Научи меня не бояться

Когда Юнги уходит, а Чимин решает подключить телефон к общим колонкам, в зал вваливается тройка паникующих первогодок. Он даже отшатывается из-за волны их смешанных просьб помочь и спасти от злого-злого Хоби-хёна. Хаотичные, они мельтешат, паникуют, и это выглядело бы даже довольно мило, если бы не слёзы на лице одной милой девчушки среди них. — Злого? — Чимин вспоминает милого одуванчика Хосока, спасающего самоубийц своей улыбкой, и не особо верит. — Он же… он же даже паучков не убивает. Что у вас случилось? Три мелкие мордашки, заливаясь слезами, перебивая друг друга, начинают рассказывать, как им в несправедливой и радикальной форме высказали о хореографии. И это Чимин понимает. Иногда, когда Хосок на взводе, он может быть резким и не пытаться сгладить углы. А из-за фестиваля, попытки в отношения — тут Чимин не уверен, но вроде что-то такое мелькало в их общем чате, — всегда солнечный Чон Хосок может стать убивающим радиоактивным солнцем. — Так, давайте вашу музыку, сейчас посмотрим, что у вас не так, и решим, не надо заливать водой пол, поскользнёмся. — Чимин легко откладывает свою тренировку, потому что он уверен в том, что успеет. Чимин быстро включается в работу, сразу же подмечая, где ошибки, — типичные, новичковые. Он поправляет ритм, немного меняет движения и связки. Ласково поглаживая растрёпанные волосы повеселевших ребят, Чимин активно включается четвёртым в их строй, направляя, шутя и разряжая излишне серьёзную атмосферу. — Вот, а вы рыдали, — он тискает милую девочку, представившуюся Лисой, — все будет хорошо, крохи, Хоби-хён оттает и посмотрит на вас уже более подготовленных. — И не будет говорить так? — Это спрашивает Ёнджун, придерживая себя за бок и пытаясь отдышаться. — Я ощутил себя недостойным куском дерьма, честное слово. Он вроде говорил всё по делу, но смотрел и звучал так. О да. Чимин знает этот Хосоков тон максимального пренебрежения и с ностальгией вспоминает, как сам его боялся. Но со временем, зная, что Хосок раскаивается после таких резких вспышек, — Чимин смирился, принял эту его сторону и понял. В импровизированном перерыве он смотрит на время и в ужасе видит без трёх минут пять. — Так, детки, — он набирает Чжихё, — мне надо уйти, так что оставляю зал на вас. Не разгромите, выключите проигрыватель и закройте за собой. Ключ повесить в первом зале, там круглосуточно кто-то тусит. — Заметив, что прошло соединение он говорит: — Алло, Чжихё, ты где? — Заканчиваю в библиотеке. — Она звучит устало, и Чимин чувствует укол стыда, что не сделает её бодрее, но отступать ему нельзя. — Ты как? Закончил? — Почти. — Чимин спешно собирает вещи и поглядывает на душ — надо, но он может и потом. — За тобой зайти или?.. — Давай на выходе из кампуса В, — предлагает Чжихё, — можем сходить в то кафе с мистером Юджином, — Чимин хмурится, силясь вспомнить, о ком она, и упускает момент для быстрого ответа, — котом. В общем, да, на месте решим. Она сбрасывает первая, и Чимин чувствует в этом откровенное раздражение. Что же — не ему ставить ей в вину такой поступок. Чжихё может даже ударить его за всю ту ложь и откровенно мудацкое поведение после секса. Быстро переодеваясь, оставляя пропитанные потом вещи в специальном пакете — надо будет забрать всё и постирать, — Чимин покидает раздевалку. Он нервно приглаживает волосы, замечая в отражении, насколько они растрёпанные, и шагает на выход. К кампусу В Чимин идёт с улицы, на ходу набирая Тэхёна. Но в ответ раздаются лишь гудки, в переписке тоже нет ответа — это немного волнует, особенно если вспомнить… всё. И Чонгука в большей степени. Чимин набирает и его, но также встречает лишь звенящую тишину. Оставив обоим по сообщению, что он, вообще-то, волнуется, на подходе к терпеливо ждущей его Чжихё Чимин убирает телефон. Его прошибает воспоминанием — зимним, холодным, когда он встречал её