вид высоких деревьев, пожелтевшего камыша вдоль речки-болота, зелёная травка и хоть какие-то звуки природы среди городской суеты.       Я откинулся на спинку лавки, удерживая сигарету в зубах и, устремляя взгляд в бесконечное число просветов голубого неба среди крон деревьев. И тут моё внимание привлёк женский голос.       — Да, вот это место! — довольно воскликнула девушка, вывернувшая из-за деревьев с компанией подруг, но почему-то, как только в поле зрения засветился я, они развернулись и резко пошли в противоположную сторону. Привыкнув к такой реакции, я издал нервный смешок, и тут же ощутил жгучую боль в области губ.       «Сука!» — выругался я, отплёвывая приклеившийся к губам окурок. От сигареты там уже ничего не осталось: табачная закрутка истлела, превращаясь в пепельную башенку, которая сразу же завалилась под футболку, как только тело дёрнулось.       Следующие несколько минут пришлось вытряхивать сигаретный пепел из одежды, а к губам немедленно приложить всё ещё холодную банку.       — Я так смотрю, везение явно не твоё, — прозвучал детский голос, словно из мультика.       — Да пофигу вообще, — на автомате произнёс я, даже не оборачиваясь.       — Я не про сигарету. Я про самочек, — обладатель голоса усмехнулся, и по глупому звуку я понял, что у парня не все дома.       «Какие нахрен самочки? Он на ветеринара учится? Это правда, если рассматривать самый приличный вариант. Хотя какое учиться, на слух ему лет двенадцать», — эти мысли пронеслись за то короткое время, за которое я повернулся с округлёнными глазами.       Там никого не было. Нет, слух меня никогда не подводил, уж чем-чем, а этим я мог даже похвастаться.       «Голос… был… выше, но детский. Гораздо выше. На дереве!» — закончив дедуктивный ход мысли, я устремил взгляд вверх и увидел…       Белку. Просто на ветке сидела обычная белочка с шишкой в лапе. Она смотрела на меня с нескрываемым интересом и периодически дёргала носиком.       Про обладателя голоса я забыл начисто.       — О, белочка, как вас там… Кис-кис-кис, — будучи уверенным, что именно так и никак иначе белок не зовут, я опустился на корточки и поманил лесного зверька к себе.       — В жопу себе засунь своё «кис-кис», — басовито-детским голосом фыркнул зверёк.       Я оторопел. Голос исходил от существа — это сто процентов. Микрофон? Да нет, голос четкий, и я мог поклясться, что видел, как рот зверушки дёргался в такт словам. Ещё несколько секунд я не двигался, но центр тяжести перевесил меня назад, и моя пятая точка ощутила приземление на вытоптанную грязь перед лавкой, благо та была засохшей.       Глаз нервно задергался, а руки сами потянулись за новой сигаретой. Крыша уезжала в неизвестные дали и махала мне рукой издалека.       — Ну, и чё вылупился? Белок не видел? Чирик! — существо, то есть белка, явно с издёвкой произнесла последнее слово и спрыгнула с пятиметровой высоты на землю.       Вблизи зверёк с шишкой в руке выглядел немного иначе, размером с взрослого кота, а кажущиеся раньше маленькими глазки-бусинки, стали крупнее и более человечными.       «Здравствуй белка», — пронеслась мимолетная мысль. — «Всё, допился энергетиков и докурился, пора сдаваться в дурдом».       — В дурдом, как ты его называешь, тебе пока рано, пацан, — оно поднесло шишку ко рту и сделало что-то вроде затяжки, после чего из чёрного носика повалил сиреневый дымок. — Меня зовут Фрид, пацан. А тебя? Хотя, нафига мне твоё имя. Проблемы с самками?       — Здравствуй, белка, — повторил я мысль уже вслух, при этом нервно подкуривая сигарету.       — Не белка! Фрид, дебил!       — Здравствуй, Фрид-дебил, — без задний мысли повторил я.       — Твою ж… Парень, успокойся, дыши ровно. Я бог-император из другого мира. Ты не обдолбался.       На последних словах Фрида я засомневался и свято уверен в обратном, сиреневый дым тому в довесок. Хотелось проснуться поскорее от этого бредового сна. Когда же он закончится?       — Я просто путешествую по мирам, помогаю людям. Вот, щас! — белка сделала какие-то манипуляции свободной лапкой, которая чуть засветилась, и тревога из меня вышла вместе с облаком табачного дыма. — Легче?       — Вроде. Так кто же ты такой? — уже более спокойно поинтересовался я.       — Фрид — бог-император. Путешествую по мирам. Спасаю их, иногда не получается, но об этом не будем. Вижу у тебя проблемы. Что? Не получается с… дамами? — последнее слово далось ему явно с натяжкой.       — Да, есть такое. Но это же не вселенская проблема. Зачем тебе помогать простому человеку?       — Ой, да это такая фигня! — будничным тоном произнёс Фрид, — хочешь, сделаю так, что самочки будут за тобой буквально бегать?       — Может, перестанешь их так называть?       — Смотрите-ка, какие мы культурные. Я, между прочим, спас сотни миров от неминуемой гибели! Ну, и ты вроде нормальный парень, так чего бы ни помочь. Всего-то пальцами щёлкнуть, — гордо протараторил зверёк, вновь затягиваясь шишкой, — так, что же, помочь или нет?       — Ну, ладно. Давай.       — Хих… — мелкий смешок Фрида, утонул в накатившем порыве ветра.       Фраза «Ну, ладно. Давай» стала моим бичом на очень долгое время. Тогда, я совсем не понимал значения слов «буквально бегать за тобой», произнесённые белкой-укурком.       В полной уверенности, что меня накрыло, а в сигаретах явно не табак, я побрёл домой. Вот просто взял и пошёл. Забыть всё и главное про разговор с ней. Мне просто хотелось спать. Я был готов вырубиться прямо в сквере, но «воспитание» мне этого не позволяло.       Как я дошёл до дома, в памяти не отложилось, но успев брякнуть на ходу «пары отменили», моё бренное тело потащилось в свою комнату и упало на кровать, проваливаясь в глубокий кошмар предстоящих событий.       Глаза открылись сами собой в половине одиннадцатого ночи.       «До чего же наркоманский сон… Говорящая белка-император?» — от этих мыслей я невольно расхохотался. — «Приснится же такой бред».       Проснулся я одетым, как собственно и несколько прошлых ночей подряд. Солнце за окном опустилось за горизонт, и в комнате стояла приятная атмосфера — полумрака. Только экран компьютера слегка разгонял тьму, а системный блок шумел кулерами, отгоняя тишину прочь.       Завтра с утра, по плану, должна быть защита диплома. Важный день, к которому я готовился четыре долгих года. Всем студентам было довольно забавно, когда ректор в начале зимы сказал, что работы мы будем защищать в мае, а не июне. Сроки сдвинулись, хоть и не на много, но всё же. Пришлось трудиться не покладая рук.       Дабы труды не пропали попусту, я решил пойти прогуляться. Время позднее, никого нет, прохладно, одним словом — замечательно. Быстренько вытряхнув сумку от ненужного хлама, накинув кофту, я вышел из дома и отправился бродить по тёмным улочкам нашего района.       На улице было просто шикарно: приятная прохлада и слегка тёплый ветерок, минимум людей, относительная тишина и самое главное — приятная темнота, которую нарушали лишь редкие фонарные столбы.       Не сказать, что радостью, но скорее обыденностью был лай собак, от которого меня лично передёргивало. Я не очень-то любил это зверьё, просто в детстве меня прилично подрали снаружи, что оставило сильный шрам внутри. Больше по духу мне нравились животные недосягаемые и дикие: рыси и барсы, лисы и еноты. Именно они вдохновляли на что-то деятельное, ну или хотя бы настраивали мысли на нужный лад.       Я не заметил, как сделал уже целый круг по району. На часах звякнувшего в кармане телефона уже начало второго ночи, а внизу горело сообщение: «Соседушка, а я тебя видела!». Номер у меня не определился, слишком часто чищу контакты, однако последние цифры были смутно знакомы, и я принялся шерстить недра памяти.       Пока я «искал» владельца номера, ноги довели меня до соседней от дома улицы, где в свете фонаря, в нескольких десятках метров, стояла девушка. «Точно! Это же Янка! И как всегда хороша», — удовлетворившись, что я всё-таки понял, кто написал то сообщение, бодро зашагал к ней.       Янка, или как я её иногда называл — Няша, являлась моей единственной подругой детства. Мы гуляли, как все дети, по району, прыгали по гаражам и шарахались по заброшкам. Однажды, нам даже повезло поцеловаться, но на этом дело и затухло.       — Привет. Чего не спишь в такое время? Как дела?       — Да вроде спала, но проснулась и увидела тебя в окно. Как ты скучаешь, наматываешь круги, — она нежно тянула слова, придавая им эффект некой эротичности.       