Научи меня не бояться

Чимин неловко топчется у подъезда, думая, как поступить лучше — позвонить в домофон или на мобильный. Поспешно сбегая от Чонгука с Тэхёном, он совсем упустил, что надо было Юнги предупредить о неожиданном визите с просьбой о ночевке, особенно сейчас, когда тот и так занят сверх меры. Переминаясь с ноги на ногу, Чимин едва успевает отскочить в сторону, когда дверь распахивается в его сторону. — Чимин? — Чимин моргает, не сразу ориентируясь в пространстве — перед ним стоит взъерошенный, немного помятый, совершенно реальный Юнги. — Ты что тут делаешь? — Чонгук и Тэ, в общем, — краснея, Чимин не может сдержать взгляд и скользит по широкому вырезу горловины, зацикливаясь на ключицах, на шее, на виднеющейся груди, — ну, они там вместе, и я как бы лишний. Не знал, куда мне ещё… Он неопределенно взмахивает рукой и пытается успокоиться. Обычно Чимин видит другого Юнги: нормально одетого, немного сонного или же, наоборот, перевозбуждённого от кофе, такого, собранного. И сейчас — домашний, мягкий, невероятно родной Юнги, выскочивший на улицу в одних тапочках, шортах, не скрывающих коленки, и в свободном оверсайзе, — сбивает с мыслей. И ног. Чимину надо успокоиться, но он продолжает неприлично пялиться, перескакивая взглядом с коленок на шею, на губы и обратно. Юнги хихикает. Непривычно легко и мило. А после — осторожно цепляет за локоть и отводит в сторону от прохода. И там, где они никому не мешают, — наклоняется и целует. — Рад тебя видеть, — они не увлекаются, и в этом есть непривычная обыденность, — я вообще-то в магазин выскочил, оказывается, в холодильнике… — Минов взгляд соскальзывает с Чиминовых глаз на губы, и Чимин это видит так близко и отчетливо, что перехватывает и так предающее дыхание. — …пусто. Составишь мне компанию? Вещи можем занести. — Да я в машину кину, — Чимин кивает за спину, — позаимствовал у Чонгука за моральный ущерб. Есть список? Списка нет, потому что Юнги его никогда не составляет. Покупая продукты по велению сердца и желудка, он тратит обычно намного больше, чем рассчитывает, и Чимина это забавляет. У них с Тэхёном список есть, как раз чтобы экономить и контролировать общие траты. Так, обсуждая плюсы и недостатки наличия планов в повседневной жизни, они пешком добираются до круглосуточного магазина. Уже там, забивая тележку продуктами, Чимин понимает, что они могли подъехать на машине — нести явно большие пакеты обратно не так удобно, как везти их, но… — Это что за зелёная дрянь? — Юнги, скептично выгнув бровь, смотрит на капусту и лежащие рядом листья салата. Чимин как раз выбирает огурчики и не сразу ориентируется, какую именно зелень назвали дрянью. — Ты о какой конкретно? — Да обо всей этой. — Юнги тыкает пальцем еще на сельдерей, рукколу и почему-то морковку. — Почему, нет, зачем… мне кажется, нам достаточно ребрышек? — А как же кимчи? — Чимин непроизвольно выпячивает нижнюю губу, дуясь. — Надо следить за балансом, к мясу — зелень, к алкоголю — еда, это если не переходить к глобальным вопросам. — К музыке — текст, а к танцу — песня? — Юнги качает головой, но не спорит, только придирчиво смотрит на дату на капусте. — Слушай, давай кимчи купим готовую — её готовить заебёшься. — Под укоризненным чиминовым взглядом Юнги не сдувается и не отступает. — А если хочешь свою капусту, то купим, просто более свежую. И чеснок, последний зубчик я потратил на вампира. Чимин смеётся и соглашается поискать капусту посвежее, но её просто нет. Они добирают еще специи, перебирают полку с перцами, находят самый острый по виду. Юнги берёт курицу в панировке — на завтра и, может быть, послезавтра. В последний момент, уже двигаясь к кассе, Чимин вспоминает о рисе, здраво рассудив, что, будь у Юнги дома рис, то не пришлось бы тратить время на поход в магазин. Взято и соджу с пивом, и чипсы, и моти сомнительного качества. Выходит столько, сколько тащить по большей части лениво, но Юнги ловко