после пар и потом растирал замерзшие ладошки и кутал в своём шарфе. Чжихё счастливо хихикала и тянулась целоваться, наплевав на всех глазеющих на них студентов. Сейчас у выхода из кампуса пусто — время такое, что большая часть разошлась или по кружкам, или по домам. В тот раз Чимин шёл к ней с улыбкой, в этот — с нервно подрагивающим уголком губ и слишком серьезным видом. — Так что… что случилось? — Чжихё тоже нервничает. Она хватает его за руку и отводит немного в сторону, подальше от лестницы и окон. В небольшой не очень-то укромный, но с намёком на уединение уголок под деревом. — Ты меня немного напугал. В расставании нет ничего плохого. Люди сходятся, не совпадают характерами, увлечениями, раздражаются и неизбежно распадаются. Чимин убеждает себя в том, что он не делает зло, — он просто заботится о том, чтобы не довести их обоих до такого состояния, когда расставание причиняет слишком много боли. Чжихё прелестная девушка, она заслуживает семью, детей, поездок на море и любви. И совсем не заслуживает его, прогибающегося под другим мужчиной. — Я хочу расстаться. — Он говорит это, держа её ладошки в своих, давит в себе порыв унизительно добавить: «Дело не в тебе, а во мне». Эта фраза сейчас настолько же правдива, насколько уязвит. Чжихё в его руках крупно вздрагивает, но не перебивает, давая возможность собраться с мыслями и сказать всё как есть — за это она ему нравится. За сдержанность, смешанную с искорками хаоса, иногда выглядывающими на поверхность. Но этого недостаточно, чтобы строить отношения, мало опираться на чужие чувства и довольствоваться лишь тем, что тебе удобно быть с человеком. Рано или поздно она устанет, рано или поздно Чимин устанет, и что тогда? Прожив вместе несколько лет, они не смогут разорвать те узы, что построили на осколках слова «нравится». Выдавив из себя слабую улыбку и стараясь не опускать взгляд, Чимин пытается продолжить. Он не готовил речь, не расписывал у себя в голове целые трактаты о разрыве. Пытаясь быть честным, он говорит так, как чувствует. — Я соврал, когда сказал, что я… — Чимин давит слово «асексуальный». — Как Хоби-хён. Я не как он, мне нравится секс, просто… — Просящееся на язык «не с тобой» он проглатывает, с ужасом понимая, как это звучит. Все же надо было подготовиться. — Просто мне не нравится быть, э-э, активом. — Я могла бы попробовать доминировать? — Чжихё цепляется за соломинку и привстаёт на носочки. — Если у нас получился не подходящий для тебя… опыт, то мы можем… это же не значит, что… — Чжихё. — Чимин обрывает её, понимая, что она очень умело может не выпускать из своей ловушки. — Я не хочу пробовать и не хочу мучить тебя… собой. Потому что я знаю… — Он облизывает пересохшие губы, собираясь с остатками утекающих сил, и крепче сжимает её ладошки в своих. Они такие похожие — их руки, одинаково изящные, маленькие, едва ли Чиминовы пальцы длиннее её. — Я знаю, что ничего не получится. — И что же… — Она хватает губами воздух, растерянно осматриваясь. Её взгляд бегает от предмета к предмету, от мелькающего вдалеке человека к человеку и в конечном итоге возвращается к Чимину. — Что же мне делать? Чжихё растерянная, напуганная, сжавшаяся в комочек под его внимательным взглядом. Чимину её жаль, но что ужаснее всего — он не чувствует того порыва, что накрывал его, когда так же смотрел Юнги, признаваясь в чувствах. Маленькая, брошенная, она нуждается в утешении, и Чимин не имеет права его ей давать. Стоит лишь раз поддаться — он вернётся к тому, что было, к тому, от чего он так стремительно старается убежать. Чимин выпускает её пальцы, плавно давая рукам упасть вдоль тела, и не знает, что сказать ещё. Они всё — расстались? — Почему, Чимин? — Чжихё склоняет голову набок и смотрит на него, меняя свой вопрос. Она не называет его «оппа», не тянется обхватить за шею, не пытается прильнуть, обнять и не отпустить. У нее