Научи меня не бояться

— Вы что там, вы, вы… — заикается Хосок. Он впервые выглядит настолько смущенным на его памяти. Он испуганно переводит взгляд с такого же заалевшего Чимина на абсолютно невозмутимого Юнги и смешно вздрагивает всем телом, делая волну. — П-пропустите меня. Я великий слепой, я ничего не видел, я ничего не знаю, господи, вы хоть прибрали за собой?! Тут же микробов больше, чем у меня в спальне! Кошмар! Нельзя так! Нельзя! Он громко хлопает дверью под Чиминово хихиканье. Хосоков недовольный бубнёж слышно даже из-за закрытой двери, что веселит еще больше. — Кажется, нас раскусили, — тыкаясь носом Юнги в шею и тут же касаясь губами кожи, говорит Чимин, — это неплохо? — А мы скрывались? — Юнги игриво тыкает ему в бок, вызывая еще больше веселого хихиканья, и уводит обратно в зал. Десерт еще не принесли — Чонгук заказал дополнительную порцию мяса, и за ним потянулись остальные. Чимин счастливо качает головой, ощущая, как в душе порхают бабочки — их фантомное присутствие кружит голову своей легкостью и невесомостью. Юнги по-джентельменски отодвигает ему стул и только потом — садится на соседний, возвращая ладонь на коленку. В этот раз жест будоражит не так сильно, но кожу под пальцами покалывает. Легко влившись в разговор, они обсуждают предстоящий фестиваль, иногда перескакивая на перемалывание косточек преподавателям и сокурсникам. Чимин радуется, что тема с Чжихё никем из них не поднимается, и окончательно расслабляется в компании. Немного соджу они всё же выпивают, разбавляя его пивом. Юнги отказывается, похлопывая ладонью по карману, где звенят ключи, и обещает подвезти их с Тэхёном до квартиры. Так что Чимин заказывает еще выпить, доходя до самой легкой воздушной фазы, когда хочется хихикать от всего на свете. И, видимо, падать со стульев, потому что очередная шутка Хосока оказывается именно такой, от которой можно повалиться на пол. — Аккуратней, Чимини, — Юнги помогает ему встать, заботливо протягивая руку, — может, тебе хватит? — Определённо. — Он соглашается и просит воды. Счет они делят на всех, но Юнги оплачивает и Чиминову часть, просто отмахнувшись от его карты. — Э-эй, Юнги-я~ — Нормально. — Юнги затыкает его, чмокая в губы под удивлённый галдеж всех за столом. Наклонившись, он шепчет так, чтобы никто больше не слышал: — Я бы сказал, что ты свою часть отработал, но не уверен, как ты относишься к таким шуткам. Чимин вздрагивает и не находит, что ответить. Он уверен, что Юнги никогда не сказал бы такое с целью оскорбить, унизить или поддеть, но сама идея о том, чтобы… чтобы немного заработать, кажется ему… Чимин оставляет это, решая, что вернется к мысли потом, когда легчайший алкогольный флёр покинет его разум. — Кого еще подвести? Гук-а? — Чонгук отмахивается, говоря, что вызвал «трезвого водителя», а Хосок с Феликсом поедут на метро. Намджун же… — Джун-а, может, не надо? — Я просто загляну… например, попрощаться, — Намджун хмурится, когда говорит это. — Не надо было мне брать виски, да? — Определённо. — Юнги хлопает его по плечу и задерживает прикосновение. Чимин видит, как хватка становится крепче — пальцы приминают ткань, делая длинные складки. — Можешь поехать с нами, а потом ко мне, переночуешь, напишем что-то вместе, еще выпьем. Что угодно. Намджун колеблется, и Чимину становится интересно — он никогда особо не вникал в то, какие отношения между Намджуном и профессором Ким Сокджином. Ходят слухи, что они трахаются, но так же ловко эти слухи пресекаются институтским уставом, за которым декан бдит неустанно. Сам Юнги всегда отмахивается от вопросов о Ким Сокджине, как, впрочем, и Джун. Но сейчас… — Профессор Ким же уволился? — Чимин проклинает свой болтливый из-за соджу язык, но не успевает его прикусить. Он ждёт, что Юнги посмотрит укоризненно или кто-то другой ему даст понять, что тему не стоит поднимать, как с Чжихё, но нет. Юнги притягивает его к себе, обнимая и громко вздыхая. Но, кажется, именно Чиминовы слова сломали стену убеждений, которую плотно и упорно