Научи меня не бояться

Чимин осторожно ёрзает, боясь разбудить Юнги, но тут же резко открывает глаза, когда чувствует, что находится в постели один. Перевернувшись на спину, он смотрит на пустующую вторую половину кровати и по инерции пытается нащупать ускользающее ощущение тепла на простынях. Оно там еще определенно есть, а вот тесно прижимающегося, обнимающего и тепло дышащего в затылок Юнги — нет. Нахмурившись, Чимин садится на кровати и ждёт. Он не торопится соскакивать на пол. Мало ли, может, Юнги в туалет пошел или на кухню воды попить. Или перекусить. Часы на тумбочке показывает пять одиннадцать утра — на две минуты спешат, в сравнении с временем на телефоне, и Чимину хочется исправить это прямо сейчас, но он заставляет себя погасить экран. И подождать. Он никогда не отличался терпением и, когда проходит две минуты, а Юнги всё нет, с раздраженным пыхтением встаёт с постели — и отправляется искать. Чуйка говорит ему идти в студию, которую ему показали лишь мельком, но ради какого-то внутреннего нездорового желания доказать — он проверяет поочередно ванную комнату, гостиную и кухню. Естественно, там пусто, а вот под дверью в студию виднеется тонкая линия света. Чимин сначала стучит и, не получив ответа, — осторожно заглядывает. Юнги в наушниках, лица не видно, но легко представить его нахмуренные брови и красные от недосыпа глаза. Заглянув за плечо и увидев, что мелодия в программе работы со звуком приостановлена, Чимин старательно и громко кашляет и лишь после этого кладёт ладонь на плечо. — Чимин! — Юнги подпрыгивает на месте и делает сразу так много всего, что Чимин теряется. Он и стягивает наушники, и пытается закрыть программы, и, случайно кликнув «воспроизвести», хочет захлопнуть ноутбук. Тут Чимин вмешивается и не даёт ему так глупо потерять ночные труды. — Ты, э-э, не спишь. — Да ты гений не только в музыке, но и в выводах. — Чимин старается стереть колкость из голоса, но получается плохо. — Я вот удивлён, что ты не спишь. — Да, я… — Юнги глубоко вздыхает и уже спокойно нажимает на паузу, сохраняет прогресс и закрывает поочередно все вкладки. — Я не должен был, но… — Он опять вздыхает и трёт двумя пальцами глаза, видимо, подбирая слова. Чимин не должен был злиться. Да он и не разозлился и не расстроился, просто… Было грустно и тоскливо проснуться посреди ночи одному. Может быть, Чимин мимолётно подумал: «Его бросили», может: «Я недостаточно хорош, чтобы со мной спать». Сейчас уже и не поймать обратно тот момент. — Да ты мне ничего и не должен. — Чимин осторожно опирается на край стола. — Думаю, я просто хотел, чтобы ты спал и просто… выспался? — Он пожимает плечами и с улыбкой переплетает с Юнги пальцы, когда тот протягивает ладонь. — Я знаю, что такое хотеть, — Чимин машет свободной рукой на закрытый ноутбук, — закончить работу, но я также знаю, что уставший ты не сможешь этого сделать. — Кофе… — Кофе не заменит бодрость, — отрезает Чимин и, когда Юнги отодвигается от стола, охотно усаживается к нему на коленки. — Ты хоть немного поспал? — Может, пару часов. — Юнги пожимает плечами и внимательно скользит взглядом по Чиминовому лицу. — Не помню, во сколько мы легли. — На его губах мелькает игривая улыбка, но Чимина таким не отвлечь — он щипает Юнги за щёку. — Айщщ, Чимини. — Не пытайся- — Это ты подумал пошлость, а я просто сказал, что не помню… — Он не заканчивает фразу, принимаясь легонько щекотать Чимина за бок и заставляя того извиваться на коленях. — Юнги! — Запыхавшийся и раскрасневшийся, Чимин не успевает продолжить возмущаться, потому что Юнги, хитрый лис, его целует, ловко заканчивая диалог. И, конечно, надо бы отстраниться и еще немного попилить, но его губы так сладко сминают Чиминовы, а язык так ловко проникает в рот, что Чимин чувствует охватывающее его бессилие, готовое перетечь во что-то иное. — Ну Юнги-и-и… — Пять утра, нет смысла ложиться спать. — Юнги продолжает коротко целовать, делая паузы после каждого чмока. Чимин пытается углубить