Верю, не верю

      Нет, ну серьезно. А чего он еще ожидал? Что несчастные, которых шериф (как заправский маньяк из классического хоррора!) запер в клетке, просто возьмут и проникнутся его идеей превратить их лето в кучу дерьма? Без объяснений? Без извинений?       Лора тихонько фыркает, качая в раздумьях ногами. Что-то в чужом взгляде привлекло ее внимание.       Хэккет, кажется, и правда мгновение взвешивал, а не наладить ли с ними общий язык. А после также быстро передумал.       Но почему? Что вообще происходит у этого стремного мужика в голове?       За стеной Макс гремит подносом с едой. К чести мужчины будет сказано, еду ребятам он приносит горячую и более чем сносную. Во многом она кажется домашней, хоть и порции небольшие.       — Картошка с мясом, — отзывается парень из-за стены, как только Хэккет покидает коридор, и в голосе слышится улыбка. — Слушай, мы такими темпами тут отожремся, честное слово. В лагерях обычно наоборот худеют…       Кирни почти слышит, как Макс хочет сказать «а мы уедем тростинками», но не продолжает — ведь не известно, уедут ли они вообще.       Девушка не сразу встает с кровати, чтобы забрать свой поднос. Рассматривает зелень на порезанных кусочках мяса и пытается осознать, что рядом с кружой кофе лежит... конфета.       Маленькая такая, сразу не заметишь: она прячется под краем тарелки, пока Лора несет поднос к кровати. Судя по фантику, желейная.       «Мы вели себя ужасно и хотим загладить свою вину.»       На его месте Лора себе тоже не поверила бы. Вот и шериф не поверил — но остановился, когда девушка осекла разродившегося на оскорбления Макса.       — У тебя только картошка с мясом? — спрашивает она, пытаясь разглядеть в обертке что-то подозрительное.       Конфета как конфета. Запечатанная, без повреждений упаковки: у нее достаточно зоркий глаз, чтобы заметить отверстие от укола или что-то подобное.       Но ничего подобного нет.       — Ну да. Эй, у тебя еще что-то? — Макс снова шумит подносом: скорее всего, ставит с колен на кровать, и тарелка стучит донышком о металлическую поверхность.       — Кофе, — выкручивается Лора. После чего делает небольшой глоток. — Сладкий, разве что.       — У меня тоже, — парень за стеной повторяет жест, и слышно, как он морщится. — И тоже сладкий. Фу, гадость какая.       — Зато можешь не бояться набрать вес, — жмет девушка плечами, отпивая снова. — Да и работает как успокоительное.       — А, это он нас так успокаивает? Круто.       — Это же ты на нервах его козлом назвал.       — Я бы еще много чего ему высказал, но ты почему-то меня остановила.       Вопрос «почему?» повисает в воздухе, но не произносится вслух. Вместо этого некоторое время звучит только стук вилок о тарелки и чашек о подносы.       И Лора задумывается.       А почему?       Шериф среагировал так, будто уже слышал подобное от кого-то другого. Что они подружатся, и он сделает, что нужно другим.       А в общем-то друзья у него есть, интересно? Семья там, близкие? Или Хэккет — одинокий одиночка в глухом лесу?       Неприятно укалывает под ребрами, и девушка морщится.       Какая ей разница?       Конфету Лора крутит в руках до самого прихода шерифа. Возможно, ключик к этому суровому копу и не так сложно отыскать, как кажется.       Возможно, стоит начать с простого — разговаривать по-человечески.       Фантик прячет в карман, когда мужчина опускается на корточки, чтобы забрать пустой поднос. Он поднимает взгляд, и Лора отправляет желешку в рот, после чего с неловкой улыбкой поднимает руку — спасибо вслух она, конечно же, ему не скажет.       Хэккет не отвечает. Задерживает на девушке взгляд и уходит.       На ужин рядом с кружкой на подносе находится кусочек молочного шоколада.       Максу об этом Лора не сообщает — знает, что это принесет ему дискомфорт. Или просто соглашается поиграть в эту маленькую игру в доверие с молчаливым шерифом.