Научи меня не бояться

Пятница встречает Чимина двумя новостями. Первая — это посылка, которую он заказал, кажется, еще с месяц назад для Чжихё. Вторая — Ёнтан, маленький шкодник, который нагло пользуется своей милотой. Чимин уже устал собирать за избалованным пёсиком разбросанные по квартире игрушки — вечно наступает на них и неизменно калечится. И устал быть третьим родителем, хотя прошла всего-то пара дней, ну честное слово, у него и других дел много. Утешало только приглашение Юнги сходить на нормальное свидание. Правда, для Чимина все их встречи теперь были свиданиями. Присутствует поцелуй? Значит, свидание. И нечего тут пытаться быть излишне правильным, заказывать столик в ресторан, или куда там Юнги хотел. Чимин человек простой, ему достаточно и посидеть на коленках в студии, если там будут заходящие чуть дальше поцелуи. О том, чтобы немного сдвинуть рубеж пониже, Чимин думает сейчас, подбирая плюшевого осьминожку и жамкая его. И краснеет, вспоминая, как они после записи в четверг на грани ночи и утра целовались на пульте. Юнги подсадил его на край стола, решительно развел ноги в стороны, заставляя смущенно пискнуть, и встал между. И целовал, скользил ладонями под свитером, прикусывал шею, где оставил еще один крохотный засос. Чимин подходит к зеркалу и смущённо отводит край футболки вниз. Вот они — два миленьких красненьких пятнышка слева и справа. Не совсем симметрично, тот, что под правой ключицей больше, — Чимин нажимает на него пальцем и вздрагивает от проскользнувшего вдоль поясницы наслаждения. Ему определенно нравится это легкое ощущение боли. — Мы вернулись, достопочтенные граждане. — Тэхён орёт это на всю не самую большую квартиру, когда они с Гуком возвращаются домой. — Ёнтани покакал! Мой сын растёт, — Чимин хихикает с бубнящего «наш сын, наш сын растёт» на фоне, — и его надо покормить. — Надеюсь, вы пришли к консенсусу по данному вопросу на повестке дня? — Чимин выглядывает из комнаты, остановившись в дверном проеме. — А то я не выдержу еще одного спора, какой же корм правильнее, какое питание лучше и какие витаминки надо ему пихать. — Не пихать, а предлагать, — поправляет Тэхён и отпускает дёргающего ножками щенка на пол. Тот, уже освоившись, семенит проверять все тайные углы, шурша носиком и обнюхивая всё, что попадётся ему на зуб. — Но, в общем да, мы определились. Сейчас на детском корме, а когда ему исполнится десять месяцев, то пойдем к специалисту, чтобы он подсказал, какое питание правильнее для его породы. Но у нас новая проблема! — Это не проблема, мы не будем его кастрировать, — моментально возмущается Чонгук и падает на диван, вытягивая ноги. — Он не может залететь, так что какая разница, есть у него член или нет. — Вот именно, никакой, — уверенно возвращает Тэхён. — А раз никакой, то для нормального гормонального баланса в организме- — Ты бы себя кастрировал? Я просто как мужчина мужчину его понимаю и не могу позволить лишиться достоинства. — Чонгук упрямо гнёт своё. — А для поддержания, как ты сказал? — Гормонального баланса. — Его самого. — Гук кивает и Чимин не может сдержать улыбку, наблюдая за ними. — Найдем ему милую шпицулю, и пусть он её отшпицит. — Чон Чонгук! Чимин, посмеиваясь, оставляет их наедине друг с другом. Он закрывает дверь в комнате и слышит отголоски набирающего обороты спора. Покачивая головой, Чимин смотрит на время и понимает, что до третьей пары свободен, а заниматься в зале перед занятиями… Нервное ощущение, что он опоздает, не даст нормально раствориться в танце. Так что Чимин предпочитает тренировать хореографию после скучных лекций. И сейчас он заинтересованно поглядывает на посылку. Это симпатичная коробка, и он её уже распаковал. Чимин помнит, как, стесняясь, заказывал для Чжихё сексуальное бельё с подтяжками, чулочками, милым халатиком… Там еще были какие-то аксессуары из подвязок, каких-то кружевных штук на запястья и ленточка на шею. Уже