Научи меня не бояться

Чимин пару раз перекатывается по полу, счастливо улыбаясь, и тянется к телефону. Он открывает переписку с Юнги и видит, что Тэхён, маленькая заноза, приврал: хён не разрешал развлекаться, а желал хорошо развлечься. Хихикнув, он посматривает снизу-вверх в сторону туалета и, не заметив на горизонте Тэхёна, решает записать видео. Подняв камеру, он находит подходящий ракурс и нажимает пуск, открывая рот — надо же что-то сказать, но хочется просто счастливо улыбаться. И немного подразнить. Сощурившись, Чимин высовывает язык и плавно обводит им губы, когда заканчивает, смущенно морщит носик и отправляет, быстро. Пока не передумал. — Какую глупость ты сотворил? — Суровый голос Тэхёна заставляет Чимина нервно дёрнуться и быстро попытаться спрятать телефон. — Господи всемогущий, Чимини, я пошутил. — Я п-просто, — он, не глядя, блокирует телефон и вздрагивает, когда тот вибрирует — пришло уведомление, — в-видео отправил. Там, я- Тэхён хихикает, заваливается рядом, притягивая Чимина к себе за талию, и спокойно отбирает телефон из несопротивляющихся пальцев. Уже ожидая насмешек и подколов, он удивленно смотрит на неожиданно замершего друга. — Ты чего? — Приваливаясь к его плечу, Чимин заглядывает в экран. — Гук пишет? А чо пишет? И чего ты замер, ты же всегда читаешь мои переписки, открывай. — Он пихает Тэхёна в бок, понукая. — А то от его «я проебался хён» мне как бы только любопытней. Он проёбывается по двадцать раз на дню. — Давай ты, — Тэхён, краснея, протягивает телефон, — и вот Юнги тоже написал что-то. Просто расскажи… потом. Или не рассказывай. — Тэ?.. — Чимин пьяно моргает и удивлённо смотрит на вмиг растерявшего свою привычную уверенность Тэхёна. Покрасневший еще больше из-за алкоголя, с грустно опущенным взглядом, он похож на побитого котёночка. — Что случилось? — Возможно, я тоже… проебался. — Он пытается максимально не смотреть на Чимина, и это так странно и непривычно — всегда уверенный и дерзкий Тэхён кажется маленьким и ранимым. Чимин аж частично трезвеет от неожиданности. — Ну, я… — Он суетливо пересчитывает взглядом бутылки. — Бля, дай. — И отбирает обратно телефон Чимина и резко открывает переписку с Чонгуком. Чон-зараза-гук: где ты паскуда бля похуй где ты или не похуй сука юнги бесится тэ флиртует с каким-то мудаком из рэперской тусовки я пытаюсь убить его взглядом мудака, не тэ если что тэ красивый такой ты просто блядь не представляешь твою мать куда они ушли ВОТ КОГДА ТЫ НУЖЕН ТЕБЯ КАК ОБЫЧНО БЛЯДЬ НЕТ никогда ничего не имел против чжихе твоей но твою мать чимин бро на баб не меняют Чимин кивает на этот привычный поток ругательств и тянется за бутылочкой. Неплохо было бы что-то съесть, а то с такой дозой этанола он может словить крошечное такое отравление. — Красивый, — Чимин хихикает, тыкая в экран, — вообще по фактам, синий ты нереальный. — Синий я не контролирую свои поступки, — ворчит Тэхён, но, кажется, как-то успокаивается и листает дальше — к голосовым. Подрагивающим пальцем, предварительно проверив громкость, он включает первое. — В общем, блядь, а-а-а. — Начинает Чонгук с крика. Кажется, он на улице, потому что Чимин улавливает на фоне шум машин. — Помнишь мы говорили тогда об отношениях? Так вот я не о… не о, блядь, господи, я думал проще голосовым будет. Но нихуя не просто, но попробуем, ладно, блядь. — Он делает паузу, громко дыша, успокаиваясь, и кого-то посылает за кадром. — Короче. Тэхён. Это я о нём говорил, да, просто ты так сразу повёл в сторону того, что это девушка, — я не нашёлся, в какой момент тебя поправить. И он. — Чонгук раздражённо рычит, тихо матерясь. — Тэ, короче, мы короче… арх. Он фото прислал, помимо, ну, знаешь, а фото, там… формально, да, это фотография, только там была некая часть его тела, очень