каждый из них, но терпит поражение, впрочем, не расстраиваясь и продолжая напирать. — И если мы не остановимся… — Минова рука скользит по ноге от коленки к паху, надавливая подушечками пальцев на внутреннюю сторону бедра. Чимин тихо, едва слышно, стонет и льнёт ближе, сжимая чужую руку ляжками. — Чимини. — Ты первый начал. — Споря из какого-то тупого принципа, Чимин перекручивается на коленях так, чтобы оседлать. Открытая поза с широко раздвинутыми ногами смущает настолько, что первым же порывом хочется вернуться в прежнее положение, но скользнувшие под шортики ладони останавливают. Они крепко обхватывают ягодицы, массируя их и посылая вдоль позвоночника ворох мурашек. — Юнги… Имя звучит на выдохе. Чимин прогибается, откидывая голову назад. Он цепляется за чужие плечи, крепко сжимая их, и наслаждается, как губы Юнги блуждают по шее, оставляя легкие невесомые поцелуи. Как Юнги прижимается ртом к плечу, прикусывает ключицу, приятно надавливая. Чимин поскуливает, привыкая к тому, что Юнги каждый раз выбивает из него такие постыдные звуки, и пытается расслабиться в чужой хватке. Сидеть в кресле не очень удобно, и впивающиеся в обнаженные ноги подлокотники отвлекают, но и уходить совершенно не хочется. Отдаваться в студии Юнги, у него на коленях, — в этом есть нечто особенное, нечто личное. — Хочешь в спальню? — Только если там мы будем спать. — Чимин ведёт ладошками, зарываясь в волосы Юнги. Ему совершенно никуда не хочется идти, но: — Тебе нужен сон, Юнги. — Мне совершенно точно нужен ты. — Юнги тихо хмыкает и приподнимает его, удерживая за попку так, чтобы можно было прижаться губами к торчащему соску через ткань футболки. — Мне прекратить? — Не-ет, — Чимин хнычет и вздрагивает на ощущение пальцев меж ягодиц, — но ты отвлекаешь меня. — Тц, какой я плохой, — бархатно мурлычет Юнги, потираясь кончиком носа о грудь, и со вздохом проводит руками по ягодицам выше, к талии — обнимая, а не лаская. — Вот, больше не отвлекаю, — сидя расслабленно и напрягая лишь колени, чтобы удерживать Чимина, он выглядит еще проказливее, — и мы всегда можем продолжить в спальне, знаешь, на кровати там. — На кровати надо спать, — с какой-то детской обидой, надувая губки, говорит Чимин, — и мне кажется, что ты опять сбежишь, даже если, — щёки горят, и смущение мешает закончить мысль, — д-даже если… ну, знаешь. — Знаю что? — хитро спрашивает Юнги, совершенно не помогая подобрать слова. Чимин облизывается, юрко проводя язычком меж губ, и внимательно всматривается в его лицо. Темные круги под глазами не кажутся таким уже большими, как пару дней назад, а белки не красные, без лопнувших сосудов. — Чимини? — У меня сложная дилемма, и ты не помогаешь её решить. — Ворча, Чимин проводит ладошками по Миновому лицу, разглаживая морщинки на лбу, трогая самыми кончиками закрывшиеся веки. Юнги красивый. Нет, Чимин всегда знал, что хён горячий, безусловно властный — никому не позволяет подчинять себя или обижать. Но, в общем-то, он никогда не задумывался о Миновой красоте в целом. И сейчас, в полшестого утра, это кажется невероятно важным, но язык немеет, сковывается от стеснения, и Чимин молчит, упрямо поджимая губы. — На самом деле, я выспался. — Хмыкая, говорит Юнги. — Обычно я сплю пару часов днём и вчера до того, как ты пришёл, — поспал. И после нашего ужина я тоже поспал, мне не очень-то много надо, главное, чтобы не будили. — Чимин чувствует, как под пальцами растягивается мягкая улыбка. — А тебя очень уютно обнимать, так что уснул я мгновенно. — Что-то я не видел у тебя подушек или игрушек, с которыми ты мог бы спать. — Чимин хихикает и возвращает ладони на шею Юнги. — У меня вот в кровати их несколько. Куда не повернусь — есть что обнять. Краснея пуще прежнего, Чимин прикусывает язык, чтобы не ляпнуть что-то еще. Господи, он же не ребёнок, чтобы спать в подушках и игрушках, но с ними так спокойно и комфортно, что отказаться невыносимо. С другой стороны, когда он засыпает с Юнги, ему точно не нужно ничего