весь комплект Чимин и не вспомнит, но он же может посмотреть? Отдавать Чжихё бельё после расставания тупо, но куда его деть. Да и любопытство жжет пальцы, вынуждая снять крышку и посмотреть. Чимин бросает взволнованный взгляд на дверь и быстро кидается к ней закрывая на защёлку. Ладно. Это просто, просто… он цепляет кончиками пальцев крышку и тянет на себя. Уф. Оно аккуратно сложено, разбито на секции какой-то странной шелестящей бумагой. Чимин завороженно смотрит на лиф и, отложив крышку в бок, берёт его. Сеточка. Матерь божья, она просвечивает так, что можно увидеть пальцы. Чимин сглатывает и взволнованно думает закрыть и забыть об этом белье как о страшном сне, но. Вторым слоем оказываются разные поясочки, веревочки, ремешки — непонятно как, но они должны обхватывать тело. Чимин со стоном откладывает предполагаемый верх вбок и берёт… видимо, низ. Этот ромбик — трусики? А как они должны хоть что-то прикрывать? Чимин пытается представить это на Чжихё, но только недовольно хмурится — представить-то получается, но отклика это не вызывает никакого. Он прокручивает в ладонях приятную на ощупь ткань и, краснея, пытается одеть в этот комплект Юнги, но… Тоже что-то не то. Взяв чулочки — это ему довольно знакомая вещь, он как-то выступал в чём-то таком в прошлом году, — Чимин нервно облизывается. Это же просто… Он представляет себя в комплекте и ощутимо дрожит, роняя всё то, что держал. Чимин не знает, что делать. Это же странно, если парень носит женские вещи? Но от одной мысли, как плотная резинка будет обхватывать его бёдра, почему-то так хорошо. Быстро покидав всё в коробку, он выскакивает в гостиную. — Тэ! Тэхён-и! — В ответ раздаётся тишина. Нет даже щёлкающего звука коготков о пол — он в квартире один. Быстро заглянув в комнату Тэхёна и убедившись, что и там пусто, Чимин возвращается к себе. Тем не менее, вновь закрывая дверь на замок. Он просто… просто попробует. Всегда же можно остановится и отказаться, прекратить. Да? Ведь да же? Чимин решительно стягивает все, кроме белья, и усаживается на кровать. Начать можно с чулок. Чимин примеряется, как натянуть первый длинный носочек лучше, и вдевает стопу, гладко и ровно ведя ткань вверх. Через сеточку просвечивают короткие светлые волоски, и, смущаясь, он ловит себя на мысли, что лучше, пожалуй, побрить ноги для такой одежды. Расправившись со вторым чулком, Чимин подскакивает к зеркалу. И, ох, ладно. Белый цвет на его медово-бронзовой коже смотрится сексуально. Изгибы облегающей сетки подчеркивают подтянутые мышцы бёдер. Чимин крутится, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон, довольный тем, что видит, но недовольный тем, как красивые, изящные чулки не сочетаются с его чёрными брифами. Ладно. Может, тот ромбик и не налезет на него, всё же у девушек там гладенько, но попытаться, просто посмотреть, просто… Чимин вздыхает, стягивая трусы. Он официально устал оправдывать себя. Ему просто любопытно, и всё тут. Рассматривая этот аккуратный ромбик на веревочках и примеряясь, как его, собственно, натягивать, Чимин ловит себя на мысли, что ему нравится. Это немного заводит: вести по ногам вверх трусики, ощущать, как нежной кожи члена касается кружево — щекотно, ярко. Чимин подтягивает веревочки, замечая, что ширину можно регулировать. Натянув чуть сильнее, чем надо, он вздрагивает, чувствуя, как тонкая полоса ткани проскальзывает меж ягодиц и приятно давит. Поправляя пальчиками ромбик ткани так, чтобы яички не передавливались, Чимин крутится у зеркала. Его аккуратный член не вываливается, но от каждого движения потирается о немного колючее кружево. Нервно облизнувшись, Чимин роется в коробке, выуживая остатки комплекта. Он разбирает все ремешки, опоясывая ими талию, обхватывая ляжки чуть выше края чулок, любуясь тем, как белый цвет покрывает его тонкой паутинкой. Добираясь до последнего элемента, Чимин немного неуверенно переступает с ножки на ножку. И