Научи меня не бояться

— Ты бывал на острове Нами? — Юнги переворачивает кусочки мяса на сковородке, когда спрашивает это. Чимин даже запинается о ногу, едва не падая вперёд, но быстро находит равновесие. Усаживаясь на высокий стул за барной стойкой на кухне, он чинно складывает руки на столе. — Это где… — Чимин пытается припомнить хоть что-то, но в голову лезет только одно: — Где много садов? И надо добираться на пароме или типа того? — Ага, — удовлетворённо насвистывая рекламный мотив, говорит Юнги и выкладывает на тарелки завтрак. Чимин уже закончил с салатом и теперь жадно поглядывает на выглядывающие зелёные листочки. Есть он хочет безумно. — Думаю, куда бы мы могли съездить. Но не знаю. — Поставив перед Чимином тарелку, он садится напротив и принимается за еду. — На один день как-то глупо, — Юнги с наслаждением отпивая кофе и довольно жмурится, — а вернувшись завтра вечером, будем уставшие. — Отдых после отдыха — это важно, — высоко подняв палец, соглашается Чимин и задумывается. Он цепляет палочками кусочек огурчика и кладёт в рот, сочно хрустя им. — Мы можем сходить в парк Намсан? Хотя, — тут же поморщившись, он представляет там толпы народу и никакого единения, — туристы. — Туристы, — со вздохом соглашается Юнги. — Чечжудо? Или, — он качает головой, пережёвывая, — Мёндон? Хотя там тоже много народу, но, по крайней мере, я знаю несколько прекрасных ресторанов и один милый закуток с парком. Чимин чувствует, как краснеет, и моментально пытается прикрыть лицо ладошкой, пока Юнги не заметил. Ему нравится Мёндон. Обычно, гуляя между магазинами и меряя одежду, которую он мог бы купить, Чимин чувствует себя… он пытается собрать ощущения свободы, власти и возможностей в одно слово. Независимым. Они довольно часто гуляли там с Чжихё, когда встречались, но центром прогулки или свидания всегда была она. Когда же они гуляли компанией — это было больше легкой беззаботной атмосферой, в которую Чимин охотно вливался. Тем не менее, густо краснея, он говорит: — Я, у м-меня… — «Нет денег». — Честность так и просится на язык, но говорить такое прямо невыносимо стыдно. — Я п-просто не уверен. — Чиминов взгляд растерянно бегает по столу, пока не натыкается на протянутую ладонь Юнги. Обхватив запястье Чимина, Юнги начинает водить большим пальцем по коже. — …чт-то… — Я веду тебя на свидание, Чимини. — Голос, спокойный и уверенный, заставляет Чимина поднять взгляд и потерять дыхание от вида серьезного Юнги. — А раз я веду тебя на свидание, то и плачу за всё тоже я. Не забивай себе этим голову, окей? — Потому что я уже заработал на это? — Фраза сама слетает с языка. Чимин краснеет и теряется пуще прежнего, зажимается и выдёргивает руку, отворачиваясь. «Что я несу, — вот что он думает, — какого чёрта это так заводит и унижает одновременно. Какого черта мне это так нравится». — Чимини. — Юнги подрывается с места и обходит стойку, чтобы обнять Чимина и крепко прижать к себе. Он пахнет гелем для душа, смешавшимся с их естественным запахом после секса и сна. Чимин, судорожно вздыхая и прижимая к груди руки, утыкается носом в крошечную впадинку на сгибе шеи. — Чимини, не потому что ты заработал — я тогда просто пошутил, малыш, а потому что ты мне нравишься и мне нравится делать тебя счастливым. И пока у меня есть такая возможность — я буду тебя баловать. Всхлипнув, от чего Юнги начинает поглаживать его по спинке, Чимин осторожно протискивает руки так, чтобы обнять в ответ. Раньше он никогда не задумывался о своём зудящем желании услужить, получить — заработать — награду. Но, если подумать, не зацикливаясь на теме секса, — это, кажется, всегда в нём было. Родители, покупающие ему дорогие вещи за высокие оценки, девочки, соглашающиеся пойти на свидание если он хорошенько пофлиртует, учителя, хвалящие его за прекрасную работу, если он тратит не пять минут на то, чтобы скачать реферат в интернете. В институте это принимает новый, более тонкий вид — продолжительные часы в зале, чтобы потом, как награду, получить на фестивале возможность быть хедлайнером сцены, забрать всё внимание себе. Юнги, который хвалит его за секс, дарит подарки и водит… Чимин крупно вздрагивает, желая свести коленки от вспыхнувшего в момент возбуждения. Но между ног стоит Юнги, и получается только сильнее сжать его бёдра. — Малыш, прости меня. — Юнги