лишнего в постели. — Зачем мне подушки, если есть ты? — Юнги возвращает ладони на талию и поглаживает её. — Если хочешь спать, я могу лечь с тобой, пока не уснёшь, а потом уйду. Могу заменить себя плюшевым Кумамоном. — Пожав плечами, он скользит ладонями ниже, с каждым разом всё глубже проскальзывая под шортики. — Или мы можем… немного отвлечься от сна. Оставив мысленную заметку уточнить про Кумамона позже, Чимин, прикусив губу, решает, поддаться ли крошечному искушению. Вчера Юнги рассказал, что закончил текстовую часть диплома и что ему осталось только свести последний трек. Прогонять защиту он не планирует, отдаваясь на волю импровизации, тем более что в принципе вопрос его сдачи уже решен и осталась лишь «внешняя» часть. Проговорив все эти аргументы про себя еще раз, Чимин уверенно кивает и наклоняется для сладкого и томного поцелуя. Он чувствует, как Юнги моментально возвращает ладони на ягодицы и разводит их в стороны. — Чего хочет малыш? — Покусывая его нижнюю губу, Юнги осторожными круговыми движениями водит подушечкой пальца по анусу. Чимина бросает в жар, стоит ему вспомнить, как вчера там был язык Юнги, но не проник внутрь. Может, сейчас… может, стоит попробовать. Ведь если будет как-то не так — Юнги всегда остановится. — Т-ты мог бы. — Заикание получается само собой, выдавая, наверное, его с головой. Чимин пытается взять себя в руки. Он зажмуривается и старается говорить спокойно. — Твой палец, чтобы он… чтобы ты… п-просто ты вчера так. — Уши горят так, что аж припекает, но Чимин ощущает себя обязанным сказать все прямо. — Ты мог бы трахнутьменяпальцамихён. Как всегда, когда смущение достигает своего пика, — Чимин говорит всё быстро. Он весь сжимается, боясь получить в ответ шутку или грубость. Юнги не обижает и не насмехается в ответ — начинает покрывать мягкими поцелуями лицо и шептать что-то успокаивающее. Чимин не может разобрать. В ушах набатом стучит кровь, а глубокий Минов голос превращается в набор мяукающих звуков, сливаясь. Успокоившись, Чимин слышит: — Все что захочешь, Чимини, я никогда не сделаю тебе больно, если ты действительно чувствуешь себя готовым. — Да. — Часто моргая, Чимин фокусируется на лице напротив. — Просто не знаю, чего ждать, я никогда не пробовал, только читал кое-что в интернете. — Все будет хорошо, только мне надо сходить в ванную, — хмыкнув, он приподнимает уголок губ в ухмылке, — не держу, знаешь ли, в студии смазку и презервативы. — Хён! Чимин бьёт Юнги по плечу, шипя, но великодушно позволяет ссадить себя с колен на стол. Оставшись в одиночестве, он воровато осматривается и осторожно сдвигает в сторону бук с наушниками, чтобы те случайно не упали, подумывает о том, чтобы сложить стопочкой валяющиеся оторванные листочки из блокнота, но все же оставляет их как есть. Может быть, у них есть какая-то своя система на столе. Чимин предвкушающе вздрагивает и качает ножками. Ему даже не хочется строить предположения, как все пройдёт, понравится ему или нет, — он полностью вверит себя Юнги. — Эти шортики тебе идут. — Вернувшись, Юнги ставит на стол баночку с дозатором и бросает рядом парочку презервативов. — Лет сто их не носил, — он ведёт ладонью по ноге, запуская руку под шорты, — да и смотрелся я в них смешно. — Я бы посмотрел. — Чимин судорожно вздыхает и подаётся навстречу, разводя ноги в сторону и подпуская к себе Юнги как можно ближе. — М-мы, мы как?.. — Тебе удобно на коленках сидеть? Чимин задумывается, вспоминая, как чёртовы подлокотники впиваются в ноги, но решает — можно перетерпеть. Тем более, когда Юнги начнёт действовать, всё перестанет иметь значение. Он кивает и едва удерживается от визга, когда его возвращают на прежнее место. — Разве не надо было снять шорты? — спрашивает Чимин с предвкушением ожидая ответа. — Успеется. — Ущипнув за ягодицу, Юнги притягивает второй ладонью его за шею для поцелуя. Чувствуя, как его потряхивает от предвкушения, и более того, зная, о чём они договорились, — Чимин пылко отвечает и