выстраивал Юнги. Потому что Намджун с улыбкой извиняется и двигается пешком обратно в институт. Времени не так и много, на самом деле, — всего-то начало восьмого, но день был насыщенный, выматывающий. Они все зевают и разбредаются по углам. Углом Чимина становится Юнги — они доходят до Миновой машины. — Я не так уж и пьян, хён! — игриво возмущается Чимин, когда Юнги заботливо усаживает его на переднее сиденье и пристёгивает ремнем безопасности. — Мне нравится о тебе заботиться. — Юнги пожимает плечами и целует его перед тем, как завести машину. — Тем более, боюсь, что до субботы у нас не получится много встречаться. С институтом осталось решить бумажные вопросы. — Юнги выкручивает руль, поглядывая в зеркало заднего вида, но Чимин залипает на то, как напрягаются его пальцы. — Но меня уже взяли на испытательный срок в компанию. Менеджер хочет, чтобы я принял участие в разработке альбома новой группы, мол, посмотрел, набрался опыта, может, что дельного предложу. — Так. — Чимин расслабленно откидывается на кресло и смотрит на то, как Юнги ведёт машину. Смотрит на появившуюся морщинку меж бровей, на поджатые губы. — Ребята сейчас находятся в штатах, так что на эту неделю я буду жить по времени Нью-Йорка. — Юнги вздыхает и, притормозив на светофоре, поворачивает голову к Чимину, и тянет ладонь для прикосновения. — А там, ну, знаешь, одиннадцать часов разницы. И когда ты будешь вставать на пары, я буду завершать рабочий день. — Не страшно. — Чимин переплетает их пальцы, выпуская, когда Юнги надо дёрнуть рычаг. — Одиннадцать? То есть в мои семь утра у тебя будет шесть вечера. Я просто… а я смогу зайти в компанию? — Я выйду к тебе, — Юнги притягивает его ладонь для поцелуя, — думаю, пока я на испытательном, то нельзя, а дальше вопрос решится. Кто знает, — он меняет интонацию на игривую, — может, ты пойдёшь работать хореографом в Биг-хит.

***

Несмотря на опасения, у них получается — всего-то три несчастных дня. В «сеульское» утро Юнги пьет кофе без кофеина или черный чай, в «нью-йоркское» — Чимин. Это даже забавно, когда они пересекаются словно на границе двух миров, находясь в одном. В среду, например, Юнги приходит посмотреть на его утреннюю репетицию, а в четверг — он поджидает Юнги поздно вечером с нормальным кофе и пожеланием продуктивного дня. В пятницу они даже успевают провести немного времени вместе, потому что из-за практики Чимин задерживается в студии до трёх утра, а у хёна в это время заслуженный часовой обед. Суббота уже маячит перед глазами, и Чимин ужасно хочет нормального секса. Новость о том, что и в субботу Юнги надо в компанию, разбивает Чимину сердечко. Он угрюмо смотрит на экран телефона с высвечивающимся контактом «Юнги <3» и пытается успокоиться, прежде чем вернуться к разговору. — Но… — Чимин старается не звучать расстроенно. Он же всю неделю доучивал необходимые для зачета танцы, чтобы полностью освободить выходные. Даже не прогуливал! Терпеливо ходил на все пары, повышая посещаемость и закрывая конспектами долги за прогулы. И вещи собрал! И вообще! — Только на первую половину дня, — устало говорит Юнги. Несмотря на его побитый жизнью график, работать ночью и спать днем ему даётся неожиданно сложно. — Группа прилетела раньше на два дня, что-то у них сорвалось, и менеджеры хотят провести брифинг, представить меня нормально и отпустить с богом, чтобы я отсыпался до вторника. — Хорошо. — Чимин дует губы, недовольно пиная рюкзак. — Я могу тогда дождаться тебя у тебя? — Конечно. — Голос ощутимо теплеет, и Чимин почти видит расцветающую на губах хёна улыбку. — Код ты знаешь, дубликат ключей я просто не успел сделать, — Чимин пытается сказать, что не надо, но, — да слушай, код, карточка — всё равно у тебя есть доступ. Просто карточка мне кажется удобнее. Я закажу в понедельник. Я… — Чимин слышит, как кто-то зовёт Юнги. — Прости, малыш, мне надо бежать. Не уверен, что вечером сможем встретиться, я буду ждать ребят. До завтра. — До завтра. — Чимин говорит это уже в гудки. Он никогда