Мне всегда нравился её голос, да и не только голос. Спортивное тело, каре лесенка тёмно-каштановых волос, тонкая, изящная шея. Своей улыбкой и блестящими глазами эта девчонка сводила с ума толпы парней, и я был среди них. В списке «фрэндзоны».       Хотя улыбка и глаза — не единственное, что лишало дара речи, рядом с ней. Идеальная, по моим меркам, грудь тройка, а может и четвёрка. Она буквально манила взгляд и стирала все мысли. Однако сейчас пряталась за чёрным спортивным топом, больше напоминающем лифчик. И всё-таки, даже этот элемент одежды не мог скрыть явно затвердевшие соски.       Уплывая глазами ниже, что я, конечно же, сделал очень зря, вниманию бросились обтягивающие шорты серого цвета и, пожалуй, обтягивали они слишком хорошо.       Видимо заметив мой взгляд, Яна повернулась полу-боком и слегка оттопырила упругую попку.       — Нравится? — с задором в голосе спросила она.       — Ну, скажем так, домой можно теперь идти на трёх ногах, — не отводя глаз, произнёс я.       С ней я мог свободно шутить и говорить на любые темы. И так понятно, что считает она меня лохозавром, поэтому я не парился, выбирая выражения.       — Хах… Знаешь, если так продолжим стоять в свете фонаря, кто-нибудь нас увидит, так что пойдём-ка туда, — она поравнялась и кивком указала на соседний с её домом участок. Там, в темноте, виднелся старый, деревянный заборчик с множеством прорех, немного зарослей, и как я помнил, небольшой пустырь, спрятанный от глаз.       «Тормозить никак нельзя, нужно пользоваться моментом», — эти мысли забили бешенным ключом, когда я удивлённо обернулся на её слова. Причём меня удивила не столько фраза, как то, что я увидел. Тёмное пятнышко, на шортах, которые чересчур врезались в промежность.       — Ты… уже… готова? — проглотив ком в горле, отрывисто прошептал я.       — Как только тебя увидела. Идём скорее.       И она, ухватив меня за руку, рывком потащила к пустырю — месту нашего первого поцелуя.       Я шёл, не сопротивляясь, отставая на пару шагов от ведущей меня Яны. Незаконно носить такие короткие шорты — я не мог оторвать взгляда от округлой задницы, которая так нагло оголилась. До места мы так и не добрались. Няша припала к моим губам, повиснув на шее, одна рука сжимала член через одежду.       Желание того, чтобы это не закончилось, подключило здравый смысл. «Если кто-то пройдёт — всё может сорваться», — прикинул я и, приподняв Янку, буквально пошёл с ней в сторону пустыря, благо идти было всего несколько шагов.       Однако пока эти несколько шагов были сделаны, она чуть не довела меня до оргазма. Няша висела на мне и крепко держалась ногами, обвив ими меня за пояс. Я чувствовал, как промежность трётся о стояк, там словно пожар, и единственный кто мог его потушить ­– я.       Оказавшись на пустыре, она быстрым движением спрыгнула и запустила обе мои руки под топ. Горячей была не только киска, всё её тело пылало желанием, наверное, и моё тоже. Я с нескрываемым наслаждением стал ощупывать грудь в надежде, что это всё-таки не сон. И, чёрт возьми — это реальность! Круглые и аппетитные, они не умещались в руках, поэтому ладони скользили под тканью, а после задержались на сосках.       Такие твёрдые и в тоже время нежные, я слегка сжал оба соска, и из сладких до безумия губ вырвался короткий стон. Яна тяжело дышала от нахлынувшего чувства, но не отводила взгляд. Она томно смотрела, а в блестящих, даже в темноте, глазах, читалось: «сделай со мной всё что хочешь».       Я задрал чёрный топик, оголяя сочную грудь, и припал губами к соскам. Нежно обведя языком по ареоле, я вызвал ещё более протяжный стон, чем в прошлый раз. Удовлетворённый тем, что партнёрше приятно, я начал массировать и сжимать грудь чуть грубее, а оказавшийся во рту сосок, принялся покусывать и щекотать языком.       Стоны Яны становились всё громче, так можно было привлечь ненужное внимание, но нам плевать. Я спустил правую руку вниз к предельно коротким шортам и потихоньку стал их опускать, оголяя упругие ягодицы. Проведя ладонью по гладкой попке, я слегка шлёпнул по ней, и будто переключив рубильник — инициатива перешла к Няше.       