решительно смотрит на лиф. Тот без острых косточек и тоже с регулируемыми бретельками, так что надеть получается легко. Чимин выворачивает руки за спину и, подсматривая в зеркале, застёгивает все застёжки без особого труда. Финальными элементами становятся ленточка на шею и пара манжеток на запястья. Чимин не торопится накидывать на плечи халатик и придирчиво рассматривает себя в зеркале, оценивая. Ему определенно нравится то, что он видит. Бёдра не кажутся слишком пышными, а подчёркнутая талия привлекает к себе внимание мягкими изгибами. Чимин ведёт пальцами по рёбрам, подрагивая от того, как будоражит простое прикосновение. Сглатывая, он думает: «А если это будут руки Юнги?» Его широкие ладони, обхватывающие талию, сжимающие бёдра, пробирающиеся под лиф и касающиеся бусинок сосков. Чимин заводится только от мыслей, с интересом наблюдая, как его скрытый кружевом член тоже реагирует. Опустив ладонь на бедро, Чимин оттягивает резинку чулок и шлёпает, подпрыгивая от неожиданности. — Чёрт. — Он тихо шепчет себе под нос и повторяет шлепок, наслаждаясь им ничуть не меньше, чем первым. Играясь, Чимин по очереди оттягивает каждый ремешок, поясок и резинку, проверяя, где ему нравится больше всего. И громко стонет, когда удар приходится на внутреннюю сторону, вызывая искры перед глазами. Возбуждённый член всё ещё прячется в ромбике, но головка нетерпеливо выглядывает, привлекая внимание. Чимин, раззадоренный игрой с собой, достаёт телефон и пытается делать фото в зеркале или направляя на себя камеру, но быстро переключается на поиски штатива. Установив его, настроив покадровую съёмку, Чимин начинает позировать. Сначала это неловко, но, когда первые банальные идеи проходят, он входит во вкус. Оттягивая то тут, то там, Чимин показывает себя камере со всех ракурсов. Он ловит себя на том, что, когда наклоняется и оттопыривает попку, — хочет получить по ней шлепок и осторожно делает это сам себе. Совсем не то же самое, как если бы шлёпнули его. Чимин цепляется пальцами под ягодицей, сминая её, отводя в сторону, и едва не падает на кровать, когда полосочка ткани чувственно придавливает сжавшийся анус. Он и не знал, что там, там так чувствительно. Решив не останавливаться, он пробует надавить еще раз. Сначала так же — тканью — и потом уже — пальцем. Крупная волна мурашек проходится вдоль позвоночника, выдавливая наружу тихий всхлип. Чимин переворачивается на спину, сгибает ноги в коленях и закрывает глаза. Он опускает ладонь на член, сжимая его через кружево, и дуреет от ощущений. Представляется Юнги. Навалившийся сверху, целующий шею, прижимающий к кровати. Чимин двигает ладонью быстрее, проскальзывая под трусики, обхватывая пальчиками головку и трогая чувствительную уздечку. Он тихо стонет, громко выдыхая от мыслей: Юнги кусает его, трогает за бока, опускает ладонь ниже — на задницу. Чимин вторит своим мыслям, неловко и смущенно касаясь между ягодиц и легко надавливая. Это так и будет: Чимин, выгибающийся, тяжело дышащий из-за постоянных стонов, раздвигает ножки, используя все возможности своего гибкого тела. И Юнги, неустанно трогающий его, и… Чиминова фантазия буксует на моменте их секса. Лаская, мягко надавливая и сжимая в привычных и новых чувствительных местах, Чимин доводит себя до финала. Очень и очень быстро. Быстрее, чем с Чжихё. Стыдно и хорошо. Чимин, развалившийся на постели, пытается отдышаться, переоценивая то, что случилось. Он вспоминает, что камера всё ещё должна снимать, но сразу собраться и встать не получается. Не хочется. В теле приятная нега, а глаза пытаются закрыться, но Чимин резко открывает их, когда слышит шум из гостиной. Неохотно, опираясь на постель, Чимин встаёт и двигается, чтобы отключить режим съемки. Он пересмотрит фотографии чуть позже, когда приведёт себя в порядок, еще раз примет душ и переоденется. Во что-то мягкое, невесомое. Чтобы отстранить себя от мыслей о шершавом кружеве.