не был тем, кто по три часа прощается, но неясная обида всё равно колет в сердце. Время, конечно, не самое адекватное для любых решений, да и усталость отчаянно бьет в голову — пять утра, когда ты на ногах со вчерашних семи. Чимин падает спиной на кровать и высоко над лицом поднимает телефон, просматривая сообщения. Юнги прислал ему сердечко — маленькая смайликовая победа. Тэхён прислал ссылку на одну… игрушку, расписывая её чуть ли не как божественную длань для несчастной попки. Чимин импульсивно покупает это. Сил вникать в инструкцию сейчас нет, и, откинув в сторону телефон, он недовольно обнимает мягкую игрушку в форме кита. Чимин двигается так, чтобы уткнуться спиной в специально выстроенную стену из подушек — для ощущения, что это его обнимает Юнги, — и погружается в сон. Поспать удаётся немного — будильник поднимает его где-то через три-четыре часа и отправляет полудохлой амёбой на пары. Решительно думая о том, что в понедельник прогуляет всё на свете, Чимин выживает на кофе и энергетических батончиках, которые подсовывают ему все подряд. Заскочив после института домой, только чтобы забрать сумку с вещами и пришедшую доставку, Чимин на метро добирается до Миновой квартиры. Неловко заходить в квартиру Юнги, когда самого Юнги тут нет, но Чимин слишком хочет встретить хёна завтра… или сегодня. Как получится, в общем. Да и разрешение есть, так что, засунув смущение как можно глубже, Чимин вводит код на панели у двери. Свет в прихожей включается автоматически, и в первый момент это пугает — схватившись за сердце, он выдыхает. — Однажды я привыкну, — говорит Чимин, смущаясь от одной только мысли, и, помедлив, разувается, аккуратно складывая обувь на подставку. Сначала он осматривает всю квартиру, собирает несколько разбросанных футболок и отправляет их в специальную корзину. У Юнги есть собственная стиральная машина, так что, подумав, Чимин запускает стирку. Это же нормально — помочь своему парню с хозяйством? Или надо было спросить разрешения? Или не надо было ничего трогать и просто… оставить как есть? Чимин замирает напротив крутящегося барабана стиральной машинки и думает. Если бы ему пришлось работать на износ, параллельно вливаясь в новый коллектив, как это сейчас происходит с Юнги, то ему хотелось бы только одного дома. Отдыха. Принять ванную, съесть горячий ужин, выпить стакан виски. Получить заботу. Уборка как-то не входит в этот приятный список. Решительно кивнув самому себе, Чимин отправляется более подробно инспектировать квартиру. Студию он трогать не будет — это убежище, где точно надо спросить, что можно, а что нельзя трогать, но. Кухня? В раковине скопилось достаточно посуды, а в холодильнике опять что-то сдохло. Денег у Чимина не так и много из-за импульсивности, но купить что-то недорогое, тот же рамён, ему по силам. Гостиная представляет собой достаточно чистое пространство, но несколько разбросанных на столе кружек с остатками кофе Чимин все же находит. И одно крошечное пятно на ковре. Он открывает шкаф, где хранится запас моющих средств, пылесос и швабра. Поверхностная уборка увлекает Чимина. Включив музыкальный канал, он стряхивает пыль с полок и пританцовывает. Настроение существенно улучшается, и даже не так стыдно складывать белье в сушку. Последнее, к чему приступает Чимин — это ужин. На кухне он не самый уверенный человек, но всё же делает легкий салат, делает сэлфи на фоне и шлёт фото Юнги, спрашивая: «ничего что я уже у тебя?» Юнги-я<З: ты чудесно выглядишь на моей кухне, чимини и можешь приходить в любое время уже хочу домой чтобы лечь спать рядом Чимин: ты заговорил о сне, ого, хён устал? ( Юнги-я <З: скорее заебался но да стой мне кажется или раковина пустая? Чимин хихикает, понимая, что Юнги внимательно рассматривал его глупое фото. Зная, что хён не особый любитель сюрпризов, и подсознательно немного страшась — обругают его или нет, — он рассказывает о небольшой уборке, которую провёл. Стараясь не думать об этом, Чимин приступает к ужину. — Чимин-а, — Юнги