принимает молчание на свой счет. Он осторожно касается губами макушки и после укладывает на это место щёку. — Я не хотел… я просто пошутил, Чимин-а. Можем вообще остаться дома, заказать еды и… — Я, н-нет, всё нормально. — Чимин громко вздыхает и осторожно отстраняется, чтобы иметь возможность смотреть Юнги в глаза. Хён выглядит печально раскаивающимся — ему точно не идёт такой вид, и нужно просто сказать. Честно и открыто, потому что они должны понимать друг друга, а не строить догадки. — Я на самом деле не против, просто… это немного… — Чимин облизывает губы и смотрит в сторону. Он пытается подобрать слова, но все мысли находятся в разрозненном потоке, и он не знает, как собрать их в одну. — Мне нравится заслуживать награду, но я никогда не думал об этом в интимном подтексте. — Так. — Чимин переводит взгляд на Юнги — теперь тот хмурится. — Ладно, тогда объясни мне? — П-просто, — сдерживая порыв разгладить морщинку — она делает лицо Юнги таким серьезным и чертовски красивым, что её совершенно не хочется стирать, — ладно, окей, это неловко, — Чимин хихикает, — я возбудился. Немного. От мысли, м-мысли, что- — Что я плачу тебе за секс? — Поощряешь за то, что я был хорош для тебя, — поправляет Чимин и понимает, что да, он попал в точку, — не как шлюхе, — хотя будоражащая мысль о такой ролевой игре, вспыхнувшая в испорченном Чиминовом мозгу, ему и приходится по вкусу, он игнорирует её, — а просто, как… как, я не могу подобрать слово. — Он хихикает. — Просто как физическое подтверждение, что тебе понравилось. Юнги открывает и закрывает рот, пытаясь что-то сказать, и Чимин не может сдержать смешка от вида. Это забавно, то, как хён старательно пытается осознать озвученную концепцию. — Ты не веришь, что мне понравилось трахать тебя? — Вопрос звучит с сомнением и долей концентрированного недоверия. Чимин верит, что Юнги понравилось, но пожимает плечами, не зная, что сказать. — Малыш, — обхватив ладонью лицо Чимина, он проводит большим пальцем по губам, — не хочу звучать как зацикленный на внешности мудак, но ты видел свой орешек? Уверен, даже будь я сто процентным натуралом, то не смог бы устоять. — Юнги, я не о том- — О, минуточку, — словно поймав мысль, Юнги ухмыляется, — поощрение, точно. Такой хорошенький малыш, как ты, хочет знать, что он действительно хорошенький? Чимин вспыхивает, подпрыгивая на месте от внезапной похвалы. Она приятным теплом растекается по телу. Юнги, кажется, его реакция только раззадоривает. — Чимини хочется слышать и видеть, что он поработал на славу, что его, такое идеальное тело, — Чимин выгибается на властное прикосновение к талии, стекающее на поясницу, и едва может дышать, — превосходно принимает мой член, — дрожа, он цепляется пальцами за футболку, — а после, когда о нём так хорошо позаботились, — Чимини хочется награды, да? Еще больше, чем он уже получил. Заскулив, Чимин тянется за поцелуем, лишь бы сбежать от этого пронзительного взгляда, раздевающего, пробирающего до костей. Юнги не подаётся — он широко открывает рот, проводя горячим дыханием по краю лица, и выдыхает в ушко: — Такой старательный малыш, как ты, Чимини, имеет право быть немного жадным. Когда Юнги целует, подхватывая под задницу, закидывая его ноги себе на талию, — Чимин уже не может мыслить адекватно. Он отчаянно цепляется за плечи, льнёт, прижимаясь к животу полутвёрдым членом, и неосознанно потирается. Никуда не хочется уходить — может, они останутся? Исследуют кухню своими телами, попробуют взбитые сливки или что-нибудь еще. Но тут же звучит мысль, что Юнги сводит его на торговую аллею, где, возможно, они что-то купят. Плаксиво захныкав от раздирающих одновременных желаний, Чимин неохотно отстраняется. — Хорошо, — Юнги целует за ушком, касается губами впадинки под острым углом челюсти, — это совпадает с моим желанием тебя баловать и хвалить. Так что не вижу проблемы в небольшом общем кинке. — Тогда… — Облизнувшись, Чимин старается смотреть в глаза, но взгляд всё равно соскальзывает на губы. — Я заслужил хорошее свидание? — Ты определённо заслужил его. — Хмыкнув, Юнги опять целует его, но в этот раз куда спокойнее. — Ты взял во что переодеться? Или выберешь из моего гардероба? От возможности одеться в вещи Юнги Чимин с предвкушением подпрыгивает на месте. Они будут обязаны сделать не одно общее фото.

