С красивыми играть интереснее

♠️♣️♥️♦️

      … Позднее ласковое субботнее утро…       … Мин рассматривает обнажённого тёплого Чимина, чуть прикрытого смятой простынёй. Он ждёт, когда переставшее быть глубоким дыхание, вздрагивающие ресницы и беспокойное ёрзанье щекой по подушке уже проявятся в полноценное пробуждение. От этого парня можно ждать чего угодно, как от всякого человека, чей мозг ограничен так называемым «реальным» миром: он может посчитать всё вчерашнее сном и начать вопить «Кто ты?», может сказать что-то типа «Спасибо, мне было вчера хорошо. Аньон!»… Или обнять. Или не обнять, а сразу поцеловать. Или не целовать, а…       — Шуга… — тоненькая щёлка между веками, сквозь которую Мин был обнаружен и опознан, почти незаметна — Чим кореец, всё-таки!       — Я, — наклоняется над ним Мин и целует чуть выше солнечного сплетения слева — в сердце. Чим сладко вздыхает.       — Мне это не приснилось?       — Нет. А что именно «это»?       — Ох… О-о-о… я вспомнил кое-что… Мне много чего показалось. Я даже не всё понимаю…       — Я знаю, — гладит Шуга нежную шею парня.       — А ты всё знаешь? — Чим будто бы боится спугнуть собственное сознание, которое готово вот-вот сорваться и бежать сломя… голову? Ну, пусть так. Словом — бежать быстро и без оглядки, не справившись с навалившимися открытиями.       Мин убирает руки, видя настрой Чимина. Тот хочет серьёзных вещей, а не. Хм… Занятие любовью — тоже серьёзно!       — Ты по-прежнему хочешь знать правду, судя по всему…       — А мне можно?..       — Ха, интересный вопрос, — хмыкает Юнги, — но это не мне решать. Я с тобой не играю, я могу только помогать тебе.       Чим резко садится, хлопая глазами и недоумённо надув губы:       — В смысле… ты не играешь со мной?       — Упс. Я неправильно выразился, прости! — Мин не силён в этих политически-выверенных беседах. — Хочешь есть? — он делает попытку встать, чтобы ретироваться на кухню: готовит-то он неплохо.       — Нихуя! — Чим прыгает на него, не стесняясь утренней эрекции, и прижимает к кровати. — Ты мне скажешь, что вчера было!       — Так, не дави на меня! — пыхтит под ним Шуга. — Во всех смыслах! Хочешь что-то знать — спрашивай, так ведь люди делают?       — Люди… Ты? Ты… Шуга, ты… кто? — Чим садится ровненько и складывает руки на широко расставленных бёдрах.       «Джин-и-и-и! Спасай!» — зовёт кот.       «Говори только правду и только о себе — никого из нас пока не трогай»       «А почему это нас не надо трогать? Про нас ему очень приятно будет вспомнить!» — веселится Чонгук.       «Завались, Гук-и, про вас отдельным блоком пойдёт речь»       «Спасибо, Джин, я знал, что к нам у тебя особое отношение», — мягко тянет Тэхён.       Юнги боится сказать что-то, что запутает или оттолкнёт Чимина:       — Я… Я человек. Видишь же — руки, ноги, все дела. Но… Но я… Блять, — он крепко зажмуривается и выдыхает: — Но я был твоим котом.       Чим молчит с трудно читаемым лицом. Но не слезает с бёдер Шуги, что внушает надежду. Через минуту, почти пробуравив взглядом придавленного Мина, говорит:       — Как. Это. Возможно?       — Душа. Переселение душ, — делает первую ставку Мин.       Опять молчание. Только теперь сцепленные пальцы и взгляд налево — в солнечное окно. Через полторы минуты:       — Души ведь только после смерти куда-то переселяются, не?       — Я умею и так, при жизни, — ещё один ход.       — Угу, — Чим рассматривает комбинацию. Опять внимательным взглядом он ищет за окном нужные вопросы, чтобы найти ответы.       — То есть в тебе душа моего Шуги… — наконец говорит Чим. — А где его тело?       — Ни фига себе… Как ты пробил тему…       — Так где мой кот? Он… умер? — пугается.       — Нет-нет! Что ты?! — тоже пугается этой мысли Юнги. — Мы поменялись напрямую. То есть — я в человека втелился, а в кота пошла душа вот этого человека, — показывает он на свою грудь и голову.       — Ох… — Чимин всё-таки сползает с Мина и ложится рядом на спину, устремляя очень серьёзный взгляд в потолок.       — Чим-и, это совсем не страшно. Просто мы, коты, много чего умеем, о чём люди не подозревают. Вернее так: подозревают, но доказательств почти никаких. Например, мы видим души, которые гуляют, пока их тела спят ночью — мы ж тоже по ночам гуляем.       — О-о-ох…       — Ну что ты охаешь, детка? Ведь это интересно! Правда, спящие тела такие уязвимые, слабые, когда душа гуляет…       — Ебать! — вскрикивает Чим. — Я ж теперь спать буду бояться! Чтоб моя душа куда-нибудь не угуляла! — прижимает он ладони ко рту.       — Не бойся! — поворачивается к нему Шуга и гладит испуганные руки. — У тебя верная душа, она с тобой накрепко связана. Это вот у меня — ну, вернее, у Мин Юнги… блять… всё-таки у меня, я ж теперь он и есть — душа та ещё дура была! Она чуть что — сразу на гульки!       — А ты в кого угодно можешь залезть? — чуть успокаивается Чим.       — По идее, да. Но в этом вообще-то нет смысла — я вполне мог бы обходиться и быть только котом. Но иногда надо побыть в человеческом теле. Для дела, — многозначительно объясняет он. — К тому же у меня принципы есть. Например, мне нравится моё имя, поэтому я втеляюсь только в людей Минов Юнги. Во-вторых, я не люблю дураков, даже если он сто раз Мин и пятьсот раз Юнги! Если дурак — я в него ни ногой!       — Подожди… Не понимаю. Как это «если дурак»? А ты кто? Ну… Твоя душа? Да что ж такое…       — Я понял тебя, — кивает Мин, — душа — это одно, а разум и интеллект — это другое.       — А когда… — внезапно замолкает Чим. — Слушай, я тебя сейчас спрошу, но ты обещай, что не подумаешь, что я безмозглый склеротик, хорошо?       — Ну что ты! Как я могу такое подумать! Ты очень умный! — уверяет Юнги.       — Ну да… Я как бы умный… Но у меня в последнее время очень часто возникает ощущение, что я будто пешка в чьей-то игре. Вроде бы со мной что-то происходит, а я не понимаю, что это… И потом вижу какие-то обрывки того, что со мной могло происходить, а не помню ничего. И смотрю — баран бараном — и нихер-ра не понимаю…       Теперь Мин молчит. Для Чимина это именно так выглядит.       «Так, господа хорошие, и как я должен это объяснить?»       «Приготовь ему еду, он голодный — глядишь, и отвлечётся», — предлагает Чон.       «А кое-кто плохо память стирал, Гук-и», — стыдит его Тэхён.       «Я всё чисто оставлял!» — защищается тот.       «Может, я пожалею, что это сказал, — задумчиво говорит Сокджин. — Но я всё-таки скажу: наш парень способный»       «К чему способный?» — воодушевляется Юнги.       «Ко многому. Он не безнадёжен. Ты его всё-таки покорми, Мин. А я пока подумаю…»       «Думай, Джин-и!» — счастливо мявкнул Юнги и радостными глазами посмотрел на Чимина:       — Есть хочешь? — и столько энтузиазма было в этом вопросе, что Чим как-то прочувствовал, что это очень-очень дельная мысль.       — Да… Но я же… — пытается он всё-таки понять чуть побольше.       — Ты в душ, а я на кухню! — всё с тем же счастьем в узких глазах побежал делать завтрак Мин.       Чимин задумчиво посмотрел ему вслед, а сам поднялся и уставился в зеркало, словно пытаясь рассмотреть в своих заспанных глазах душу, которая верно и накрепко связана с ним.       ♣️       Мин, мурлыкая под нос песенку — композитор в его человеке и не думал оставлять надежду на то, что когда-нибудь его музыку услышат и полюбят — готовил на сковороде пиццу-паста с двойным сыром, когда услышал из ванной приглушённый грохот и звонкий вопль Чимина «Блять! Сука!». Выключив плиту и метнув лопатку в раковину, в то же мгновение оказался рядом с любимым человеком.       Тот сидел на кафельном полу и двумя руками зажимал лодыжку, шипя сквозь зубы. Рядом на полу валялись осколки от стеклянной бутылочки его любимого тонера. А через пальцы плотными струйками текла кровь.       — Вот… Руки скользкие — он упал, и стекло… оно отскочило, наверное, и прям в ногу… Сука… Мне не больно почти… — быстро старается он донести подробности происшествия, с неприязнью глядя на увеличивающуюся лужицу крови возле своей стопы, становясь всё бледнее.       — Не волнуйся, — тихо и уверенно говорит Мин и, сдёрнув полотенце с крючка, садится рядом.       — Надо вызвать скорую, там страшное…       — Не надо. Убери руки, милый, — касается он окровавленных пальцев.       — Не покажу, там сильно разрезано — я видел…       — Малыш, я почти врач, — врёт Мин, — дай я только посмотрю, а потом сразу позвоню в скорую. Хорошо? — заглядывает в испуганные и оттого очень детские глаза.       — Хорошо… — бескровными губами шепчет Чим и медленно разжимает руки.       Струя из рассечённой артерии («передняя большеберцовая» — и зачем эта мгновенная информация сейчас в мозгу Юнги?) ярко-алой змеёй бросилась в руки Мина. Он не раздумывая охватил чуткими пальцами ногу и прицельно прижал место почти хирургического разреза.       — Ну и пиздень… — невольно буркнул Мин, стягивая края раны. — Чш-ш-ш, милый, сейчас я полечу тебя…       Странная сила удерживает сознание Чимина, не позволяя ему грохнуться в обморок. Но он не может не смотреть на свою ногу, стоящую в луже крови, и на пальцы Шуги, которые мелкими волнообразными движениями только что остановили кровь! Сейчас ни капли! Ведь ещё буквально три секунды назад Чим планировал умереть от потери крови, так она лилась из его раны. А теперь вот…       — Шуга…       — Ещё немного, Чим-и. Подожди.       — Угу, — замолкает он, но вопросов стало ещё больше.       Продолжая словно порхать пальцами по тому месту, где только что была раскрытая рана, Юнги тихонько приговаривает:       — Вот так… Ещё тут… Хорошо склеил. Как новенькая будет… — и чуть громче: — Всё, сейчас надо ногу обмыть. Посиди немного, хорошо? — так добрый доктор смотрит в глаза маленькому пациенту, о котором теперь не нужно волноваться.       — Хорошо, — по инерции отвечает Чим, но он неверяще рассматривает и даже боязливо касается своей ноги, на которой стремительно подсыхает свернувшаяся кровь. Он не чувствует ни малейшей боли, края кожи словно приклеились друг к другу — аккуратно и почти незаметно. Ка-а-ак?! Что это за …?!       Чимин в шоке.       Мин пока быстро убирает мокрым полотенцем все видимые куски стекла, завернув их в ткань, потом для верности протирает пол губкой, чтоб собрать даже микроскопические крупицы.       — Ну как ты? — присаживается он снова рядом с Чимином, который уже полностью уверился в сверхспособностях своего… кота.       — Я-то? Всё норм. Я в ахуе.       Мин смеётся и, обняв голого Чима, помогает ему подняться:       — Давай-ка к душу поближе, а то некрасиво: весь такой чистенький, а ногу забыл помыть…       — Во-во, как раз не успел перед твоим приходом, — подыгрывает Чимин, прикрывая свой шок.       Его сознание пока не может уместить всё, что он узнал. Он ведь видел своими глазами, как толчками, повторяя ритм трепещущего от страха сердца, из его ноги била яркая кровь. И как она, словно покорный зверёк, затихла под пальцами Шуги… Это выглядело страшно! И если слова про душу «я умею и так, при жизни» прозвучали вполне себе по-буддийски понятно, то всё вместе с остановкой крови привело к боязливой настороженности. Когда-то в детстве он смотрел передачу про филиппинских хилеров. Конечно, тогда, узнавая всё больше о взрослом мире, он посчитал это правдой. Но сейчас… Ощущение, будто он заглядывает в какую-то потустороннюю щель в пространстве, не понимая полной картины, но даже того, что успевает разглядеть, достаточно, чтобы вдоль позвоночника липким холодком скользнул мистический страх.              