перезванивает, прочитав последнее сообщение, — не стоило. — В его голосе слышна теплая благодарная улыбка, из-за которой Чимин сам начинает глупо улыбаться и вместо внятного ответа смущенно хихикает. — И спасибо. — Тут было немного, — отмахивается Чимин, — и мне не сложно, просто подумал, что ты устал, и, не знаю, — подцепив последний листик салата, доедая, он заканчивает: — захотелось сделать тебе приятное. Они говорят о пустяках. О том, что Юнги устал ждать глупых мальчишек-айдолов, что Чимин помогает поставить хореографию малышам Хосока, которые чуть не сожгли зал, о том, как они питаются, о том, как сходят на свидание в воскресенье. Чимин рассказывает, как Тани учится выполнять команды и что особенно хорошо он умеет подавать лапку. Юнги немного, совсем чуть-чуть, почти незаметно, жалуется на Намджуна и новый виток его романа… Они говорят долго, пока Юнги не зовут менеджеры, а Чимин не начинает зевать, отчаянно желая спать. Вся его неделя сосредоточена на том, чтобы лечь спать и проснуться рядом с Юнги, но каждый раз что-то мешает. Тщательно помывшись и накинув на голое тело специально отложенную рубашку Юнги, которую он нашёл и счёл максимально чистой, но хранящей его запах, Чимин укладывается на кровати. В одиночестве, несмотря на усталость, спать получается урывками: не хватает игрушек, подушек, не хватает Юнги, обнимающего сзади, не хватает какого-то тепла вокруг и внутри. Разворошив одеяла так, чтобы получилось гнездо, Чимин наконец успокаивается, засыпая.

***

— Кто это тут спрятался? Чимина будит бархатный низкий голос около уха и мягкое прикосновение к ноге. Ворочаясь, он подставляется под ладонь, скользящую по бедру, отчаянно ожидая, когда она скользнёт выше, под край футболки и… Громко выдохнув, широко открыв рот, Чимин слепо пытается нащупать Юнги и подтянуть его поближе к себе, обнять, прижаться, поцеловать. Ему так не хватало этого, кто бы знал, как. — Привет, — невнятно говорит Чимин и охотно открывает рот навстречу поцелую. — М-м-м… я скучал. — Целоваться после сна, вяло и лениво, — любимый способ Чимина проснуться. — Ты давно вернулся? Который час? — Полчаса, плюс-минус минут десять. — Юнги мурчит, наваливаясь сверху. Чимин скользит ладошками по его голой спине, наслаждаясь ощущением гладкой кожи. — Как ты тут? — Скучал. — Чимин капризно дует губки, напрашиваясь на очередной поцелуй, и довольно стонет, когда получает его. — Думал о тебе. — Подтянувшись, он пытается закинуть ногу Юнги на бедро. Утренние ласки, такие нежные, мягкие, желанные, — неизменно заводят его и подталкивают просить о большем. Неловко потираясь пахом, он едва слышно говорит: — Хотел тебя. — Чего же сейчас хочет малыш? — Игривые нотки подстёгивают Чимина действовать активнее. Этот вопрос уже становится любимым: стоит Юнги его озвучить — Чимин тут же получает всё, что попросит. Судорожно перебирая всевозможные варианты, Чимин останавливается на одном, от которого неизменно бросает в жар. — Тебя, — прикусив губу, Чимин стыдливо смотрит на крошечное пространство между ними, — типа, тебя. Полностью. Во м-мне. — Чимини, — Юнги стонет, глубоко и низко, утыкаясь лбом в сгиб шеи, — ты уверен? — На все сто, Юнги. — Чимин откидывается обратно на постель и предвкушающе облизывается. Он догадывается, чего ожидать, но в то же время понимает, что его ожидания слишком неполноценны, слишком малы. Ведь каждый раз Юнги даёт ему больше, чем можно предположить. Юнги целует его перед тем, как нырнуть под одеяло и прикоснуться губами к внутренней стороне бедра, выбивая первый стон. Его руки ложатся чуть выше колен и плавно двигаются вверх, сжимаясь с каждым дюймом всё крепче. Жадно желая большего, Чимин откидывает одеяло в сторону и резко выгибается, шумно втягивая воздух. — Господь всемогущий, Чимини, ты что, голый? — Я в твоей футболке. — Дрожащий голос не предаёт его, позволяет сказать всё ровно, без заиканий. Чимина подкидывает на постели от влажного прикосновения к члену. Следующие слова выскальзывают на выдохе, перетекающем в стон. — Ах, Юнги, что ты- Чимин дрожит от ощущения чужих рук на ногах, бёдрах, ягодицах. Юнги уверенно сжимает податливую плоть, разводит пальцами половинки в стороны и осторожно проскальзывают ими внутрь — Чимину не хватало этого ощущения наполненности.