***

Чимин как раз решает, какой ханбок будет смотреться на нём лучше — розовый или темно-синий, — когда звонит Тэхён. Он отвечает, тыкая пальцем в розовый — как раз успеют приготовить. — Привет, смысл моей жизни, — Чимин довольно улыбается и кивает девушке-ассистентке, когда та показывает на украшения и ленточки к ханбоку, — что-то случилось? — Привет-привет, — Тэхён говорит суетливо, шипя, вроде как обжигаясь, — сорян, готовлю себе обед, нет, ничего не случилось, но, — сделав театральную паузу, он явно осторожно перекладывает телефон на стол и включает громкую связь, — но я хотел спросить. Ты сегодня будешь дома? — Вопрос личного характера, или ты соскучился? — Личного, — Тэхён отвечает быстро, и Чимин довольно хихикает, кивая девушке, что сейчас подойдёт на примерку, — мы с Гуком… — Я понял, — Чимин его перебивает, двигаясь в специальную комнатку, — я буду у Юнги, так что трахайтесь, кролики. — Ой, а вот ты будешь монашкой сидеть, а не соса- — Пока! — Чимин быстро скидывает звонок и раздевается, заливаясь румянцем. Он позаимствовал у Юнги рубашку — она немного широка в плечах, но зато, если расстегнуть пару лишних пуговок, получается довольно симпатичный вырез, куда постоянно соскальзывает чей-то заинтересованный взгляд. Джинсы он оставил свои, потому что Миновы для него или узкие — бёдра не влезают просто ужасно, — или висят как на вешалке. Но что удивительно, на Юнги те же шмотки смотрятся поразительно уместно. Чимин уже носил мужской ханбок, но в этот раз, в декорациях древней Кореи, в симпатичном, удивительно полупустом замке, ему хочется примерить женский. Благо, никто даже бровью не повёл на его странное желание. Ассистентки оперативно подбирают подходящий размер и приносят ханбок. Крутясь перед зеркалом, Чимин надевает юбку и благодарит, когда ему помогают правильно застегнуть жакет. Сделав круг вокруг оси перед зеркалом, Чимин завороженно смотрит, как полы свободной юбки широко расходятся. — Вам идёт, — кланяясь, говорит девушка и подаёт ему красиво исписанную узорами накидку, — вот, и на голову украшение, наклонитесь? Ему казалось, что очевидно женская одежда будет смотреться глупо или нелепо, но ему удивительно идёт. Некстати вспоминается так же идеально подходящее ему женское нижнее белье. Воспоминания заставляют смутиться. Чимин еще немного крутится и останавливается, чтобы девочкам-ассистенткам удобно было немного его подкрасить. Чувствовать на веках рассыпающиеся тени, а на ресницах оттягивающую тушь всё еще странно, но Чимину хочется быть красивым. Он проводит рукой по приятной ткани, думая, что не отказался бы от покупки ханбока в личное использование в спальне. — Чимин-а, ты готов? — Юнги отвлекает его от разглядывания себя в зеркале, и под хихиканье собравшихся в примерочной девушек он выходит. Смущение подпекает щеки, делая их в тон ханбока мило розовыми. — Это так странно смотрится, но… оу… — Юнги моргает и удивлённо приоткрывает рот, подавая Чимину руку. — Ты так… вау, тебе очень идёт, Чимини. Смущённо хихикая и прикрывая рот ладошкой, Чимин осматривает в ответ Юнги. Тот в черном и золотом. На лбу у него специальная повязка, поднимающая волосы, и несколько прядок смешно выглядывают наружу. Он кажется более статным, серьезным, высоким. Под него определённо хочется лечь еще сильнее, чем обычно. Чимин замечает у Юнги меч — реквизит, наверняка легкий и тупой, но одна мысль, как холодная сталь может коснуться горла, заводит. Откинув в сторону пошлые