не собираются в уголках глаз слёзы, но звучит она невыносимо грустно. — Неужели меня не хватит на нас двоих? — Не хватит. — Чимин удерживает взгляд на ней, тяжело вздыхая. — Потому что я… — Правильно ли говорить, что он, кажется, влюблён в Юнги? Почему никто не учит, как надо расставаться с милыми, заслуживающими отношений девушками? Нервно перебирая пальцами край толстовки, Чимин пытается найти слова. — Потому что мне… ах. У него не поворачивается язык сказать ей о Юнги. Хотя он понимает, что Чжихё всё равно увидит их вместе. Где проходит та самая граница — честности и нежелания навредить? Чимин растерянно играется с выдернутой ниточкой, ощущая опустошение и удушающую волну подкатывающего стыда. Он пытается еще раз, но онемевшие губы лишь собираются в кривую линию — что ему сделать, чтобы что? Испытать облегчение, а не стыд? Сделать их разговор проще? Как можно быстрее сбежать? — Это Юнги, да? Чжихё тыкает, наверное, пальцем в небо, но Чимин всё равно вздрагивает, выдавая себя с головой. Она уже спрашивала его раньше, в субботу, правильно? И сейчас, низко опуская голову, стыдливо признавая правоту чужих слов, Чимин громко вздыхает, пытаясь не кивнуть, не начать извиняться. За чувства не извиняются. Устав ждать хоть какого-то ответа, она опять говорит. — Ты влюблён в него, да-а… — Чжихё говорит это горько, кивая самой себе и толкая носком кеда землю под собой. — Мне казалось, я всегда это знала, как ты рассказывал… Юнги то, Юнги это, Юнги выступает, Юнги пишет… Даже когда мы флиртовали с тобой на той вечеринке ты все равно рассказывал о нём — о Юнги, который уехал к родителям. — Чжихё складывает руки под грудью и отворачивается. — Я думала сначала, ладно, мол, хорошие друзья, о Тэхёне ты тоже говорил, как и о Чонгуке и том парне с психологии. А потом. — Она шмыгает носом, но Чимин всё так же не видит у нее слёз, только печальное выражение в глазах, смешанное с отчаянием и болью. — Я потом увидела вас вместе. Дружба, как же. — Я не- — Да плевать, Чимин, — Чжихё кидает на него острый пронзительный взгляд, перебивая, — будь счастлив, ладно. Я уж как-то разберусь. Чимин не успевает сказать ничего больше, потому что, посмотрев на него в последний раз, так колко, уязвимо, Чжихё разворачивается на пятках и уходит. Она ни разу не оборачивается, пока не скрывается за дверьми кампуса. Это не было плохо — она не устроила истерику, не обвиняла его в изменах, не сыпала ничем обидным. Но почему-то Чимин чувствует себя тошно.

***

Чимин разрывается между тем, чтобы пойти обратно в зал танцевать, тем, чтобы кинуться к Юнги и уютно спрятаться у него на груди от всего злого мира, и тем, чтобы вернуться домой. Тэхён только и отписывается в чате — «все хорошо, просто занят», а Чонгук отправляет какой-то рандомный смайлик. Чимин даже не уверен, что это за зелёная хрень, так что игнорирует. Прокручивая между пальцев телефон, он всё же идёт в студию, решив, что это отличный способ избавиться от осевшего на дне души осадка после расставания с Чжихё. Он меняет её имя в телефоне с «милашка» на «Пак Чжихё», давя порыв написать «бывшая», и возвращается в раздевалку. И попадает взглядом в довольно объёмный пакет его грязной одежды. Все варианты отлетают в стороны, потому что ему совершенно точно надо в прачечную, и лучше всего перед этим собрать все белье из квартиры. Ходить два раза с мелкими порциями для стирки тупо, так что Чимин кивает сам себе и собирается. До дома он добирается на такси, не желая светить пакетом с грязными вещами на всё метро, и быстро моется, скидывая то, в чем был, в специальную корзинку, с которой он ходит стираться. Чимина немного пугает тишина в квартире — время почти семь, а Тэхёна все еще нет, но он оставляет эту ситуацию. Еще будет время на расспросы. Сейчас, когда Чимин осознает, что свободен и у него есть шанс на отношения с Юнги, он чувствует