Он охотно расслабляется, подставляется под ласку и позволяет себя подготовить, предвкушая, как пусть немного спонтанно, но они зайдут дальше. Юнги, возясь, удобнее устраивается у него между ног, и Чимин разводит их в стороны, сгибая в коленях. Руки он откидывает за голову, на ощупь находя бортик кровати, за который очень удобно держаться, когда Юнги переключается ртом с члена на живот, изучая его тело. Полностью голый, под внимательным изучающим взглядом Чимин краснеет и невольно пытается выкрутиться так, чтобы смотреться лучше. Чимин чувствует, как его изучают, как Юнги невольно замедляет пальцы внутри, как второй, свободной рукой, — трогает темные ареолы сосков, щипая их. Приятная будоражащая дрожь вместе с мурашками проходится по всему телу, выгибая в пояснице. — Ты точно хочешь этого? — Добравшись до Чиминовых губ, Юнги втягивает его в глубокий томный поцелуй. И, черт, так сложно отвечать, когда внутри двигаются пальцы, уверенно растягивая, заставляя трепетать в ответ на ласку. — Я так соскучился. — Я точно хочу, Юнги. — Чимин отпускает руку Юнги на шею и зарывается пятернёй в чуть влажные волосы. — Так хочу, ты не представляешь. Закинув одну ногу на Юнги, Чимин пытается стянуть с него штаны, цепляя пояс пальцами стопы, но получается скверно. В ответ звучит смешок, но он не успевает возмутиться — прикусив шею, Юнги сам стягивает штаны и прижимается горячим членом к бедру, мягко потираясь. Обжигающе и возбуждающе. Чимин капризно хнычет, желая как можно быстрее понять, каково же ощутить внутри этот член, каково же, когда тебя накрывают, когда жарко двигаются, когда вдавливают и втрахивают в кровать, когда… Чимин громко стонет, не сдерживаясь. Он весь дрожит, старательно цепляясь пальчиками за плечи Юнги. Прикосновение головки ко входу такое полное, пульсирующее, такое непривычно мягкое и приятное. Это совсем не напоминает крошечные, в сравнении, подушечки пальцев. — Останови меня, если будет слишком. — Поцеловав Чиминово плечико, Юнги осторожно и плавно проникает. Он тоже дрожит — Чимин чувствует эту гудящую вибрацию под пальцами, когда впивается ими в скользкую от испарины кожу. Выгнувшись дугой, не зная, что лучше — отстраниться или же насадиться, — Чимин часто-часто дышит ртом. Хочется свести коленки — проникновение, такое глубокое, неумолимо большое, растягивает так, как не ощущалось ранее. Хочется развести ноги шире, чтобы почувствовать, насколько же Юнги может войти в него. Хочется кричать, скрести ногтями по широкой спине — и не хочется, чтобы это прекращалось. — Вот так, маленький, всё хорошо? — Да. — Чимин гулко сглатывает и громко выдыхает, расслабляясь и опадая на кровать. Он скользит ладонями по плечам, спине, талии Юнги, когда тот начинает плавно двигаться, делая короткие фрикции, доставляя действительно непривычное наслаждение. Чимин откидывает голову назад, подставляя под влажные поцелуи шею, ключицы, грудь. Он не может думать о чем-то другом — всё его внимание забирает на себя скользящее мягкое движение внутри. Толчки — такие осторожные, совершенно не доставляющие неудобства — набирают скорость, выбивая собой короткие громкие вскрики, перетекающие в стоны. Отдаваясь на волю тела, наслаждаясь тем, как Юнги плавно поглаживает по ногам, продолжая методично вбиваться внутрь, Чимин закрывает глаза. Он проводит ладошкой по лицу, стирая выступившие капельки пота, зачёсывает спутавшуюся чёлку назад. Но даже не сделай Чимин этого — ему не стало бы хуже. Мощные, теперь проникающие чуть ли не на всю длину члена толчки сбивают дыхание и подводят Чимина к краю. Ему кажется, что он задыхается, но это ощущение поглощает, замыкает в себе, не давая и шанса освободиться. Чимин хнычет и выгибается, ему отчаянно хочется ещё. Он не