даже привлекательная часть тела, крайне привлекательная часть его тела для кое-какой тоже довольно привлекательной моей части тела, и я, с-сука. — Ты что, ему член скинул? — Чимин не дает сразу же включить следующее голосовое, подозрительно посматривая на Тэхёна. Собственные проблемы ощутимо отходят на второй план — наблюдать за чужими оказывается в разы интересней. — Попу, — закрывая лицо ладонью, шепчет Тэхён, — я перебрал на той тусе. А потом тебя не было дома, а мне пришла новая пробка. С миленьким кроличьим хвостиком таким, я, короче, я был нетрезв. — Он прокашливается и со вздохом смотрит на бутылки на столике. — А тот, кто мог меня остановить- — Я понял, — Чимину хватает совести покраснеть, — ладно, давай дальше. — И, пожалуй, я такое же мудачье, как ты, потому что я что? Пра-а-авильно, — Чонгук отчаянно гортанно стонет, и Чимин чувствует, как Тэхёна пробирает дрожь от этого звука, — не писал ему. Нихуя. И я, что, блядь, делать, я не знаю. Типа, окей, ТМИ, который ты не просил, — у меня встал, я привычно подрочил раз десять, блядь, у меня так с первого курса не стояло, но вместо того, чтобы сказать ему хоть что-то, я. Я просто орал сначала Юнги, потому что он меня понимает, и, да, поздравляю, ты втройне мудак, но не суть, — Чонгук делает паузу, глубоко вздыхая, — я упустил, блядь, нить повествования. Короче, напиши мне, паскуда, когда ты будешь в зоне доступа. На этом голосовые заканчиваются, и начинается поток сообщений от сегодня. Чон-зараза-гук: я знаю что ты тут ну почти тут, типа, я написал юнги как он там живчо он написал мне что с тобой итак. г д е где твоё сообщение что ты готов мне помочь что ты в зоне доступа я проебался хён хелб — Дай, — Чимин отбирает телефон у несопротивляющегося Тэхёна и, переключив с режима записи голосовых на режим записи видео, наводит на них камеру. — Ты ебанулся? Я не буду- — Привет, Гук-а, — Чимин пьяно хихикает, прижимая к себе заткнувшегося Тэхёна, — я не в настроении слушать твой голос, а по сообщениям не понял, что у тебя там случилось, но мы тут с Тэ оба готовы помочь, да? — Он переводит говорящий «подыгрывай давай» взгляд на Тэхёна и, не найдя поддержки, грустно добавляет: — Но я понял, что ты считаешь Тэ красивым, да. Я тоже так считаю. Словно этого мало, Чимин поворачивается к зажатому Тэхёну, и, припоминая, как целовался с Чжихё, набрасывается на его рот, проталкивая сразу язык. Чимин может проявлять власть. Ему это не особо нравится, но одна мысль, что Чонгук сойдёт с ума от увиденного… Как податливо Тэхён может прогибаться под чужими прикосновениями, как удивленно распахиваются его глаза, тут же закрываясь обратно, и как он славно стонет, подаваясь навстречу. Это всё провоцирует Чимина на необдуманные и глупые поступки. Особенно под тем градусом, что уже плещется в них. Чиминова рука дрожит, и он отпускает палец с кружка записи, тем самым отправляя видео. — Зачем? — Тэхён часто моргает, но запыхавшийся он уже не кажется печально расстроенным. — Это разве не?.. — Только представь, как он взбесится, — Чимин склоняет голову набок, — или возбудится. — А Юнги так же отреагировал бы? — Вопрос неприятно колет под ребра, и Чимин осекается. Он смотрит в чат, видя, что Чонгук еще не прочитал сообщение, и быстрым кликом удаляет всё лишнее. Тэхён тихо, едва слышно говорит: — Спасибо. Чимин переводит взгляд на бутылки, оценивающе проходится взглядом по комнате — они не включали свет, и есть только один небольшой источник от напольной лампы. Алкоголь все еще приятно туманит сознание, но горький привкус глупых решений остаётся на языке. Быстро написав Чонгуку сообщение, что он с Тэхёном и они выпивают, он открывает чат с Юнги и с грустной улыбкой смотрит на короткое: «однажды ты убьешь меня пак чимин». — Он тебе нравится, да? — Чимин