лёгкость. Вприпрыжку спускаясь в прачечную, он изо всех сил старается не насвистывать от счастья. Чимину просто хорошо. Он загружает белье в две стиралки, отделяя цветное от белого, засыпает порошок, мурлыча мотив какой-то рекламы себе под нос, и, кажется, успокаивается. Последние слова Чжихё всё ещё звучат в голове, но они не кажутся попыткой уязвить или манипулировать — просто горькая обида и разочарование. Включая стирку, Чимин хмурится, думая, лишь бы не на саму себя. Ему хочется написать ей, что она чудесная, и время, которое они провели вместе, было классным, но это часто похоже на попытку вернуть былое. Чимин возвращать не хочет. Он хочет отпустить себя, то прошлое, что у него было, и раствориться в новых чувствах. Он пишет Юнги. — Привет. — На сообщение хён перезванивает, и Чимин расплывается в улыбке. — Как дела? За те несколько часов, что они не виделись, не произошло ничего особенного. Юнги договорился с Юи о записи на бэк, но она сможет только в пятницу, и свел одну песню, но крайне недоволен тем, что вышло. Голос у него заёбанный и дико уставший. Чимин хочет его обнять и утащить в кровать целоваться и спать. — Просто надо отдохнуть от неё, хён. — Чимин говорит это тихо, поглядывая на юркую старушку, забирающую свое белье. Он решает, что проще остаться и дождаться, пока все постирается — всего-то сорок минут. — Я, когда прорабатываю танец слишком долго, тоже начинаю его ненавидеть, особенно если это моя хореография. — Юнги согласно мычит. — Словно часто повторяемое слово теряет свой смысл. — Смотря что за слово, — из вредности не соглашается Юнги. — А ты как? Какой-то… грустный, что ли. — Как ты можешь понять это по телефону, хён? — Чимин хихикает, но быстро замолкает под колючим взглядом старушки. — Но вообще… я поговорил с Чжихё. — Оу. — Чимину жаль, что он не видит Юнги сейчас. Задержал ли он дыхание? Поцеловал бы потом, когда услышит, что Чимин свободен. Они бы опять валялись на диване и творили глупости? Хочется этого так сильно, что он неосознанно сжимает кулак. Звук хлопнувшей двери привлекает внимание — вредную старушку сменила дама помоложе. Чимин равнодушно смотрит на неё: собранные в пучок волосы, строгое, с высоким воротником, платье, но проколотые в нескольких местах уши. — Чимини? — Ах, прости, хён. — Чимин переключается обратно на разговор с Юнги. — Я, мы, да, расстались. — Сказать получается скомканно и немного зажато. Чимин боится реакции и так отчаянно нуждается в ней, что не может сдержать довольного писка, когда Юнги тихо с улыбкой говорит: «Я рад». — Это плохо, если я скажу, что тоже рад? Юнги смеётся и спрашивает, куда ему приехать. Чимин сначала теряется, а потом, чувствуя, как краска заливает его щеки, смущенно рассказывает о прачечной. Это что, Юнги увидит его белье? Оно, конечно, обычное дело, хён тоже носит трусы, но он вспоминает те брифы с мультяшными бананчиками или те, что подарил Тэхён, — с трахающимися голубями. И его охватывает стыд. Неловко спрятав лицо в ладонях, он сползает по сидению, когда они заканчивают разговор. Чимина охватывает предвкушение. Это можно целоваться не таясь? Ходить на свидания? А куда бы им сходить и когда? Всю ближайшую неделю Юнги занят, и Чимин мысленно строит свои дни так, чтобы заскакивать к нему в студию с кофе и небольшим завтраком. Может, ему записаться летом на курсы готовки? Или попросить Юнги научить, хён вроде умеет готовить что-то больше, чем рис в рисоварке. Чимин нетерпеливо ёрзает и поглядывает на входную дверь. Прошло минут пять, господи, Юнги не успеет так быстро приехать, но Чимину уже хочется. Он открывает какао, пролистывая переписки, чтобы отвлечься. Тэхён уже дома, и он приготовил какой-то сюрприз, Чонгук не отвечает на сообщения, а Хосок жестит в фестивальном чате. Чонин истерит, что не успеет к сроку, что его диплом сам себя не напишет, что все горит, а он в центре ада, и тут