мысли, Чимин берёт его под локоток и позволяет себя увести в зону для фотосессии. Он глупо улыбается и перебирает в голове возможные темы для разговора. Всё кажется неуместным. — Когда-то в прошлом тут так гуляли дворяне, да? — Юнги закидывает меч на плечо и деловито осматривается по сторонам. Его взгляд скользит по черепицам, по красивым узорам на крышах, по стенам домов и не задерживается на других редких посетителях. — Может, это были мы, просто раньше. — В прошлой жизни? — Ага. — Юнги отстранённо кивает и делает попытку приобнять Чимина за талию. — А, ой, — он убирает руку и замирает, — это нормально — так идти? Или неприлично? — Хочешь соответствовать времени? — Чимин улыбается и цепляется за локоть. — Не знаю, как правильно, но твоя ладонь на талии в таком месте меня отвлекает не на те мысли. Так что давай так. — Они продолжают неспешно идти, найдя для себя приятный и спокойный темп. — Думаешь, я был госпожой, покорившей твоё одинокое сердце солдата? — Может, ты был наложницей в покоях императора? — Юнги игриво наклоняется. — А я выкрал тебя у него, забрал себе. — Он делает обманчивую попытку оставить поцелуй — Чимин перестаёт дышать на мгновение, — но Юнги отстраняется, не рискуя. — Или ты руководил армией, м-м-м, возглавляющей гражданскую позицию, революционеры, короче, а я был во дворе императора, возглавлял его войско, и мы воевали по разные стороны конфликта. — Но в какой-то момент ты взял меня в плен. — Чимин охотно поддерживает игру. Они ступают на мостик в саду и ненадолго останавливаются. — Ты планировал пытать меня три дня и три ночи, но, когда увидел мой непокорённый взгляд, гордо вздёрнутый подборок — влюбился. — С первого взгляда? — Скажи ещё, что это неправда. — Чимин шутливо бьёт ладошкой по Миновой груди и оставляет её там. — Я бы сопротивлялся, обзывал тебя, пытался переманить на свою сторону, но лишь от того, что уже давно был отчаянно влюблён. Юнги, осмотревшись, обнимает его за талию и мягко притягивает к себе, наклоняясь к губам. Это не поцелуй даже, так, касание — легкое, невесомое, едва ли ощутимое, но Чимин весь дрожит. Он часто моргает, боясь отвести взгляд и разрушить момент. — Думаю, — Юнги говорит, и его губы задевают Чиминовы, — мне было бы сложно сопротивляться твоим чарам. И в какой-то момент, устав от постоянного нахождения рядом рядовых стражников, я бы их выгнал. — И отпустил меня? Дал бы сбежать? — Нет, — Юнги плавно поворачивает голову, проходясь горячим дыханием по его лицу, опаляя скулы, — я не стал бы так рисковать. Потерять тебя, только поймав? — Чимин прикрывает глаза, чувствуя, как трепещут ресницы. Голос Юнги, бархатный, завораживающий, скользит дальше, к уху. — Нет, я бы опустился перед тобой на колени и осторожно приблизился бы к лицу, жаждая поцелуя, но боясь получить плевок. — Я бы никогда… — У Чимина перехватывает дыхание, когда Юнги обхватывает мочку его уха губами и посасывает, тут же отпуская. Он отворачивается, судорожно осматриваясь, но они в этой части парка одни. — Я никогда… — Да, — Юнги утыкается кончиком носа в висок и шумно вдыхает, — ты бы подался мне навстречу и поцеловал первый. Всё еще связанный, но гордый и не подчиненный. Думаю, ты бы не умел целоваться. — Ты научил бы меня, — Чимин скользит ладошкой выше, цепляясь за шею, — и не только целоваться. Научил бы как, как… — На миг он теряется — Юнги ведёт ладонь ниже, касаясь поясницы, быстро сжимает задницу и возвращается на талию. — Научился бы