Няша отстранилась, стянула с себя мешающийся топ, выскользнула из шорт, и тут даже лёгкая полутьма не скрыла то, насколько она была мокрой. С возбуждённых губ по бёдрам обильно стекала смазка. Яна немного расставила ножки, давая мне возможность насладиться зрелищем. Пальцы едва коснулись влажной, нежной кожи, но этого хватило, чтобы партнёрша затряслась от предвкушения, эротично закусив губу. Выдала неровный всхлип, когда я дразнил её, входя и сразу же выходя из тела.       — Хочешь, я сделаю тебе такой минет, какой не сделает никто? — заигрывающим голосом, почти пропела Яна.       Не успел я ответить, как она уже опустилась на колени и, сдёрнув штаны, выпустила на свободу предельно возбуждённый член.       Губы Яны оставляли влажные, щекочущие следы по всей длине, не забывая про мошонку, изредка покусывала, чем вызвала полурык, полустон уже с моей стороны, задержалась ласками на головке и уздечке. Шустрый язычок обвивался вокруг, словно вовсе не человеческий, а змеиный, выдавливал заветное семя. Резкое движение на меня, от которого я упёрся в горло, прикрыв глаза от нахлынувшего удовольствия. Запустил пальцы в пушистые волосы, насаживал голову Няши.       Играючи Яна высвободилась из хватки, заменив рот рукой. Она плавно надрачивала член, моляще смотря в глаза. Язык смахнул каплю с головки, а после губы спрятали всю её. Няша не соврала, когда обещала самый лучший минет в моей жизни.       Не знал, как можно вытерпеть то, что она творила языком и уже совсем скоро, или мне так казалось, я обильно начал «кормить» партнёршу. Я удивлен был не тем, как долго в её ротике пульсировал член, а скорее тем, что ни капли она не проронила — глотала всё, и это заводило ещё сильнее. Ноги слегка тряслись, а рука сама легка ей на волосы, поглаживая и непроизвольно насаживая дальше.       Однако на этом шикарный минет окончился, и Яна, высвободив член, встала с колен, смотря в глаза.       — Знаешь, ты очень сладкий. Я бы так всю ночь игралась с ним, но думаю, и ты хочешь кое-чего покруче, — она провела руками по торсу не сводя с меня взгляд, — пожалуйста, поимей меня, кончи в меня.       По этим словам, я понял, что мне дали добро на все действия. Развернув Яну спиной к себе и предоставив опору в виде забора, я чуть нагнул и раздвинул ноги.       Сердце бешено стучало, дыхание тяжёлое, а на теле выступили крупные капли пота. Понимал, что такого желания не испытывал никогда. Обычно мне хватало и раза, но на этот раз, я готов на большее.       Я пристроился к вставшей раком партнёршу и, поглаживая попку одной рукой, второй — направил член в киску. Одно быстрое, но плавное движение, заставило Яну мелко затрястись и издать серию коротких стонов, в которых слышалось «о, даа».       Не останавливаясь на достигнутом, я приступил к делу. Ухватив Яну за бёдра, я ритмичными движениями проталкивал член во влагалище, всё быстрее и быстрее, наращивая темп с каждым разом. Помимо скорости, каждый толчок становился жёстче и сильнее.       Она такая узкая, но такая комфортная, периодически сжималась под моим напором, давая дополнительные ощущения и, расслабляясь, предоставляя нам ещё немного времени.       Однако перевозбуждённый, и добившийся такой девушки как Яна, терпеть я долго не мог. Отшлёпывая по заднице до алых пятен, я схватил её за волосы и стал насаживать с новой силой, оттягивая на себя.       Новая волна оргазма нахлынула на нас с новой силой. Я засадил член так глубоко, как это только было возможно и, изливаясь в неё новым потоком спермы, высвободил протяжный стон наслаждения. Поддержав меня, Няша издала не менее протяжный, но более дикий крик, как в настоящей порнухе.       Освободив член из плотно сжавшейся киски, я облокотился на забор и переводил дух.       — Это просто нечто, Яна, какой бес в тебя вселился?       — Тот, который хочет, чтоб его трахали как суку до конца света. И чтобы это делал только ты.       Она отошла от забора и, поглаживая промежность, закинула голову наверх, к звёздам.       — Чего ты хочешь, любимый? Хочешь, отдам тебе свою девственную попку, или ещё раз обслужу твоего монстра. Я всё сделаю, — она опустила голову, и я заметил, как её глаза стали блестеть ещё сильнее, словно гореть.       — Милая, ты меня уже измотала, он уже не осилит третий раз.       Зря я это сказал. Яна буквально подскочила ко мне и резко, но аккуратно уложила спиной на землю. На мои возражения, появившиеся у меня на лице, но не успевшие выйти изо рта, она приставила мне палец к губам.       — Я всё сделаю. Я хочу тебя, всегда хотела и буду хотеть. Ты уже постарался, теперь я позабочусь обо всём. Расслабься, любимый, — всё это она говорила протяжным и томным голосом, от которого будто туман наплывал в сознание. Брякнув что-то типо «ага», я расслабился и предоставил действовать Няше.       Она опустилась к обессиленному члену и несильно пережала пальцами у основания, при этом взяв в ротик и лаская языком. Сначала было несколько больно, слишком уж сильная чувствительность, но вытерпев этот этап, у меня снова встал. Отпустив его, Яна довольно кивнула и устроилась на мне сверху. Она тёрлась о стояк, едва касаясь, но не давая забыть эти ощущения. Я не мог понять, если он уже встал, то чего же она ждёт, но увидев как её рука, ласкала киску, а после смазывала вход в попку, до меня дошло.       Собственно пока я хотел что-то сказать, стояк уже упирался в анал девушки и медленно скользил внутрь, погружаясь всё глубже.       — Охх… — тихо выдавил я. Она чудовищно узкая, мне казалось, что вот-вот и я порву её.       — Ммм, — едва слышимый звук вырвался из её рта, — да, моя попка впервые на члене, и причём на таком огромном.       Яна уселась до конца, слегка переведя дух, плавно задвигалась. Каждое её движение, заставляло грудь колыхаться перед моим лицом.       Эти огромные, сочные груди, словно увеличились на размер, или мне так казалось. Во всяком случае, мне нравилось всё. Каждое движение, мокрая киска, сочащаяся прямо на меня, упругая и узкая попка, которая так хорошо принимала член в себе.       Почувствовав наплыв страсти, я ухватил эту нимфоманку за грудь и, грубо массируя и сжимая, добавил ей приятных ощущений. Её почти не прекращающиеся стоны превратились в песню наслаждения. Движения всё ускорялись, глаза буквально пылали огнём, странно, что меня это не смущало.       И даже в такие моменты, я почему-то вспомнил о давних предпочтениях и желаниях в сексе. Видимо прочитав мои мысли, Яна остановилась и улыбнулась хищной улыбкой.       Она привстала, высвобождая разгорячённый член.       — Может на личико?       — Ты прямо мысли читаешь, — на выдохе произнёс я, поднимаясь и устраиваясь поудобнее около забора. Ноги уже подкашивались, а сил не осталось вовсе.       Яна встала на колени и, ухватив член рукой, быстро начала дрочить. Я уже и так был почти готов, поэтому результат не заставил себя долго ждать.       Сперма брызгала прямо на прекрасное личико Яны, моей подруги детства, которую я хотел поиметь очень давно, и наконец, это сделал. Жидкость заливалась ей в рот, Няша тихо стонала от этого, попадала на волосы, от чего мурчала, как кошка.       Я обкончал всё лицо Няше.       После третьего раза, силы меня покинули окончательно, и я, облокотившись на забор, начал потихоньку сползать, но Яне было всё мало. Как только она потянулась, намекая на продолжение, я ухватил её за плечи и притормозил.       — Может, хватит уже? — на одном дыхании выпалил я.       — Ещё! Давай! Сделай это ещё! Разве ты меня не любишь? Не хочешь? — практически рыком ответила та и с новой силой потянулась к члену.       Я, будучи правильно воспитанным, девушек никогда и пальцем не трогал, могу только прикрикнуть, но не более. Однако увиденное меня до чёртиков напугало. Её горящие огнём желания глаза похожи на заворожённые. Сейчас Няша походила даже не на маньяка, а на зомби — секс-зомби.       Резко выдохнув, я убрал руку от Яны и занёс кулак для удара, но не смог его опустить. Всё, на что меня хватило — собрать крупицы сил и оттолкнуть маньячку в сторону.       Пока Яна поднималась, я уже сверкал пятками в сторону дома. Джинсы и трусы комом сложены в руках, а футболка, благородно порванная в порыве страсти, висела лоскутами на торсе. Слава богу, рюкзак я не снимал весь процесс.       Всего за минуту я добежал до дома, почти влетел за калитку и закрыл её на все четыре оборота, чего раньше никогда не делал. Было до жути и страшно и смешно. Страшно от её поведения, а смешно от того, что я, наконец, смог поиметь эту сучку.       Стараясь забыть о негативных чертах этого события, я добрался до комнаты, принял холодный душ и, ложась спать. Завтра будет день посложнее.       «Но что это, чёрт возьми, было!».