забирает пакеты, отмахиваясь от помощи. — Лучше возьми ключи с кармана, — Юнги поворачивается боком, когда они уже на улице, — левый. Там и карточка от квартиры, не перепутаешь. Лазить по карманам, даже с разрешения, Чимину кажется чем-то интимным, но он подчиняется. Он старается не смущаться, когда засовывает ладонь в карман, но щеки всё равно вспыхивают красным. Чимин быстро нащупывает нужное, шустро высовывает руку обратно и победно вскидывает её вверх. Юнги беззлобно посмеивается на эти действия. Дорога до дома не такая и длинная — она освежает, стирая любые намёки на сон. Чимин глупо улыбается и старается смотреть в асфальт, но взгляд то и дело соскальзывает на Юнги. Поход в магазин, такой простой, ничуть не смущающий и не неловкий, безумно радует, заставляя забыть обо всем. О важном, о неважном, о Тэхёне и его проблемах, о нём же с Чонгуком, возможно, сейчас занимающихся сексом. — Я за вещами, — спохватившись, говорит Чимин, когда натыкается взглядом на машину Чонгука. Немного суетливо, путаясь в связках ключей, он все же отпирает дверцу и забирает рюкзак. Придирчиво осмотрев салон — не забыл ли он что-то мелкое, — Чимин возвращается к Юнги и быстро говорит, когда подходит к двери подъезда: — Прости-прости, я сейчас открою. — Не торопись, — мягко отвечает Юнги и проходит первым. Уже внутри, поставив пакеты на пол, он притягивает Чимина за шею для долгого и сладкого поцелуя, откровенно наслаждаясь минутным уединением.

***

Поцелуи не заканчиваются и в квартире. Чимин пытается нарезать огурцы для закуски, но горячие губы на шее и такие же горячие ладони под футболкой его отвлекают. Рёбрышки уже маринуются, и им надо хотя бы полчаса, чтобы пропитаться перед жаркой — причина, по которой Юнги бездельничает и отвлекает Чимина. Получается у него очень даже хорошо. Чимин откидывает голову назад, подставляясь под поцелуи. — Юнги. — Чимин упирается затылком в его плечо и поворачивает голову набок, прицеливаясь к кромке ушка, чтобы её укусить. — Это нечестно. Я тебя не отвлекал. — Не отвлекал. — Юнги не спорит, но и не останавливается. Он проскальзывает пальцами ниже по животу под резинку спортивок и бельё. Чимин задерживает дыхание, чувствуя, как пальцы скользят по гладкому лобку вверх-вниз, словно не веря, что там теперь пусто. Крупно вздрагивая от этого ощущения, Чимин проворно разворачивается в объятьях и тянется за поцелуем. Его слишком заводит эта ласка. — Ты… — Пытаясь что-то сказать, Юнги отрывается от губ, но Чимин его не отпускает, слишком смущаясь того, что может услышать. — Да подожди, я хочу увидеть. — Уви- — Чимин давится словом, когда Юнги, не слушая, опускается на колени и тут же утыкается носом в живот, скользит губами ниже, опуская одежду. — Юнги! — Не могу поверить. — Поцелуи в таком месте смущают так же сильно, как и возбуждают. — Когда ты?.. — С-сегодня. — Чимин сжимает ладонями край столешницы, жмурясь от ощущения мягких губ около члена, горячего дыхание и острого кончика носа, который немного щекочет, но это скорее приятно. — Юнги, ах~ Он снова это делает. Обхватив губами головку члена, Юнги посасывает её, но отвлекается, переключаясь на вылизывание гладкого, мягкого лобка, и возвращается обратно. Стон, напоминающий скулёж, вырывается сам по себе. Чимину хочется толкнуться глубже, ощутить, как стенки горла сдавливают головку. Язык Юнги нереальный — ловко и уверенно он доводит Чимина до финала в считанные минуты, лишая способности хоть как-то функционировать. Ноги подкашиваются, но Юнги спасает от падения, подхватывая за талию. — Чёрт, — Чимин разворачивется и упирается руками в стойку. Ему надо отдышаться. — Как-то слишком… быстро. Мне даже неловко. — Хех, — Юнги жарко прижимается сзади, прикусывая шею и потираясь стояком о Чиминову задницу, — будет мне комплимент. Чимин ощущает, как по голым ягодицам скользит спрятанный под слоем одежды член. Он на пробу двигает задницей, пробуя попасть в ритм, с