выгибаться под тобой, стонать твоё имя, научил бы… Любить тебя. Чимин проглатывает слова, не рискуя их озвучить. Он прижимается, не боясь помять ханбок, и обхватывает шею Юнги обеими ладошками. Наплевав на возможных зрителей, Чимин встаёт на носочки и прижимается целомудренным поцелуем к губам Юнги. Хочется наплевать и дальше, углубить поцелуй, затащить хёна куда-то в не запертую пристройку и согрешить. Но Юнги, улыбнувшись, отстраняется. — Фотосессия? Кивнув, зная, что не сможет ничего сказать сейчас, Чимин следует за Юнги. Фотограф — приятный, но немного заебавшийся парень, — фотографирует их, никак не комментируя даже поцелуй. Хотя по Чимину видно, что он не трепетная девочка. Они пробуют много разных поз, прежде чем, насмеявшись и насладившись, обмениваются контактами, и уходят. Путь обратно не быстрее и не медленнее — они идут так же под руку, обмениваясь впечатлениями от дворца. Чимин замечает одно довольно красочное место — в обрамлении цветов, — он хочет там фото. Можно даже его одного и отдельно, но точно не сэлфи. — Юнги-я, сфотографируй меня? — Капризно надувая губки и делая эгьо, Чимин суетливо достаёт свой телефон. — Тут так красиво, не хочу ждать, когда нам пришлют профессиональные фотки. А потом я тебя. — Хорошо, малышка. — Хмыкнув на зарумянившегося Чимина, Юнги берёт разблокированный телефон и настраивает камеру. — Можем потом попросить кого-то сфоткать нас вместе. Чимин счастливо кивает, пока ждёт освобождения приглянувшегося места. В зарослях этих цветов есть удобный камень, на который можно присесть, но он становится там, где можно прильнуть к кусту и спрятаться в цветках, трогать их кончиками пальцев и мягко улыбаться. Он знает, какие ракурсы самые лучшие для него, потому уверенно позирует. — Братик, смотри, какая красивая госпожа, она намного лучше твоей грубой Ыён! — Чимин неосознанно поворачивается на искренний комплимент, сказанный детским голоском, желая увидеть эту самую леди, но видит лишь, как на него тыкают пальцем. — О! Леди смотрит на нас, давай, познакомься с ней! — Простите. — Её брат — приятный молодой человек, судя по всему, их с Юнги сверстник, — смущенно улыбается. — Соён очень впечатлительная, а вы слишком красивы, особенно на фоне этих цветов. Чимин глупо моргает, пытаясь осознать, что его назвали леди, и притом красивой. Он растерянно смотрит на место, где был Юнги, и почти паникует, не находя его, но тут же успокаивается, чувствуя объятья со спины. — Да, Мими прекрасна. — Юнги крепче сжимает его, скользя ладонью на бедро и оставляя её там. — Неудивительно, что такая красивая малышка, как ты, оценила это. Соён довольно выпрямляется, поощрённая, и, сложив руки на груди, поворачивается к брату с видом победителя. Чимин не сдерживает умильного хихиканья, прикрывая рот ладошкой. Отвернувшись, он льнёт к Юнги, почти прячась в объятьях. — Вы тоже её братик? — Явно не желающая сдаваться девчушка пинает своего брата в ногу, подбивая действовать, но Юнги быстрее: — Нет, я её парень, малышка. — Ах, какая жалость. — Соён сокрушенно качает головой, но потом осматривает Юнги с ног до головы, особенно задерживаясь взглядом на поясе, где висит меч. — Но такой красивой леди точно нужен красивый муж, — она кивает сама себе и утаскивает не представившегося брата дальше, — а тебе мы еще найдём кого-то лучше Ыён! — Извините! — Парень уходит, не переставая кланяться, а Чимина пробивает на ха-ха. Он утыкается Юнги в шею и обнимает в ответ, надеясь, что если