понимает, какого «ещё», как глубоко это должно быть, но всё нутро требовательно кричит это изнутри. — Перевернись-ка, малыш. — Юнги подхватывает его под поясницу и помогает лечь на живот, подтягивая к себе за бёдра. Чимин стыдливо сводит ножки — ему непривычно быть в коленно-локтевой позе. — Если не понравится, скажи, и вернёмся как было, хорошо? Юнги прижимается торсом к его спине, когда возвращает член обратно внутрь. С этой позы проникновение чувствуется иначе, под другим углом, с другой скоростью, с ощущением горячо прильнувшего тела — Чимин дрожит. Его коленки разъезжаются, опуская его к постели, и в какой-то момент Юнги толкается так хорошо, так идеально, так сильно и мощно, что он, не сдерживаясь, кричит, комкая пальцами простыни. — Ах, Юнги, ещё раз так же, ах, хёнхёнхён~ Ладонь подхватывает его под живот, закрепляя в одном положении, и Чимин получает, что хочет. Он чувствует, как лишённый внимания член дёргается на каждый толчок и сочится, пачкая простыни, нуждается в прикосновениях. Зачем, если он совершенно точно сможет кончить и без дополнительной ненужной стимуляции. Сочные шлепки кожа о кожу разносятся по спальни часто и громко. Чимин зарывается щекой в подушку, гулко дыша и пытаясь подаваться навстречу проникновению. Юнги имеет его в одном ритме, когда первая предупреждающая волна накрывает Чимина и сбивает. — Такой славный котёночек, — Юнги прикусывает его загривок, посылая по телу крупные мурашки, — такой идеальный, Чимини, тебе хорошо? Нужно ответить, но Чимин только мычит, чувствуя, как из приоткрытого рта вытекает ниточка слюны. Он слизывает её, выгибаясь от ощущения, как всё тело сжимается в предвкушении оргазма. Мышцы гудят, сводя с ума и держа в напряжении. Чимин всхлипывает и капризно постанывает. Хочется быстрее достичь разрядки, и, судя по всему, не ему одному — ощущение навалившегося сверху тела пропадает. Отстранившись и крепко обхватив бёдра ладонями, Юнги вдавливает его в постель и начинает трахать резко, проникая немного хаотично и сбивчиво. Оргазм накрывает постепенно. Чимин охотно подставляется, ёрзая коленками по постели, едва удерживая их в одном положении. Проникновения проходятся по одной, сводящей с ума точке, и Чимин не хочет расставаться с этим наслаждением. Он упирается ладошками в кровать и выгибается по-кошачьи, когда Юнги вбивается в последний раз и замирает в нём. Чимин замирает тоже. Он кончает с дрожью в теле, полностью растворяясь в этом ощущении и наслаждаясь им. Когда дрожь проходит и Чимин обессиленно опадает на постели, Юнги плавно выскальзывает из него и помогает перевернуться на спину. — Я сейчас, малыш. — Юнги целует его, быстро покидая зону видимости, пока Чимин пытается отдышаться. Он со стоном пытается собрать своё тело в одно цельное ощущение, но не получается. Задница приятно гудит, а в тонкой расщелине меж ягодиц как-то слишком пусто. Коленки чешутся, и на вид покрасневшие, словно его драли на жестком ковре, а не мягком матрасе. Чимин поднимает подрагивающие пальчики, чтобы убрать волосы с лица, но получается не с первой попытки. Ноги не хотят слушаться и сводиться, так и остаются лежать разведёнными. — Как ты, малыш? — Юнги возвращается с влажным полотенцем. Он обтирает Чимина между ног и осторожно касается зудящих коленок. Так приятно получать заботу. — Это я должен о тебе заботиться, — подставляясь под невесомые поцелуи, Чимин капризно дует губки, — Юнги. — Никто никому не должен, малыш, — откинув в сторону полотенце, Юнги помогает Чимину пересесть на кресло рядом с кроватью, чтобы перестелить постельное бельё, — тем более это я тебя трахал, а не наоборот. — Юнги! Чимин осуждающе мычит, закрывая лицо ладошкой. Волна жара пронизывает тело, и стыдливое желание — ещё немного или много секса — пульсирует в голове. Ему определённо мало одного раза, но, подняв взгляд на Юнги, Чимин видит по суетливым действиям, что хён уставший. Засунув как можно дальше похоть, он поднимается на подрагивающих ногах и помогает закончить с наведением порядка.