спрашивает, отправляя Юнги одинокое сердечко, и откладывает телефон в сторону. Тэхён кивает и устало откидывается, опираясь спиной о диван. — Знаешь, — он склоняет голову набок, — тот разговор, о котором он упоминал- — Не надо, — Тэхён поджимает губы и сосредоточенно смотрит на полураспитую бутылку вина, — не надо. Не потому, что мне не интересно, — мне интересно, но мне хотелось бы, чтобы Гук-а… сам делал шаги. Чимин кивает. Повисшая тишина кажется уютной и не напрягающей, так что, откинувшись на пол, он берёт телефон и таки пишет Чонгуку, что тут и готов на жертвенное спасение крошечного донсена. Хотя в чем должно быть спасение, он совершенно не может представить. Как и в случае с Чжихё, тут, пожалуй, лучше всего сработает правда. — Давай приберёмся, — предлагает Чимин и тут же пытается встать, пошатываясь. Ноги, кажется, забыли, как надо правильно держать. Решительные действия по спасению квартиры от засорения бутылками прерывает звонок в дверь. Чимин переглядывается с Тэхёном — они никого не ждут, но нагрянуть-то может кто угодно. От Хосока до профессора Кима, бывали случаи. Так что, пошатываясь, Чимин идёт открывать дверь и встречает запыхавшегося Чонгука. — Но ты же был тут. — Чимин растерянно смотрит на телефон, на так и не прочитанные сообщения, и переводит взгляд на Чонгука. — Привет? Чонгук кивает и проходит мимо, направляясь сразу в гостиную к рефлексирующему Тэхёну, и Чимин идёт следом, с любопытством щенка наблюдая за происходящим. Он ждет чего угодно: и падающего на колени Гука, и громких извинений, и, возможно, быстрого страстного поцелуя. Но реальность намного скучнее — они просто молча пялятся друг на друга, не моргая. Чимин, устало вздыхая и совершенно не желая вмешиваться, начинает собирать пустые бутылки. Усталость начинает брать своё, подгоняя Чимина быстрее закончить начатое — он не может кинуть все на полпути и завалиться спать, потому что завтра утром будет не до того. Но вместе с усталостью в голове начинают пробуждать ненужные мысли: зачем он целовался с Тэ, зачем хотел отправить это Гуку и что было бы, отправь он это Юнги. Не самое разрушительное, что Чимин может сделать — всё испортить, — но собственная беспечность неприятно колет. Отправляя последнюю бутылку в мусорный бак, Чимин заглядывает в гостиную, чтобы сообщить о своем намерении отчалить ко сну, но там уже пусто. Не отвлекаясь даже на душ, Чимин падает на постель, проваливается в сон в чем есть. Не стягивая спортивок и футболки, пусть даже они заставят проснуться его посреди ночи от удушающего жара. Мысль, с которой он засыпает, мягкая и убаюкивающая, имеющая вкус поцелуя Юнги, и даже собственные глупые поступки не могут это испортить. Из теплого марева сна Чимина вырывает звук. Это не совсем ясный для затуманенного сознания звук, но, кажется, крики или по крайней мере разговор на повышенных тонах. Нащупав пальцами телефон, он пытается разблокировать экран и слипающимися глазами рассмотреть время, но видит только то, что тот отключился. Выругавшись, Чимин пытается стряхнуть с себя остатки сна и стянуть футболку — ему жарко и гадко от запаха пота, а в голове стоит такой звон, что он уже не верит, что звук действительно был. — Отъебись, Чонгук. — Чимин даже замирает, осторожно поднимая взгляд на стену. Звук доносится именно оттуда, и, если голос Тэхёна он узнает в любом состоянии, особенно когда тот настолько громкий, то Чонгуков он даже не может разобрать. — И это должно всё изменить? Тэхён, кажется, успокаивается, потому что говорит тише, и Чимину приходится заставить себя не подслушивать. Он отвлекает себя тем, что шарит по поверхностям, пытаясь найти зарядку, шипит, когда сталкивает себе на ногу книгу, и подпрыгивает, когда доносится невыносимо злой, отчаянный рык Чонгука: — О