уж его в женском ханбоке в лицо признали девушкой, то уж не видя — признают тем более. — Красивая леди хочет совместное сэлфи? — Хё- — Поймав себя на том, что это будет неправильно звучать, Чимин тут же поправляется: — Оппа! Не смущай меня слишком сильно! Непривычное обращение срывается с губ легко и охотно, но больше всего Чимину нравится реакция — Юнги вздрагивает и крепче притягивает его к себе, целуя в висок. — Я просто повторяю слова ребёнка. — Вот именно — ребёнка. — Отстраняясь, Чимин осторожно проводит пальцами под глазами, стирая неосторожно брызнувшие от смеха слёзы. — Ты взрослый, и н-не должен… — Их лица так близко, надо лишь податься вперёд, и- — Мы задерживаем очередь, Мими, — Юнги насмешливо изгибает губы и кивает вбок, где и правда стоит несколько парочек, — давай я нас щелкну, и пойдём дальше? Чимин кивает и мягко улыбается, расслабляя лицо и делая его более кукольным. Он широко открывает глаза и смотрит вбок — ловит такой же взгляд Юнги. На фото они получаются неплохо: как влюблённая парочка, не сводящая друг с друга взгляда в окружении цветов. Нехотя расставаясь с ханбоком, Чимин, впрочем, не грустит. Почему-то ему кажется, что Юнги купит если не эти, то очень похожие наряды и сыграет с ним в императорского наложника. После дворца они отправляются немного прогуляться по торговому центру, скупая, наверное, всё, что хорошо сидит или криво стоит. Так у Чимина появляется плюшевый мишка, несколько украшений и невероятно мягкий свитер абсолютно не по сезону, но точно такой, что будет согревать его холодной осенью или зимой. Юнги присматривает себе новый одеколон, советуясь с щепетильным в таких вопросах Чимином, и они берут два запаха. Самым любимым приобретением он, пожалуй, назовёт парные толстовки. Не в силах устоять от салатовых, таких сочных, весенних, с чудесными надписями «где моя бусинка?» и «я бусинка», — Чимин готов клянчить и хоть прямо тут заработать на эту покупку. Юнги опережает его — берёт комплект с вешалки и отправляется с ними в примерочную. Преодолев желание пошалить — из-за снующих туда-сюда консультанток, — Чимин быстро определяется с размером и тащит покупки на кассу. Уставшие, но довольные, они закидывают пакеты в машину к Юнги и идут в один уютный ресторанчик. Столики тут укрыты от посторонних взглядов высокими перегородками. И Чимина охватывает ощущение уединения из-за этого. — Красивое место, — сделав заказ, Чимин осматривается и касается лепестков розы в вазочке в центре стола, — часто тут бывал? — Иногда, — Юнги перехватывает ладонь Чимина и прикасается к пальцам мягким поцелуем, — в первый раз меня сюда привел один заказчик на продюссирование песни, не для себя, его дочка хотела все оформить правильно и отправить запись в компанию, стать трейни. — Чимин удивлённо улыбается и сдвигается ближе. — Он был достаточно богат и очень любил дочь, так что… это был мой первый нормальный по стоимости заказ. Она, кстати, вроде как сейчас в молодой и перспективной группе. — Мин Юнги, тот, кто находит таланты. — Кокетливо склонив голову набок, говорит Чимин. — А потом? — На свидании я тут впервые, если ты хочешь это узнать. — Чимин довольно щурится. — Один раз был с Намджуном, чтобы показать ему ресторан, один раз с Чонгуком — он выбирал, куда сводить одну из своих пассий. Чаще один. — Но вдвоём лучше? — Однозначно. — Юнги наклоняется для мягкого поцелуя и отстраняется до того, как официант приносит им заказ. — А с тобой — идеально, Чимини.