же соглашается на помощь от Тэмина, сокурсника по факультету. Чимин улыбается, читая их пререкания, так увлекаясь, что не замечает, как рядом появляется Юнги. — Привет. Чимин реагирует моментально, запоздало удивляясь самому себе. Он подскакивает с места и кидается Юнги на шею, сразу же целуя. Ладони хёна обхватывают его за талию, притягивая ближе, осторожно поглаживая, время от времени опускаясь на попку и сжимая её. Чимин забывает обо всем, получая, наконец, такой желанный поцелуй. Он встаёт на носочки, хотя это вроде не так и необходимо, но Чимину нравится ощущать, что Юнги больше, выше, крепче. Нравится цепляться за его широкие плечи, едва не роняя телефон на пол, и охотно открывать рот навстречу языку. — Постыдились бы, молодые люди. — Трижды кашлянув, их прерывает немолодая дама, укоризненно покачивая головой. Чимин смущенно прячется в сгибе плеча Юнги и подрагивает от беззвучного смеха. — Хей. — Юнги гладит его по волосам и, игнорируя ворчание женщины, касается легким поцелуем. — Рад тебя видеть. — И я, хён. — Чимин не может перестать глупо улыбаться, крепко обнимая Юнги. Он зарывается носиком в шею, делая глубокий вздох, и думает — они встречаются? — Юнги, а мы, мы, м-м-м, типа вместе? — Я хотел бы за тобой ухаживать. — Юнги, под недовольно повторяющееся кашлянье, немного отстраняется от Чимина и смотрит в глаза. — Ты мне очень нравишься, Чимини, но я не хочу, не знаю даже, хах, заставлять тебя быть с собой? — Чимин удивлённо делает шаг назад, натыкаясь на сидение, и падает туда, предлагая хёну сесть рядом. — То есть, чтобы… это может быть глупо, но, чёрт. — Оказывается, в наше время есть еще джентльмены, пусть и иной ориентации, — вмешивается та дама, прежде чем демонстративно уйти, хлопнув дверью. — Но выбирайте другие места, молодые люди. Чимин удивлённо прыскает на это заявление и расслабляется. Он тянет ладошку Юнги, чтобы тот переплёл с ним пальцы, и довольно щурится. На таймере стирки остается минут десять, и потратить он это время хочет с пользой. — Конечно, хён, — наклонившись, он тычется носиком в носик Юнги, — надеюсь, поцелуи входят в базовый комплект ухаживаний? — Может, даже чуть больше чем просто поцелуи. — Юнги охотно откликается и втягивает его губу своими, мягко посасывая. — Хочу пригласить тебя на свидание. — Он переключается на верхнюю губу, прикусывая, и скользит языком внутрь. Чимин дрожит в ответ и проклинает ручки между стульями. Ему хочется перекинуть ногу через Миново бедро, оседлать его колени, обнять за шею и никуда не отпускать. — Так приглашай, Юнги. — Это так глупо, что они обсуждают свои отношения в прачечной вечером вторника, но так хорошо. Широкая ладонь Юнги ласкает его шею, трогая загривок, побуждая на мягкие короткие стоны удовольствия. Чимин отстраняется, чтобы сказать: — Я соглашусь, — и тут же вовлечь его в новый поцелуй. Чимин любит целоваться, любит, как в простом движении губ проскальзывают искорки наслаждения. Ему нравится растворяться в другом человеке, но если раньше ему просто было хорошо, то сейчас — ему идеально. Чимин поворачивает голову, раскрывая губы и переплетаясь с Юнги языками. Он нетерпеливо ёрзает, чувствуя, как неизбежно заводится, но совершенно не знает, куда это возбуждение направить. — Кажется, постиралось. — Юнги оставляет последнее ленивое прикосновение на губах и переводит взгляд на запиликавшую стиральную машинку. — Сушка? — Два в одном, не хотел ждать больше необходимого. Вставая, Чимин неохотно отпускает чужую ладонь и двигается к машинкам. Он смущается, доставая одежду вперемешку с бельем, но Юнги тактично не пялится. Достаёт телефон, кому-то отвечая, и тем самым даёт Чимину личное пространство. Это успокаивает быстрее забившееся сердце. Осторожно, пытаясь слишком не торопиться, Чимин складывает вещи, не желая их комкать. В прачечной есть специальные пакеты для постиранного, и он ими