которым о него трётся Юнги, и пищит. Чимин чувствует, как ему разводят половинки в стороны, погружаясь между ними толстым горячим членом. Он нервничает, смущается, сжимает и разжимает ягодицы, совершенно не контролируя себя, и путается в мыслях — как бы это было кожа к коже. — Т-ты можешь… — Чимин, заикаясь, пытается здесь и сейчас решить для себя: готов ли он или лучше подождать. Жар от одного только предвкушения растекается по телу, подбивая закончить фразу, но Чимин колеблется. Словно чувствуя его нервозность, Юнги замирает и мягко целует за ушком. — Мне остановиться? Это так смущает — тереться друг о друга на кухне. Чимина охватывает нереальность момента, и в то же время крепкие, поддерживающие руки Юнги на талии, его дыхание, тяжелое, касающееся скулы, заставляют верить, что это всё по-настоящему. Мелочи возвращают Чимина в реальность, заводя с большей силой и заставляя желать почувствовать все кожа к коже. — Н-нет, — Чимин заводит руку за спину и неловко пытается подцепить кромку чужих шорт, — н-наоборот, ты мог бы, мог бы… — Юнги осторожно отпускает его одной рукой, второй продолжая крепко поддерживать, и помогает Чимин нащупать резинку. — Д-да, чтобы без одежды. — Ты уверен? — От заботливого, мягкого тона Чимин тает и лишь сильнее убеждается — уверен. Ему интересно, он хочет быстрее пройти этот смущающий рубеж и упасть в Юнги полностью. Разделить с ним всё — от синхронного движения их тел в постели до покупки билетов куда-нибудь в поездку. — Хорошо, — говорит Юнги и покрывает шею Чимина поцелуями, помогает им раздеться до конца. Он не торопится притираться так же быстро, как это было в одежде, — сначала проводит ладонью по ягодицам, разминая половинки, разводит их в стороны и невесомо касается тонкой расщелины. Чимина прошибает током — когда он пробовал ласкать себя там самостоятельно, было не так… чувствительно. Сейчас же пальцы с немного грубой кожей на подушечках скользят в глубине, раз за разом проходясь по сжимающимся мышцам ануса, и это слишком. Чимин прогибается в пояснице с громким вздохом. Он оттопыривает попку, подставляясь под прикосновения и желая ощутить как можно больше и всё сразу. — Малыш, я могу немного пошалить? — Прошептав это и дождавшись Чиминового кивка, Юнги вновь опускается на колени и целует его крошечные впадинки на пояснице, сразу же оглаживая их большими пальцами. Его рот не останавливается на этом, спускаясь ниже и ниже, пока он не реализует то, о чем писал вчера ночью. Чимин громко стонет, не сдержавшись. Влажный горячий язык смущает его неимоверно, но заводит с полуоборота, заставляя дёрнуться опавший от оргазма член. Мысли, преследовавшие его о том, что это — грязно, странно, неприятно, — исчезают с каждым новым мазком. Юнги явно любит это дело, потому что разводит ягодицы в стороны, открывая для себя больше пространства для смущающе невинных поцелуев в самый центр сжимающейся дырочки. Чимин не способен даже что-то сказать. Он сгибает одну ногу в колене, больно, но сейчас не ощутимо, стукаясь о шкафчик. Пальчики на стопе подгибаются, а желание выслужиться охватывает его с небывалой силой, провоцируя теперь подаваться тазом назад. Юнги урчит и обхватывает бёдра, вжимаясь в промежность лицом. Он так же жаден до Чимина, как и Чимин до него. Юнги не проникает внутрь, старательно вылизывая снаружи. Его пальцы сминают мягкую кожу ягодиц, массируя и играясь, а рот, не зацикливающийся только на одном месте, скользит, кажется, по всему доступному пространству. Чимин чувствует мягкие укусы везде: в чувствительном местечке на сгибе попки и ноги, на копчике, на бедре сбоку, на бедре внутри. Последнее заставляет его особенно четко дёрнуться и сдвинуть доску с огурцами и ножом вбок. Чимин ложится на столешницу, упираясь ладонью в стену, и старается отдышаться. Ему жарко и хочется раздеться, но совершенно не хочется отвлекаться от того удовольствия, что дарит ему Юнги. Когда Юнги от него