охотно открывает рот шире, приглашая к себе ловкий язык. Поцелуи заводят так же сильно, как Миновы руки, блуждающие по телу. Юнги стягивает с него футболку и откидывает куда-то в сторону. Чимину нравится быть полуголым, он ластится, подставляется под мягкие прикосновения и совсем не хихикает, когда пальцы Юнги с силой давят в обычно щекотных местах. Громко выдыхая с глубоким стоном, Чимин выгибается и отстраняется, но только для того, чтобы в ответ раздеть Юнги. — Мне нравится, когда ты такой смелый. — Юнги прикусывает его шею и опускает руки, чтобы приспустить шорты с бельём. Чимин не замечает, когда Юнги успевает воспользоваться смазкой, но прекрасно чувствует её скользящий эффект на коже. Пальцы теперь двигаются настойчивее, обозначая края дырочки, и у Чимина получается дышать через раз. Безумно сильно хочется потереться о чужое колено, чтобы разбить собирающееся напряжение в паху, но одновременно с этим — совершенно не хочется пропустить момент, когда Юнги введёт палец. Чувствуя, как пульс, сконцентрировавшийся в сжавшемся колечке мышц, отбивается от подушечек Миновых пальцев, Чимин пытается расслабиться. Он читал об этом — не стоит слишком сжиматься, не стоит нервничать и поддаваться панике. Юнги водит кончиком носа по Чиминовой шее, шумно дыша и урча что-то о том, как ему нравится. Он захватывает в рот мочку уха, посасывая её и легонько цепляя зубами нежную кожу. Чимин отвлекается на это, ощутимо расслабляясь, — перестаёт впиваться ногтями в плечи Юнги, но не разжимает пальцы, удерживая контакт. Чимин вздрагивает, когда горячий рот касается его. Прикосновение получается обжигающе горячим, полностью забирая на себя Чиминов фокус внимания. Ловко улучив момент, Юнги вводит один палец, раздвигая плотные стеночки. Чимин дрожит. Ему хочется отстраниться от проникновения, и хочется, чтобы оно не заканчивалось, хочется глубже, хочется меньше, хочется, хочется, хочется. Чимин совсем теряется, когда едва не падает спиной на стол. Юнги его ловит, прижимает к себе и начинает медленно двигать пальцем внутри. Чимин слышит шумное дыхание, созвучное со своим собственным. Он ведёт ладошкой от плеча выше, царапая загривок, зарываясь пальцами в волосы. Сложно однозначно решить, хорошо или плохо ему сейчас, но он уверен, что не неприятно, — осторожное скольжение внутри не приносит дискомфорта или боли. Это просто странно. Непривычно странно, полно, но, пожалуй, может быть, даже… Ах~ Приятно. Чимин не знает, что Юнги сделал, не может собраться с мыслями, но негодующе хнычет, когда тот пытается вывести палец наружу. Он насаживается. Это получается так легко и правильно, теперь абсолютно совершенно точно хорошо — Чимин повторяет движение тазом раз за разом, высоко постанывая от ощущений. — Хорошо, малыш? — голос у Юнги хриплый и ниже обычного. Чимина пробирает, и от этого он охотнее двигается на пальце. — Как думаешь, сможешь принять второй? — Д-да, ах, это т-так непривычно, но так хорошо, Юнги. — Чимин не знает, как помочь, но он расслабляется, готовясь понять, каково это, когда в тебе больше пальцев. — Я всё делаю правильно? — Даже лучше. — Чимин чувствует поглаживающее прикосновение рядом с первым пальцем и замирает, желая в полной мере ощутить, как в него будет проникать второй. — Ты превосходен, детка, лучше всех. Чимин приосанивается на щедрую похвалу и скулит, когда принимает рядом с первым второй палец. Юнги раздвигает мышцы еще шире, и от этого натяжения становится так приятно, чертовски приятно. Это как гудящее напряжение в мышцах после интенсивной тренировки, приносящее удовлетворение. Чимин широко открывает рот, хватая им воздух, и пытается насадиться самостоятельно, но Юнги проворнее. Чимину не удаётся сдержать вскрик, когда два пальца резко и быстро проникают до самого основания и остаются там. Чувствуя, как округлые подушечки поглаживают стеночки изнутри, Чимин дрожит, непроизвольно сжимаясь на пальцах и тут же разжимаясь, боясь сделать больно. — Умница, — Юнги мелко