***

Чимин привычно заскакивает в студию Юнги после занятий танцами и вводит пароль — дату своего рождения. Он ожидает увидеть хёна спящим — уже десятый час — или работающим. Юнги же задумчиво сидит на диване и читает переписку в телефоне. Подвиснув на мгновение, Чимин не удерживает дверь, и та громко хлопает. — Чимини, — Юнги моментально улыбается ему и хлопает по месту рядом с собой, — подожди, мне что-то пытаются втереть из агентства насчет новой песни. Кивнув, Чимин устраивается под боком и осторожно кладёт ладошку Юнги на бедро. Он вспоминает утренние эксперименты и смущенно прикрывает глаза. Фотографии получились… разные. Некоторые смазанные — эти почти все пошли на удаление, некоторые с плохих ракурсов — тут удалил все, без сожалений. Часть настолько смущающие и пошлые, что Чимин хотел их удалить, но не смог, думая потом отправить что-то Юнги. Утро оставило на нем след. Несмываемый водой, танцами, разговорами — зудящий след ожидания. Даже сейчас Чимин сидит и думает, вспоминает, как представлял Юнги на себе: его руки, губы, его голос. Это правильно — то, что они не спешат? Чжихё Чимин ждал несколько месяцев, совершенно не испытывая желания заниматься с ней сексом, но Юнги… Когда Юнги вчера поднял его на руки, усадил на пульт, Чимин завёлся так, что едва сдерживался, лишь бы позорно не потереться о ногу. Они вроде не встречаются, но ведут себя как парочка — это последствия их дружбы? Чимин вроде просил немного времени, но сейчас хочется большего. Надо намекнуть? Или лучше сказать прямо? Или ждать, пока Юнги сделает первый шаг? Раздраженно заворчав, Чимин пытается отвлечься, но тщетно. Секс до первого свидания — это хуевая идея или самая лучшая? В конце концов, Чимин припоминает Миновы же слова — для Юнги все их встречи были свиданиями. Можно ли считать, что они уже давно могли бы трахаться, но из-за глупого недопонимания не получают того, чего так желают. Запыхтев, Чимин сжимает ногу хёна чуть сильнее, неосознанно привлекая внимание. — Пять минут, малыш. Малыш. Чимин прячет улыбку, зарываясь Юнги в шею. Ему нравится быть малышом, чувствовать себя опекаемым. «Может быть», — он серьезно думает, покусывая губы, — «может быть все же надо сказать прямо». Чимин и Юнги всегда ценили прямоту. Это правильно — быть честными и… обсуждать. Всё на свете и особенно их отношения. Чимин взволнованно ёрзает и ловит себя на мысли: а если ему не понравится, так же, как не понравилось с Чжихё? Но тут же одергивает — это просто невозможно, да, совершенно невозможно, потому что даже поцелуи с Юнги заводят его сильнее, чем с ней. — Ты чего пыхтишь, Чимини? — Я… — Он сглатывает, набираясь решительности. — Я, ну… — решительно тает на глазах, но неуёмное желание растёт. — О сексе думаю. Вот. Между нами, — непонятно зачем уточняет Чимин. — И что думаешь? — Юнги, кивнув, откладывает телефон в сторону. Он хватает свободной рукой его ладошку и начинает перебирать пальчики. — Мы можем обсудить это сейчас, но если ты- — Сейчас, — пищит Чимин, зажмурившись. Он мысленно бьёт себя по лицу, заставляя собраться. Не должно быть так стыдно. — Так, я вроде… — Чимин неохотно отстраняется, удобно усаживаясь боком. Теперь он видит внимательный взгляд Юнги. Они оба смущаются — это знание странным способом успокаивает. — П-просто, думаю, я хочу чуть больше, чем п-поцелуи. И, м-м-м, я не… у меня нет опыта, с парнями, так что, я, ну. Аргх. Чимин недовольно вздыхает и тут же с хныканием падает Юнги на коленки. Тихий легкий смешок хёна в ответ разбивает скопившееся напряжение — Не смейся. — Чимин возвращается в прежнее положение, и Юнги моментально обхватывает его лицо ладонями. Чимин ластится, жмурясь от удовольствия. — Я просто не знаю, хочешь ли ты так же? И какой темп правильный? И мы столько лет знакомы, что я просто не чувствую грань, — Чимин неопределенно машет ладошками, — и есть ли вообще эта грань. Но просить тебя вести меня слишком нагло, и- — Не нагло. — Юнги наклоняется для мягкого поцелуя. Короткого и нежного поцелуя, но даже так он заставляет дрожать, желая большего. — Отвечая: да, я тоже хочу, Чимини, и, да, я