пользуется, после укладывая во взятую из дома корзину. — Ты же домой, хён? — Чимин держит корзину, зовя Юнги. — Тебе надо бы поспать. — И помыться, — он кивает, вставая, — давай помогу донести до квартиры и потом поеду. Обещаю, что домой, а не в студию, не смотри так. — Чимин прыскает, не сумев удержать долгий внимательный взгляд. — Пришлю фото того, что я дома. Чимин на это соглашается и великодушно отдаёт Юнги корзину. Перешучиваясь и флиртуя, они поднимаются на этаж их квартиры, задерживаясь перед входом чуть дольше, чтобы поцеловаться. Корзина стоит на полу, и они стараются о неё не спотыкаться, но Чимин каждый раз задевает её ногой, желая прильнуть ближе. — Я не буду заходить. — Юнги проводит большим пальцем по Чиминовой губе, завороженно наблюдая. — Я напишу, как буду дома, договорились? — Буду ждать, Юнги. — Чимин оставляет последний поцелуй, прежде чем отпустить его. И с тяжелым вздохом заходит домой. Закрывая за собой дверь, он точно не ожидает услышать цокот маленьких коготков по полу и увидеть, как к нему, скользя и спотыкаясь, бежит крошечный щеночек. — Ты кто? — Это Ким Ёнтан! — Тэхён, выскочивший следом, весь светится, подхватывая кроху на ручки. Комочек такой маленький, что умещается в одной ладони. — Мне его Чонгук подарил, и он… — Тэхён обводит их небольшую гостиную рукой, показывая подстилку, небольшой лоток с пелёночкой и ворох игрушек. — Он будет жить с нами. Чимин относит корзину в свою комнату, пребывая в удивлённом недоумении. Тэхён сюскается с щеночком — милым и тактильным, очаровательно пушистеньким, но не перестающим быть собакой. Собакой, чьё появление они не обсуждали друг с другом и тем более с хозяином квартиры. И ладно арендодатель — его можно подкупить, задобрить, в конце концов, просто не поставить в известность, но не спросить у Чимина хотя бы мнение — это… — Итак, еще раз. — Возвращаясь из комнаты в гостиную, Чимин усаживается в кресло-подушку, предварительно подтянув его к дивану. — Это Ким Ёнтан, и тебе подарил его Чонгук, потому что?.. — Потому что хочет доказать серьезность своих намерений, — как само собой разумеющееся подхватывает Тэхён, поглаживая мягкий комочек шерсти. И ладно, Чимин быстро сдаётся, растеряв весь боевой настрой, когда тянется тоже потискать этого милашку. — Мы с ним… поговорили, обсудили наши чувства или что мы там испытываем друг к другу, — Тэхён почёсывает Ёнтана за ушком, — он всё твердил, что не будет больше шляться по бабам, а я так устал, что просто сказал ему доказать мне. — И он купил собаку, — Чимин тыкает Ёнтана в носик, вынуждая того милашно чихнуть, — логично, ничего не скажешь. — Мы будем за ним ухаживать, он обещает приезжать по утрам выгуливать, покупать ему корм, вместе выбирать игрушки, дрессировать, — словно извиняясь, рассказывает Тэхён. — Вместе, как бы. Чимин тяжело вздыхает. Если в Тэхёне есть ответственность за собаку — он давно хотел кого-то крошечного и милого, как вот этот милый шпиц, — то Чонгук, тот… Не то чтобы на него нельзя положиться, нет, Чон был парнем довольно-таки целеустремлённым. Если его вызывали на соревнование по тому, кто больше выпьет пива и не, кхм, — то смело называйте имя Чон Чонгука как победителя. В универе он тоже был фигурой знатной, не за неугомонный член, поднимающий юбки, не в большей степени, по крайней мере, а за золотую стипендию, за то, что всегда первый в любом списке, за участие в спортивной жизни студентов: и в танцевальной, и в музыкальной. И, кажется, он даже принимал участие в шахматном турнире. Чонгук был звёздным мальчиком, и все это знали. Но что-то Чимина смущало. В этой общей собаке. — Но жить Ёнтан будет тут, — уточняет Чимин, не спрашивая, потому что понимает, что ответ «нет» просто не предусмотрен Тэхёном. — Я не пойму, Гук был пьян, когда предлагал это? — Да нет, — Тэхён поднимает уснувший комочек пушистости, — это просто характер.