отстраняется, Чимин недовольно хнычет, но тут же захлопывает рот, клацая зубами, — к нему прижимаются обратно, проскальзывая членом меж ягодиц. Это ничуть не хуже — горячий, толстый член скользит по тому же маршруту, что и язык раньше, но ощущений значительно больше. И теперь по пульсирующему анусу двигается бархатная головка. Чимин помнит, какова она на ощупь, слишком отчетливо для того, кто трогал её лишь однажды. Юнги ускоряется — он выскальзывает из плотно обхватывающих его ягодиц, проходится ниже, толкаясь сзади в поджавшиеся яички, и скользит дальше, между ног, делая пробные толчки. — Чёрт. — Юнги пропускает смешок и проводит ладонью по Чиминовой пояснице. — Я мог бы так двигаться вечность, у тебя невероятные бёдра, малыш. Приосанившись, Чимин крепче сжимает бёдра. Он наслаждается, как между ними скользит горячий член, смазывая кожу капельками сочащегося предэякулята. Его охватывает желание понять, каково это было бы… было бы выше. Когда проникают внутрь — это так же приятно? Это так же возбуждает, как сейчас, когда Юнги не только толкается между его ног, но и оглаживает бока, талию, сжимает пальцы на ягодице. Будь они в постели — Юнги целовал бы его? Шептал бы пошлости? Чимина охватывает предвкушением, и он гортанно стонет, когда Юнги проскальзывает большим пальцем меж ягодиц и нажимает на сжимающуюся дырочку. Давление не грубое, приятно дополняет то, как трахают его бёдра. Задрожав от возбуждения, Чимин опускает ладошку на свой член и крепко сжимает его, дурея от того, сколько и сразу он чувствует. Толчки, ранее равномерные, становятся более резкими, хаотичными, а палец не просто давит, но и начинает плавно обводить колечко мышц по кругу. Ласки так много, и она везде, что финал накрывает Чимина во второй раз. — Чимини, я могу… на бёдра? — Юнги говорит с паузами между словами — дыхание подводит его, но не настолько, чтобы стонать. Кивнув, Чимин плотнее обхватывает свой член в кулак, ожидая новых ощущений. Сперма оказывается горячей и жидкой. Капли стекают по коже, будоража и отправляя по телу мурашки. Юнги не отстраняется, кончив, он льнёт ближе, обнимая и покрывая поцелуями плечи, шею, тыкаясь носиком в щеку, — Чимин поворачивает голову для поцелуя. — Надо прибраться, — капризно говорит Чимин — двигаться не хочется. — И закончить готовку. — Угу, — мычит в ответ Юнги и прижимается теснее, разворачивая Чимина к себе лицом. Они оба со спущенными штанами, и это до глупого неловко, смешно и удивительно уютно. Словно между ними нет каких-то границ или же они как раз сейчас занимаются тем, что стирают их. — Надо. Улыбаясь друг другу в поцелуй, они чмокаются в последний раз и, не сговариваясь, начинают приводить себя и кухню в порядок. Юнги достаёт влажные салфетки и чистит Чиминову попку, легонько шлёпнув напоследок. — Хён! — Натягивай штаны, Чимини. — Юнги целует его в щеку, не зная, что шлепок только подстёгивает Чимина на очередной раунд ласк. — А то мне сложно будет удержаться. Но, — он недовольно вздыхает, — надо поесть. — Ты не ел весь день? — Этот факт мгновенно сбивает всё веселое настроение. — Ну, Юнги-и-и… — Я пил кофе и какое-то питательное говно, которое принёс Хосок, — отмахивается Юнги и разворачивается к, наверное, уже перемариновавшимся рёбрышкам, — зелёный смузи-хуюзи, вы с ним помешаны на этом? Такое дерьмо, мне блевануть хотелось, а он пил аж причмокивая, ну в самом деле… Чимин со смешком подходит ближе и разворачивает ворчащего Юнги, закидывает ему руки на плечи и смотрит. Морщинка у него меж бровей разглаживается, взгляд смягчается, а губы растягиваются в улыбку. Такой вид — теплый, влюблённый — невероятно преображает его лицо, делая ранимым. Чимин не знает, как выглядит его собственное лицо, но догадывается, что, наверное, очень похоже. Потому что они целуются. Долго и глубоко, но не давая перерасти тому нежному затаившемуся между ними чувству в более страстную версию, поджигающую изнутри.