тоже не знаю, какой темп правильный. Но вот в чем прелесть, — его голос соблазнительно понижается, заставляя Чимина тяжело дышать, — мы сами можем решать, какой темп правильный. Чимин вскрикивает от неожиданности, когда Юнги опрокидывает его на спину и нависает сверху. — Этот диван, конечно, не самый удобный, но то, что я хочу… — Юнги втягивает его в глубокий долгий поцелуй, ловко проникая пальцами под свитер. — То, что мы можем сделать, — этот диван явно позволит. — Что же? — Чимин спрашивает, но тут же давится стоном. Юнги, задрав его свитер, прижимается губами над пупком, посылая волнами мурашки по телу. Его рот, такой горячий, неторопливо двигается, изучая все, что попадается на пути. Языком Юнги обводит мягкие изгибы пресса, зубами прихватывает немного кожи, вбирая её в рот. Его пальцы тоже не остаются на месте, пересчитывая рёбра, двигаясь то вверх, то вниз, лаская и вынуждая выгибаться. Чимин так этого хотел. Этого и больше, чтобы Юнги наслаждался его телом, находил нежные места, целовал их и кусал. — Если будет слишком, — Юнги на мгновение отрывается от мягкого животика, возвращаясь лицом к лицу к Чимину, — просто останови меня. — Хорошо. Чимин не знает, какое «слишком» имеет в виду Юнги, но мысленно обещает себе не молчать и не терпеть. Один раз желание угодить партнёру подвело его, и во второй раз он так не ошибётся. Расслабляясь под поглаживаниями, поцелуями, привычно наслаждаясь уже полюбившимся жаром, Чимин пытается осторожно, не задевая Юнги, снять свитер. Ему нравятся прикосновения губ к телу. Он вздрагивает от касаний, ярко и четко ощущая каждое. Не сдерживая короткие мягкие звуки, вырывающиеся изо рта, — еще не стоны, но совсем скоро они будут наполнять студию, — Чимин прогибается в пояснице. Он разводит ноги, неосторожно задевая колени Юнги. В прошлый раз они так упали, в этот — его ловят и удерживают за бедро. — Вот сюда. — Юнги устраивается у него между ног и замирает напротив края джинс. — Можешь закинуть мне на плечо, давай. Чимин приподнимается на локтях и во все глаза смотрит на Юнги. Это делает Чимина слабым, жаждущим. Закинув, как и было сказано, ногу на чужое плечо, Чимин не может её расслабить. Боится в полной мере отпустить себя. Не получается и когда Юнги осторожно ведёт носом по вставшему члену, надавливая на него через ткань. Некстати Чимин вспоминает, как ласкал себя утром, трогал под кружевом. Сейчас ощущения кажутся новыми, но перекликаются со старыми — что он делал себе сам, что он делал с Чжихё. Чимин задыхается, когда Юнги осторожно расстёгивает джинсы. Сначала пуговку, следом — прихватывает собачку зубами и тянет её вниз, продолжая прожигать Чимина внимательным требовательным взглядом. Чимин читает это в нём: «Скажи, и я остановлюсь». Чимин не хочет, чтобы Юнги останавливался. Задержав дыхание, Чимин приподнимает бёдра, помогая приспустить джинсы с бельём. Первое прикосновение — мягкий нежный поцелуй посылает от паха вверх приятную дрожь вперемешку с мурашками. Это хорошо. Юнги открывает рот и заглатывает его член, начиная методично посасывать, лаская языком. Когда Чимин опускается лопатками на диван, то зарывается пальцами в волосы и ведёт ладони назад, расчесывая прядки. Его выгибает, хочется двинуть бёдрами вверх, толкнуться в горячий жаркий рот. Мыслей нет, даже одной маленькой навязчивой. Есть только разбивающее на кусочки наслаждение от ласки. Чимин чувствует скольжение рта от головки до основания, ему хочется двигаться в одном темпе с этим ртом, и он пытается, но Юнги надавливает на таз, прижимая к дивану. Чимин подспудно ждёт слов, но все куда страшнее и слаще. Юнги двигается быстрее, помогая себе рукой. Чимину кажется, что он делает всё одновременно: ласкает яички, сжимает талию ладонями, надавливая на внутреннюю сторону бёдер. Чимин понимает, что долго не продержится. Чимин громко, высоко стонет, цепляется пальцами за волосы Юнги и следом отпускает их. Он сжимает край дивана, но выпускает его из-за вспотевших ладоней. Рыская рукой в поисках того, за что бы ухватиться, Чимин, кажется, что-то сталкивает, роняет, в чём-то путается. И