С красивыми играть интереснее

♠️♣️♥️♦️

      Неизвестно что было в этой воде, которую новый знакомый дал Чимину. Но он в соплях и слезах пьяно раскатывал свою душу на столе небольшого бара, вкладывал в добрые руки Шуги свои сомнения и вопросы: что с этим делать, бро?! А Мин, насколько было позволено, объяснял, обещал, успокаивал…       В час ночи, когда бармен убедился, что его красноречивые взгляды для этих закадычных друзей не значат ровным счётом ничего, заслал к ним для переговоров охранника.       — Парни, мы закрываемся, так что… — аккуратно начал этот шкаф.       — Всё понятно, — с готовностью согласился Шуга, — три минуты. Сейчас, я своего друга упакую, — улыбается он охраннику, а тот солидарно подмигивает хорошему человеку.       — Чимин, милый, идём отсюда, — тихо шепчет он в шею своему человеку, который почти выдохся. Кладёт пару привлекательных купюр на столик и поднимает безвольное тело.       Чим молча виснет на Юнги и, крепко поддерживаемый за талию, позволяет себя увести.       Хорошо, что Чимин почти спит и очень плохо соображает. Мин заводит его в небольшой проулочек, в самом тёмном углу прижимает к себе очень плотно и… они оказываются в хорошо знакомой квартире Чима. Тот несколько раз похлопал глазами в слабой попытке увязать реальность с той кашей, что образовалась у него в мозгах, и решил оставить так. Ведь он дома? Значит, всё в порядке. Чим с помощью своего нового друга разложился в кресле, раскидав ноги. Мин терпеливо снимает с него ботинки, пиджак, расстёгивает рубашку.       — Что ты делаешь?.. — слабо сопротивляется Чим. — Я сам могу…       — Можешь-можешь, ты большой молодец, — как маленького хвалит его Мин и уносит вещи в коридор.              Теперь нужно дать этому пьяному страдальцу немного протрезветь, но не полностью — можно и спугнуть. Шуга вновь наливает воды в стакан, сам отпивает из него несколько глотков и протягивает Чимину.       — Опять вода?       — Да.       — Я ж всю ночь с неё ссать буду…       — Не будешь, поверь.       — Посмотрим, — и выпивает стакан в несколько глотков, — блин, какая вкусная! Дай ещё.       Мин повторяет манипуляции и снова отдаёт воду Чиму. Тот снова с наслаждением пьёт.       — Хорошо-о-о… — тянет он шёпотом.       — Тебе надо в душ перед сном.       — Слушай, Шуга, а чего ты как мамочка? — явно более трезвым голосом подозревает Чим.       — Тебе не нравится? — усмехается Юнги.       — Не, мне классно с тобой — так, словно сто лет тебя знаю. Но это удивительно, понимаешь?       — Расслабься, друг. Может, я просто хороший человек? Это ж иногда случается?       — Реже, чем хотелось бы…       — Считай, что тебе повезло. И давай уже дуй в душ!       — Пойду только при одном условии. Вернее, при двух, — Чим растопыривает ножницами пальцы.       — Безумно интересно, какие? — щурит весёлые глаза Мин.       — Во-первых, ты никуда не уйдёшь, пока я буду плескаться, а во-вторых, ты приготовишь что-нибудь пожрать.       Юнги делает вид, что борется с сомнениями: поигрывает бровями, стучит пальцами по столешнице…       — Окей, условия приняты, — хлопает он по столу.       — Ура, — тихо радуется Чимин.       — С моей стороны — одно условие. Но сейчас я его не озвучу — только после того, как ты станешь чистым и сытым. Всё. Ушёл отсюда!       Чим ускакал уже наполовину трезвый.       ♠️       — Шуга, ты охрененно готовишь! Неужели это всё у меня в холодильнике было? — Чим удивлённо осматривает остатки щедрого ужина и с удовольствием вытягивает ноги в домашних штанах под стол, поглаживая живот.       — Ну, я рад, что ты давно не заглядывал в свой рефрижератор, — улыбается он такому уютному Чимину.       — А какое условие с твоей стороны? — с интересом спрашивает он, опершись локтями на стол.       — Моё условие: пока я иду в душ, ты моешь посуду.       — И всё-о-о? — разочарован Чим.       Но уже протянув своё «всё-о-о», глядя в удаляющуюся по коридору спину Шуги, он соединяет: это что ж значит? что Шуга остаётся у него на ночь? а где он будет спать? на диване? а если?..       — Посу-уда-а! — кричит из ванной Юнги.       Айщ. Забыл.       Чимин полощет тарелки и всё ещё размышляет, как поступить с таким хорошим и так неожиданно задержавшимся в его квартире Шугой?       «Да-да, подумай пока что, где ты хочешь меня положить спать", — подслушивает Мин, нежась в тропических струйках.       Они ведь даже ни разу не целовались, нельзя ведь так сразу в постель мужика тащить!       «Ха-ха, ни разу. Ещё как целовались! Очень даже по-взрослому», — выбирает гель для душа Мин, по-кошачьи фыркая от слишком сильного запаха.       Но Шуга такой заботливый… Может, он вообще натурал?! Вот пиздец-то будет!       «Ну, об этом не волнуйся, я только об одном теле мечтаю — оно твоё, Пак Чимин», — хорошенько намывает крупные мужские причиндалы Юнги.       Чимин вытирает руки, закрывает посудный шкафчик и в задумчивости опирается спиной о стол. Вот задал сам себе судоку! В другой бы момент облизал пухлые губы, соблазнительно глядя на симпатичного мужчину, и сразу бы увидел всё, что нужно знать, в его глазах. А сейчас застеснялся…       «Не нужно стесняться, малыш. Оближи свои губы — мне это очень нравится», — думает Мин, натягивая свободные джинсы на голое чистое тело.       Айщ… Сам себя завёл. Надо же сначала узнать, что у Шуги на уме. Чимин в растерянности.              — Ну, и что за напряжённый в раздумьях лоб, друг мой? — усмехается Мин. Он тоже голый до пояса, как и Чимин.       — Да вот как-то я…       Мин останавливается на расстоянии метра:       — Что «как-то»?       Чим выдыхает и поджимает губы:       — Ну… Сам посуди. Ты мне помог добраться до дома, мы так славно поужинали и вот теперь два такие чистые стоим друг перед другом… Полуголые… — у него сбивается дыхание, когда он смотрит в узкие глаза Шуги. — И я не знаю, что тебе предложить первым делом.       — Согласен. Но ведь вариантов всего четыре. Причём, один из них — что я одеваюсь и ухожу — явно можно отмести.       Чимин быстро пересчитывает в мозгу оставшиеся варианты.       — Так, ну первый — это мы культурно ложимся спать.       — Да, именно культурно, — улыбается Юнги.       — Второй вариант — я предлагаю тебе… заняться сексом, — немного тушуется Пак, — а ты отказываешься.       — Эм-м… да, — кивают в ответ.       — Третий вариант… — тихо говорит Чимин, с какого-то фига ещё больше смущаясь.       — Да, — тоже шёпотом отвечает Мин, — так что предлагай сразу третий.       — Предлагаю, — наконец облизывает губы Чимин, но не потому, что так надо для соблазнения, а потому что он чувствует, как к губам приливает кровь и во рту пересыхает.       — Я за.       Шуга подходит к нему близко и кладёт правую руку на сгиб шеи, оглаживая длинными пальцами теплую кожу. Чимин всё ещё стоит, опираясь руками и ягодицами на столешницу, не поднимая глаз. А после того, как губы Шуги ласково касаются его подбородка, мягкими поцелуями прорисовывая линию челюсти, он и вовсе закрывает глаза. В полной тишине, медленно и аккуратно Мин наслаждается лёгким дыханием Чимина на своих ресницах, его запахом, линиями шеи и лица, шёлком его кожи… Он поднимается губами к уху, чуть засасывая мочку, выше к виску, к глазам — словно собирает по капле нектар, чтоб не захлебнуться сразу…       Вторая рука скользит вверх по талии, затем по рёбрами со словами «не бери в голову», чуть царапает чувствительную кожу ближе к подмышке, ощутив лёгкую дрожь…       Губы Чимина уже приоткрыты — он хочет почувствовать язык Шуги в своём рту, узнать вкус его слюны… Но тот останавливает поцелуи и даёт волю рукам, которые проворными мартовскими кошками ласкают спину, одновременно плотно гладя ладонями и легко пробегая подушечками пальцев. Вот они словно лижут шершавыми язычками по рельефу лопаток, потом снова скользят к подмышкам, углубляются в ложбину позвоночника и чуть ниже, самыми кончиками мягких лапок забравшись под резинку штанов. Да-а! И этого достаточно, чтобы Чим резко выгнулся навстречу телу перед собой, прижавшись животом и грудью к Шуге.       — Оу, бля-а-ать… — стонет Пак, и, наконец, его рот заполняет властный язык, опаляя его безумным, влажным, требовательным напором!       Руки Чимина взлетают к животу и груди этого удивительного мужчины. Под его пальцами отзывчиво сжимаются крупные соски, и теперь уже Шуга стонет в поцелуй, вздрагивая от покручивающих движений. От глубины и силы поцелуя уже чуть сводит челюсть, но они словно не могут напиться друг другом. И кажется, что нет ничего желаннее, чем переплетение их рук, языков, дыхания…       Но только так кажется. Потому что ладони Шуги решительно проскальзывают под мягкую ткань и сразу сильно стискивают ягодицы Чимина, поднимая и раздвигая их. Чим вскрикивает от резкой ласки, такой неожиданно-агрессивной после предыдущих изматывающе-нежных касаний этих же рук. Шуга спускается ещё чуть ниже и стягивает своим движением штаны, подбросив бёдра Чима — и усаживает его на стол, снимая одежду до конца.       Обнажённый Чимин сидит на гладкой прохладной столешнице, где парни совсем недавно делили свой ужин. А теперь здесь они дарят друг другу своё желание, которое переливается волнами из глаз в глаза, из сердца — в сердце.       Шуга опирается руками по бокам Чиминовых бёдер и тяжело дышит, облизывая искусанные губы.       — Чи-и-им… Ты нереально красивый…       Он прижимает своими большими ладонями руки Чимина, не давая тому отвлекаться на взаимные ласки: он хочет сам вылизать это прекрасное тело, он изнемогает от желания узнать все его тайные точки, услышать каждый стон, который будет отдаваться горячими толчками прямо в крови Юнги, проходя током сквозь его сердце…       Язык Шуги начинает своё томительно сладкое путешествие от ярких губ, не погружаясь в рот, а лишь кружа юрко на красной кайме, увернувшись от вопросительного языка Чимина. Мин спускается на шею и ключицы, где перемежает поцелуи и очень влажные касания языком — и от контраста горячих губ и мгновенно охлаждаемых прерывистым дыханием островков на своей коже Чимин дрожит и сладко всхлипывает. Их обоих ведёт и уносит в безбрежный океан, в котором нет ничего, кроме неги и телесных отзывов, приливов желания и тёмных погружений…       Шуга начинает гладить подушечками между пальцев Чимина — и эта ласка так отдаётся в теле парня! Словно ласкают нежную кожу его внутренней стороны бёдер, а не между раздвинутыми пальцами!       — Господи, Шуга, как… ты это делаешь?.. — еле может дышать Чим, извиваясь от невозможных неведомых ощущений.       — Опыт, детка и… — "… и любовь, мой милый" — не договаривает он.       Под губами и языком Шуги — сладкие ягоды сосков Чимина, с которыми тот играет, перекатывая, втягивая сквозь зубы и, придерживая так, щекочет быстрыми мелкими касаниями влажного кончика. Чим стонет в полный голос, его выгибает от немыслимого удовольствия!       — Ну всё, — шепчет Мин, насладившись отзывчивыми сосками, — не могу тебя слушать.       Подхватывает Чима и несёт к кровати. Бросает его и, порыкивая, снимает с себя джинсы — они словно сами этого ждали, падая ненужной пеленой, незвано вставшей между стремящимися друг к другу телами.       Чимин включает ночник у себя в изголовье и…       — Блять, Шуга! Ты это видел?! — невольно пискнул он очень высоко и, смутившись, прокашлялся.       — Что это? — очень хищно улыбается Мин.       — Вот! — Чимина опять подводит его голос, ну потому о-очень большой — прям сильно крупнее ожидаемого, особенно когда отбрасывает тень на живот…       — Не бойся, маленький, сегодня тебе он не грозит, — успокаивает Юнги.       — Он мне уже грозит… — чуть отползает Чимин с опаской.       — Ты что-то знаешь про кареццу или майтхуну? — вроде как переводит тему Мин.       — Э-э-э… Нет, не слышал, — озадачен Чим.       — А! Наверное, тебе легче будет понять «сухой оргазм», да?       — Вот это слышал. А что?       — Так вот этим мы сейчас и займёмся. Кареццой. И майтхуной. Потому что сухой оргазм — это слишком плоско.       — То есть?.. — слышать-то Чим слышал, но никогда не пробовал. А тут, судя по всему, придётся начинать. — Ты не будешь… меня трахать?       — У меня на тебя сейчас другие планы. Я кратко расскажу, а потом помогу — у тебя всё получится, — воодушевлён Мин. Он садится на кровать и легко кладёт ладонь на коленку Чимина, ласково поглаживая её. — Слушай… Когда ты будешь чувствовать, что вот-вот кончишь, старайся успокоить дыхание и делать более глубокие вдохи, а выдохи — так вообще со свистом! На следующей волне отслеживай, как твоя простата начинает пульсировать до того, как сперма выстрелит. И не позволяй себе идти дальше, не отпускай!.. И в этот момент ты будешь чувствовать кайф, словно кончаешь, — улыбается он нежно. — Да-да! Я точно знаю, малыш! И самое важное: когда ты контролируешь эти сладкие сжатия, сильно напряги всю мышцу от, — показывает он на гладкий лобок Чимина, — и до копчика, будто подтягиваешь всю-у-у вот эту длинную вожжу, — и почти не касаясь проводит пальцем по нужной линии, заставляя Чимина с тихим охом ощутить, о чём речь. — Понял?       Мин точно знает, что Чим всё понял, потому что он говорил и словами, и образами прямо в мозг, отчасти позволяя пережить сказанное в воображении. Парень сам не заметил, как прикрыл глаза, чтобы скорее усвоить так неожиданно свалившееся знание.       — Да-а, — серьёзно и тихо отвечает Чимин, — я хочу это почувствовать.       И в его голосе звучит совершенно новый уровень сексуального ответа на предложение своего партнёра.       — Карецца, говоришь? — темнеющими глазами буравит его Чим и демонстративно закидывает руки за голову, раздвигает бёдра, соблазнительно открываясь Мину.       — Si', Signore, — отвечает Мин, опускаясь на колени перед божественной красоты телом.       — Начинай, милый.       Шуге от этого «милый» можно было бы уже и кончить. И счастливым заснуть, мурлыкая, свернувшись калачиком на любимом голом животе… Но покачивающийся, бархатно отсвечивающий член Чимина притягивает к себе взгляд, заставляет предвкушать плотную тяжесть во рту, на корне языка, заранее чувствовать, как гладкая головка будет скользить в горле, даря потрясающее осознание своей покорной силы.       И Мин проводит руками по внутренней стороне сильных бёдер, раздвигая их ещё шире. Чимин очень внимательно следит за его лицом, прикусив нижнюю губу и вцепившись в спинку кровати.       — Положи мне руку на затылок, малыш, чтобы ты сам мог меня остановить, когда будет нужно, м-м? — просит Юнги.       — Угу, — сглатывает Чим и вплетает в светлые волосы Мина свои пальцы, — так хорошо?       — Очень.       Мин несколько раз обводит налитую головку языком, щекочет уздечку и как тонкая змейка спускается языком к основанию, возвращаясь широким обнимающим движением. Ощущает острый вкус смазки и со стоном насаживается до половины, продолжая выводить узоры языком. Чимин ахает и выгибается.       «Следи за дыханием», — говорит ему мысленно Мин. Чим, не удивляясь, послушно выравнивает вдохи-выдохи.       Юнги начинает двигаться вверх и вниз, с каждым разом всё глубже и глубже погружая Чимина в своё горло, а тот вновь от одуряющего кайфа забывается и стонет, рвано дыша.       «Дыши внимательно», — когда же он заметит, что Мин молчит?       И вот… вот он уже на подходе: импульсы от подрагивающей простаты передаются в ствол — Мин это чувствует. И тут же Чимин подхватывает его под подбородок, останавливая фрикции. Молодец, малыш, вовремя! Чим восстанавливает дыхание и снова плавным лёгким движением поднимает бёдра, направляя свой член в горло Шуге.       «Давай», — произносит он мысленно.       «Хорошо, милый», — отвечает Мин и смотрит в глаза Чимину, предполагая его реакцию. Чим в шоке хлопает ресницами, приоткрыв удивлённо рот, а Мин, не отрывая от него своего взгляда, спокойно продолжает скольжение.              Чимин не может противостоять новой волне возбуждения, которая ещё глубже тянет его в омут, виток за витком заворачивая водоворот в его паху. Он помнит, что нужно контролировать дыхание и нарастающее горячее ощущение в простате… Сейчас? Или вот сейчас?.. Ох! Вот! Вот оно!..       Чим резко выгибается и со всей силы сжимается от лобка до копчика, ощущая, как втягиваются яйца, зажимаются семенники и пульсирует сфинктер… и… Да! Да-а! О-о-о! Звёзды!.. Миры!.. Солнца!.. Всё это взрывается в его мозгу! В его глазах! Он вскрикивает с каждой следующей судорогой, будто не веря в возможность происходящего!       И тут перед его мысленным взглядом вспыхивает картина: его трахают одновременно два красивых парня, один — вбиваясь в его задницу, а второй — кончая на его лицо!       Бах!       И новая ядерная вспышка — Шуга пристально смотрит в его глаза, в то время, как кто-то распластал его на какой-то раковине и долбит со всей правдой! Н-на!       А это?! Ка-ак?!       Словно электрические разряды, раскалывающие чёрное грозовое небо и на тысячную долю секунды освещающие весь мир ясно и чётко — так вспыхивают в его сознании одна за другой картины. И он мгновенно охватывает их суть и запоминает снова, стёртые когда-то из его памяти…              — Ты такой белый, как доктор в халате. Давай тебя Док назовём?                   — Хотя нет. Не люблю я докторов, а тебя люблю…                               — Ты как сахар, давай тебя звать Сахарок. Не, давай Свитти… Блин.                               Как-то не подходит — ты такой мужественный…                                           — О! Я придумал! Шуга! Да?

--- Свет! Режет глаза и память, как горячий клинок! ---

      — А какой твой кот?                   — Он классный! Он такой умный, ласковый, красивый! Я его прям люблю.                               — Ты его любишь?                                           — Конечно! Как можно не любить своего кота?                                                       — А он тебя любит?

--- Гром и молнии! Грохот и рвущееся небо! ---

             — Минутку подожди, пожалуйста, — просит задыхающийся Чим.                               — Да… — проносится в его голове жаркий шёпот.                                                 — Кто ты? Это ты?.. — сначала с удивлением. — Это ты?.. — в смущении.                                                 — Ты?! Кто ты?! — почти вырывая свои руки.                                                                                            — Меня зовут Мин Юнги…       Чимин дёргается ещё раз, как от тока, и затихает…       Мин видел всё, что увидел его любимый человек, ворвавшись в незнакомую сферу тантры. И сейчас мудрый Кот просто ждёт возвращения, не прикасаясь к его телу, но скользя взглядом по вздрагивающим мышцам, по успокаивающимся рёбрам, по совершенно чистому животу, по трепещущим ресницам. И по дорожками слёз, которые текут по вискам, прячась в волосах…              — Мин Юн-ги… — первое, что произносит Чимин, вернувшись.       — Да, это я.       — Шуга, мой любимый кот…       — Это я…       — Иди ко мне.

♠️♣️♥️♦️