да, всех в радиусе ста километров я уже выебал, теперь дошла очередь до тебя! Так ты это видишь? Чимин вставляет зарядку в телефон и ждёт, когда тот включится. Тэхён что-то отвечает, методично расхаживая по комнате, — его шаги, глухие в тишине спящего дома, проносятся сначала в одну сторону, а потом в другую. Чимин зажмуривается от яркого белого экрана, проклиная разработчиков за эту невероятную идею — нет чтобы сделать черный, ну. Больше громких высказываний нет, и Чимину быстро становится скучно. Вываливаться из комнаты и вваливаться к Тэхёну кажется не очень здравой идеей, мешать ссоре? Нет уж, его яйца ему дороже, а у обоих может быть слишком непредсказуемая реакция на невинный стук в дверь в… три часа ночи. Чудесно. Чимин открывает какао, но там активничает только чат танцевального кружка — Хосок зазывает всех прийти в студию и под ароматизированные палочки отдаться танцу. Некоторые соблазняются. Отложив телефон на тумбочку, Чимин падает спиной на кровать, прислушиваясь, но вокруг тихо. Подозрительно тихо в квартире, где не очень-то плотные стены. Он, рассматривая трещины на потолке, мысленно подкидывает монетку, решая: помыться и спать или сразу спать. Взбудораженное пробуждением тело вроде как готово снова отчалить в логово снов, так что Чимин не сопротивляется. Из последних бодрствующих сил он стягивает штаны, отбрасывает их куда-то в угол и сворачивается клубочком среди вороха подушек.

***

— Голова болит, да, — Чонгук отвратительно радостно наслаждается ситуацией, ведя машину, — а не надо было бухать в понедельник. У тебя, Чимин, если ты забыл — закрытие курса, зачет по теории танца, а у тебя, Тэ, — юмористическая постановка и тренировка импровизации весь день. Напоминаете зомби, готовых сожрать чей-то мозг. Чонгук пилит их совершенно заслуженно, но Чимин всё равно дуется. Он сидит на заднем сидении с самым неприятным похмельем — в горле сухо, как в пустыне, во рту привкус гнили даже после трёх чисток зубов, а в голове гнетущая тишина, словно говорящая: «Чимин, ты долбоёб». Чонгук продолжает пиздеть, переходя на личности, припоминая все их проебы с похмелья, откровенно наслаждаясь ситуацией, где он может безнаказанно указать хёнам на их место в самом низу. Чимин шуршит в сумке, не глядя доставая конфетку. — На, Чонгук, — он протягивает завёрнутый леденец, — ты явно заслужил, весь такой правильный и ответственный. — Она отравлена? — К сожалению, нет, но на минутку, на чертову благословленную минутку, пока ты будешь ее сосать, твой рот будет занят, и мы хоть выдохнем. — Чимин под злобное хмыканье Тэхёна на переднем сиденье откидывается на спинку и прикрывает глаза. Не надо пить — вот что. Чимин хочет прям здесь и сейчас поклясться, что это было в последний раз, но как-то легко у него получается врать, так что он не даёт себе поводов. — Чего ты так вообще озабочен нашими парами? — Ты за прошлую неделю был на парах сколько раз? — Чонгук пытается говорить это строго, но всё равно немного истерично прыскает к концу предложения. — Ладно, мне просто нравится доёбываться. Это Чимин может понять и принять. Его всё подмывает спросить, не приснилась ли ему их ссора ночью, но не решается. Тэхён выглядит ничуть не лучше него, сосредоточенно пялясь только в одну точку вперёд и нервно сжимая колечко эспандера. И теперь, когда Чонгук молча подвозит их к универу, Чимин осознает, что тишина в машине напряженная. И это напряжение передаётся и ему. Он стискивает зубы, пытаясь отогнать в сторону навязчивые картинки вчерашнего безумия, неизменно пробуждающие в нем стыд, но получается слабо. — Высади меня тут, — Чимин видит, что они почти подъехали, и просит остановиться у знакомого кафе, — хочу купить кофе, — и занести его Юнги, — провожать меня не надо. Тэхён порывается тоже