успокаивается, стоит Юнги переплести с ним пальцы. Он скоро, совсем скоро — низ живота поджимается, а ноги дрожат, пуская по бёдрам ощутимую волну напряжения, заставляя мышцы гореть. Чимин пытается сказать это Юнги, чтобы тот отстранился, но его рот способен, кажется, только стонать, выпуская наружу всхлипы с короткими, но звонкими вскриками. Финал наступает вместе с черными пятнами перед глазами. Не сдержавшись, Чимин выгибается, его подкидывает на диване, а ногами он сжимает Минову голову. Чимин стирает со лба выступившие капельки пота и пытается отдышаться. — Не слишком? — Юнги опять нависает над ним, облизываясь, как сытый кот. — Это… мне… — Чимин пытается собрать себя воедино, но получается только часто-часто дышать и осоловело моргать. Кажется, у него подскочило давление, иначе почему так кружится голова, объяснения нет. — Я… — Твоя реакция льстит. — Юнги хмыкает, довольно улыбаясь, и целует его в носик. — Давай-ка позаботимся о тебе. Чимин рассеянно кивает, не понимая, что надо делать, но Юнги справляется сам. Он натягивает ему джинсы обратно, бережно поглаживая вялый член. Это смущает, но в то же время — приятно утешает. Заставляя себя сесть на диване, Чимин кидает любопытный взгляд Юнги между ног, замечая, что в его спортивных штанах тоже есть… напряжение. — Я могу? — Когда Юнги усаживается на диване, Чимин подползает ближе и кладёт ладонь на член. Горячий. Сжав, он переводит взгляд на удивлённого хёна. — Я не уверен, что смогу… ртом, н-но… — Ты не обя- — Я хочу. — Чимин, прильнув под бок, запускает ладошку Юнги в штаны, заставляя того подавиться воздухом и заткнуться. Член горячий, довольно-таки толстый — не получается даже обхватить пальцами в кольцо. Достав его, Чимин почувствовал себя исследователем. Высунув кончик языка наружу, он водит ладошкой по всей длине, думая, как хёну нравится. — Как мне… что тебе нравится, Юнги? — Сильнее, — Юнги обхватывает его ладошку своей, направляя, — вот так, малыш, да. Погладить тут пальчиком. Чимин завороженно смотрит, как Юнги откидывает голову назад, оголяя шею. Невыносимо тянет поцеловать её, коснуться дёргающегося кадыка, тоже оставить засос. Обводя пальцем скользкую головку, Чимин поддаётся желанию, прихватывая губами солоноватую кожу под челюстью. Он чувствует пульс — быстрый, сбившийся — и заводится с новой силой. Понимая, как именно Юнги нравится дрочить, Чимин делает это — выдерживая движения в одном ритме, он водит, так и не сумев сжать кулак полноценно. Облизнувшись, Чимин кидает взгляд на сведённые на переносице брови Юнги и решает просто попробовать. Он наклоняется и касается головки легким невесомым поцелуем. Гортанный стон, движение бёдер вверх — Юнги все делает это одновременно, однозначно наслаждаясь маленькой импровизацией Чимина. Он трогает крошечную дырочку в центре кончиком языка, обводит её по краю и заглатывает головку в рот, пытаясь понять, нравится ли ему. На вкус странно, на ощупь приятно. Чимин всасывает головку в рот, интенсивно двигая губами, массируя уздечку, и входит во вкус. Ладошкой он опускается до самого низа, сжимает и сдавливает. Ловя приятную дрожь в теле Юнги, Чимин перестаёт сомневаться в себе и пытается взять немного глубже. — Не надо, малыш, — Юнги проводит пальцем над чиминовой бровью, стирая капельки пота, — мне и так хорошо, не старайся слишком сильно, договорились? Чимин мычит, тут открывая для себя новый эффект, — вибрация от мычания проходится от головки по всей длине, даря Юнги наслаждение. Хочется угодить, хочется быть послушным, правильным, хочется отплатить той же монетой, и на короткое мгновение Чимину кажется, что он не сможет. Все сомнения рассыпаются, когда Юнги хватает его за волосы и отводит голову назад, а сам кончает в кулак. — Но я, — Чимин завороженно смотрит, как из кулака вытекает белёсая сперма, — же мог- — Кончать на лицо тебе я буду в другой раз. — Юнги коротко целует его, прежде чем потянуться за салфетками и прибраться. — Если ты, конечно, захочешь этого. Смотря на то, как Юнги осторожно вытирает ладони, Чимин думает, что — да. Он точно захочет всё, что хён предложит.