двигает пальцами внутри, — ты такая чувствительная крошка, Чимини, такой сладкий малыш, вечность бы держал тебя на коленках. Хочется возмутиться и сказать, что коленки устали бы его держать, но Юнги так чудесно толкается в него пальцами, добавляя еще один, что слова кажутся лишними. Они будут мешать, перекрывать другие звуки, сбивать искрящееся внутри возбуждение. Чимин растворяется в том, как внутри него двигаются, как растягивают, наполняют. Он чувствует знакомое потряхивание вдоль тела, мурашки, скользнувшие вдоль позвоночника, и совершенно не жаждет заканчивать то, что происходит. Чимин легко откидывается, продолжая держаться за широкие плечи, и находит, кажется, совершенно невероятный угол, насаживаясь под ним на пальцы. Все получается так легко и естественно, так, как никогда прежде, и Чимин высоко стонет, невольно ускоряясь. Что-то в том, как часто и глубоко происходит проникновение, его цепляет, заставляя повторяться. Ему совершенно плевать на собственный член — трения и давления о шорты, кажется, достаточно, так что Чимин не отвлекается ни на что другое. Растворяясь в наслаждении, он напрягает мышцы бёдер, толкая их вверх-вниз, полностью погружаясь в момент. Кончать, когда он находится в объятьях Юнги, в десятки, нет, в сотни раз лучше, чем в одиночестве. — Тише-тише, маленький. — Шепот Юнги не сразу доходит до него, как и смысл слов, но все становится понятным, когда, погрузив в себя пальцы до основания, Чимин впервые чувствует дискомфорт. — Вот так, Чимини, отпусти-ка меня. Неохотно расслабляя сжатые мышцы ануса, Чимин позволяет пальцам выскользнуть наружу с громким, смущающе сочным звуком. Резко застеснявшись, он зарывается лицом в шею Юнги и протяжно хнычет под тихий и довольный смех. Ощущение внезапной пустоты накрывает его сильно и резко — хочется заглушить его чем-то, вернуть то глубокое и полное проникновение. Чимин недовольно сопит, пытаясь отогнать желание. — Понравилось? Голос Юнги такой сытый, довольный, что его удовлетворение можно пощупать руками, и Чимин краснеет пуще прежнего, прижимаясь и сжимая чужие бёдра своими. Конечно, ему понравилось. Он точно не откажется повторить, как и всё то, что они делали до, но его гложет глупая мысль, что понравилось только ему. — А тебе понравилось? — тихо и грустно спрашивает Чимин. Он не может понять — кончил ли Юнги? Получил ли он такое же удовольствие? — То есть, п-прости, я прост- — Да. — Юнги аккуратно отводит лицо Чимина в сторону, прижимая ладонь к щеке. Под внимательным взглядом Чимин краснеет и смотрит вниз. — Почему ты сомневаешься? — Ты кончил? — выпаливает Чимин и неловко прижимает ладони к горящим щекам. После оргазма говорить словно легче, хотя поднять взгляд так же непросто. — Просто, я же… — Чимин делает паузу, но Юнги не вмешивается, терпеливо молчит и ждет, когда он скажет все. — Мне не нравился секс с Чжихё, я рассказывал, если помнишь и просто если проводить параллели… Она была, м, принимающей, и мне, вероятно, не нравилось, как, э-э… в общем… — Ты думаешь, что если ты сейчас принимаешь, а я — даю, то мне может быть так же некомфортно и неинтересно, как было тебе с ней? — спокойно спрашивает Юнги. Получив кивок, он не вздыхает, не качает раздраженно головой. Только касается большим пальцем нижней губы. — Мне нравится доставлять удовольствие, Чимини, и я кайфую так же, как ты, когда мы трахаемся. И я кончил, для справки. Чимин хихикает и чувствует, как расслабляется от возникшей непринуждённой атмосферы между ними. Он даже поднимает глаза, чтобы встретиться с прямым взглядом Юнги, и осоловело моргает. Зрачки у Юнги расширенные, полностью закрывающие радужку, — словно пьяные или, как и сказал, под кайфом. Чимин верит моментально. Он успокаивается с мягкой улыбкой на губах. — Позавтракаем? — спрашивает он с улыбкой. — А потом… не знаю, ты закончишь с треком, а я… — Можешь составить мне компанию, — предлагает Юнги. — Или, если будет скучно, то у меня много книг. Просто… хочу, чтобы мы были рядом.