выйти, но Чимин останавливает на нем тяжелый, насколько позволяет настроение, взгляд и качает головой. Это низко — оставлять лучшего друга, почти брата, с тем, с кем он никак не может прийти к какому-то выводу, но… Чимин со вздохом захлопывает дверь чуть сильнее чем нужно. Ему надо побыть немного наедине, привести себя в относительное равновесие, вытолкнуть из головы неуместный стыд и успокоиться. Да, он был не прав, да, он поступил низко, да, он чувствует себя предателем, но все это не стоит и воны. — Айриш и раф с двойным сиропом, — говорит Чимин и прикладывает телефон, когда ему пробивают заказ. Он не снимает в помещении тёмные очки, не желая пугать всех своими явными синяками под глазами и раздраженными красными белками. Утро началось для него слишком рано и слишком отвратительно. Никогда больше он не примет ночевку Чонгука у них. Никогда. — Спасибо. Кофе ему пакуют в специальную подставку, и надо было еще взять какой-нибудь десерт, но Чимин не чувствует голода, только зудящую тошноту. Он еще успеет оголодать, когда после закрытия курса будет гонять себя до седьмого пота в зале. Помимо танца на фестиваль, который у него готов, но не отточен, надо закрыть долг по поппингу и начать думать над зачетом по балету и современному танцу. Чимин слишком много позволил себе пропустить, упав в рефлексию из-за отношений. Сейчас он просто упадёт… в Юнги. И в учебу, да. Заскакивая в едва не закрывшиеся двери, благодарно кивнув кому-то, кто добродушно придержал одну створку, Чимин сталкивается с Чжихё. — О, кофе! — Она проворно достаёт один стаканчик и делает глоток до того, как Чимин успевает её остановить. — Ой, какой сладкий, я твой взяла, да? — Чжихё уже тянется за вторым, но Чимин ловко отводит подставку в сторону. Что-что, а пить виски с утра дано не каждому. — Это не… — Он осматривается и, подхватив её под локоток, отводит в сторону с дороги. — Это не тебе кофе, Чжихё. Сейчас хороший повод поговорить, расставить все по своим местам — расстаться раз и навсегда. Но место кажется до того неподходящим: в шумном вестибюле, где туда-сюда снуют любопытные студенты, поглядывая на них. Чимин к своему третьему курсу оказался достаточно популярным на кафедре хореографии, так что многие могут не знать его имени, но знают в лицо — оно примелькалось на концертах. И поэтому, только поэтому, Чимин не хочет бросать несчастную девушку на глазах у всех. Публичность им точно ни к чему. — А для кого? — Чжихё любопытно склоняет голову набок и вставляет его кофе обратно. Она предпочитает что-то менее сладкое и более традиционное, так что на его сироп в кофе она кривит губки. — У тебя есть первая пара? — Вторая, зачет по теории хореографического искусства. — С раздраженным вздохом Чимин думает, сможет ли он вообще сдать. — Сейчас мне надо заглянуть к Юнги, насчет… — Он запинается, думая, какой повод использовать. «Чтобы поцеловать его, знаешь, ты была права, я в него влюблен», — звучит настолько не очень, что даже злит. Мысль осеняет его неожиданно. — Насчет помощи с дипломным альбомом. — Ты разве занимаешься вокалом? — На втором курсе ходил, да. — Чимин кивает и по-новому смотрит на Чжихё. Его словно окунуло в холодную воду, смыв весь тот кратковременный интерес, и сейчас он просто не чувствует… ничего. Лишь желание побыстрее закончить этот разговор. — Мой голос подходит ему на бэк-вокал, так что я согласился помочь. Так что я… — Он машет рукой в сторону крыла, где обычно располагаются звуковые студии будущих продюсеров, и собирается уже уйти. Но Чжихё решает подняться на носочки в желании поцеловать его. Чимин уворачивается, в последний момент подставляя щёку. — Встретимся сегодня вечером? — На её удивлённый взгляд Чимин решает сразу не дать себе избежать выхода из ловушки. — Нам надо поговорить.