А Юнги видит метания Чима. Он старается как можно реже подслушивать его мысли: это как-то искреннее, будто они на равных. Мин — довольно скромная душа, он не хочет давить и доминировать своими способностями, полученными на службе пограничником. Но как только посмотришь на мечущийся взгляд карих глаз с откуда-то взявшимся фиолетовым отливом, на покусывание губ и на пальцы, которые будто спрашивают и успокаивают друг друга — то вся эта невербалика читается легко и однозначно. И не надо узнавать лжеца по выражению лица. Чим не врёт лицом — он дитя, весь открыт. Такой трогательный! Мин захлёбывается нежностью, глядя на то, что его мальчику страшно… И ему нужно решить: усилить ли погружение в страх или пока оставить, как есть?       «Джин-и, ну пожалуйста… Помоги мне!»       «Киса, я думаю нужно продолжить. Руби ему хвост сразу, а не по кусочкам»       «Бля-а-а…»       «Ничего не бойся, дорогой! Мой Тэ недолго от меня бегал в испуге — каких-то земных лет сорок, не больше. А потом успокоился. Да, милый?»       «По моим подсчётам — шестьдесят», — даже позёвывает Тэ.       «У-у-у! Джин! Я убью этих двоих!»       «Потом, всё позже. Решай с человеком. И… Удачи тебе…»       «Оу! Джин-и! Что я слышу? Тебе нравится наш малыш?» — цепляется за слова Чонгук.       «Завались, Гук!» — синхронно восклицают Джин и Мин.       «Иди ко мне, детка, они злые», — ласково басит Тэ и отключается.       — Чимин.       — Да? — выныривает тот из раздумий.       — Надо позавтракать. И я уйду.       — Да.       И к чему относится это «да»? К тому что надо позавтракать или к тому, что Шуге лучше сейчас уйти и дать парню подумать?       ♠️       Они сидели уже какое-то время за столом, закончив завтрак, почти не начав: у Чимина кусок не проглатывается. Мин даёт ему стакан воды, отпив оттуда — хоть что-то на пользу.       — Чим, спрашивай, — негромко выводит его на дорогу Мин.       — Ты понимаешь, что мне страшно? — не отрывая взгляда от стола.       — А ты понимаешь, что я тебе помогу? Я имею право помогать. Я буду держать тебя за руку, а там, где будет совсем страшно, перенесу. Понимаешь?       — Почему ты такой добрый? — наконец Чимин смотрит прямо своими круглыми глазами. И откуда этот фиолетовый отлив на радужке? Его не было — Шуга бы точно заметил.       — Я… Чимин… Я не очень добрый. Чаще мне нужно быть объективным, а не добрым. Но ты — мой особый случай…       — Почему?       — Гм… Наверное, это один из вопросов, на который я не смогу толком ответить, — и на прищуренный взгляд сразу выбрасывает вперёд руки, успокаивая и накрывая ладони Чима, — не потому, что мне нельзя отвечать, а потому что не знаю, как такое со мной случилось…       — И даже примерно? — а вот Чимин не так просто светит своими фиолетовыми глазами — он ведь видит румянец смущения на скулах Шуги, он почти знает, о чём пока молчит его гость. Больше чем гость. Гораздо больше…       — Примерно? Да я знаю точно.       — Говори.       Юнги упирается зрачками в требовательные красивые глаза и решается:       — Потому что я влюбился в тебя. С первого взгляда.              Чим шумно выдыхает, зарываясь пальцами себе в волосы. Он получил очень важный ответ.       Он молча встаёт, идёт к посудному шкафу, достаёт две кофейные чашки и вопросительно поднимает брови на Шугу.       — Да, молока побольше, — отвечает Мин.       Чимин не помнит, когда купил свою классную кофемашину, но как-то она здесь давно. Наверное.       Он загружает капсулы и молоко.       Юнги не мешает ему думать и улыбаться. Понятное дело! Человеку только что признались в любви — надо же насладиться!       «Парни, а почему у него глаза фиолетовые?»       «Ты помнишь, что каждый охотник желает знать?» — спрашивает Тэ.       «Где сидит фазан?» — заканчивает Шуга.       «Именно. Фиолетовый — самый мистический цвет в видимом спектре. И когда человек начинает что-то узнавать, что выходит за границы тривиального, у него этот отлив и появляется», — объясняет бывший смертный.       «О-о-о, как я любовался Тэ, когда он фиолетовел глазами, м-м-м! Надо тебе чаще в поле работать, кот, а то ты всё на полосе — а там мало понимания…» — неожиданно серьёзен Гук.       «Так. Так-так… А почему я этого не знал, столько лет с вами работая?!»       «А ты вообще наших человеков не сильно-то и наблюдал, — подключается Сокджин. — Твоя работа — позвать нас к телу. Мы уже потом занимаемся и видим, что на какой стороне с людьми происходит. А ты сдал нам новенького — и пошёл спокойно лизать яйца. Вот теперь сам к своему Чимину приклеился и увидел, что получается, когда люди к нам заглядывают»       «А у вас как? Тоже фиолетовые? Что-то я не замечал…»       «Не-е, глаза не становятся фиолетовыми! Это как отражение понимания. Такая фиолетовая мысль в мозгу — вжик! — и по глазам фиолетовым сполохом — фр-р-р!» — рисует образы Чон.       «Понял. Значит, мой мальчик на верном пути?» — рад Юнги.       «Однозначно!» — уверен Тэхён.       Чимин ставит чашки с приятным звуком «цок!» фарфора о камень.       — Вот ты говоришь «с первого взгляда», — начинает он. — А когда это первый взгляд был?       — Айщ! Как же ты в корень-то смотришь! Действительно, способный… — греет руку об чашку Мин. — Знаешь, мне кажется, что лучше начать с конца.       — В смысле?       — Провести тебя по тем разам, когда мой взгляд уже не был первым, и постепенно довести то того места, где я тебя увидел впервые.              — Шуга, — серьёзно смотрит на него Чим, — что я знаю точно, так это то, что я доверяю тебе. Если ты считаешь, что так лучше, то значит так действительно лучше.       — Тогда давай спокойно выпьем кофе, а то не ровен час — поперхнёшься. Опять тебя лечить, — улыбается тот над чашечкой.       — Хорошо, — щурит чистые карие глаза Чимин.              ♠️       «Гук-и, мне нужна помощь. Не уходи далеко», — просит Шуга.       «Понял тебя, — отвечает конструктивно. — Тэ! Перестань! Ты слышишь — меня кот зовёт, не мешай мне! Да блять!.. Шуга, прости, сейчас я его по-быстрому…»       «Тэ, вот ты специально, да?»       «Я скоро!» — уверяет Гук.       «Посмотрим», — парирует Тэхён.       Ну, ладно. Начать можно и без помощи Чонгука. Но если всё пойдёт, как Шуга планирует, то Гук будет необходим: сам кот не умеет ни стирать, ни возвращать воспоминания. Этим занимается в их отряде именно Чон.       — Чим, я буду тебе рассказывать, — усаживает он любимого на диван и сам устраивается в уголке, — но если для тебя будет слишком — мне ж не нужно тебя довести до взрыва сознания — ты меня останови. Договорились? — Мин старается говорить спокойно, но всё-таки его волнение передаётся Чимину.       — Д-да, я скажу, если… Если у меня мозг… Блять, я боюсь. Поцелуй меня.       — С удовольствием, — тихо мурлычет Мин и подвигается поближе, — мне так нравится тебя целовать, — шепчет в приоткрытые пухлые губы.       — А мне так нравится, как ты целуешь…       Да и пожалуйста!       Юнги ласково, трепетно одновременно касается пальцами нижней губы, задевая нежную слизистую, а языком поддевает верхнюю губу, скользя по зубам с чуть выступающим резцом. Каждый поцелуй Шуги — это отдельная песня, новый мотив, которых у него неиссякаемое разнообразие…       Чимин тоненько заскулил в ответ на такую ласку и вытолкнул свой язык прямо в рот Шуге, после чего уже нельзя удержаться на нежных струнах! Издав рык на низких частотах, Юнги наваливается на Чимина, опрокидывая его спиной на диван, и целует влажно, глубоко, с силой сжимая пальцами его бёдра, так вовремя обнявшие минову талию.       — Ох, Чимин, — тяжело дыша, отрывается он от горячего рта, — мы ведь собирались серьёзные вещи обговаривать, не?       — Да, — на выдохе шепчет Чим, — ещё совсем чуть-чуть… Пожалуйста, — тянется он губами к Мину.       Ну, да… Можно сказать, что это было чуть-чуть. Оба были молодцы и смогли удержаться только на уровне поцелуев: в шею… в ключицы… поднять футболку — и в грудь… совсем немного — в напрягшиеся соски… ещё чуть-чуть — чтоб вылизать такие красивые линии от груди к бицепсу… потом вновь насладиться кофейным вкусом губ и языков друг друга…       И когда Шуга, дрожа, опирался вытянутыми руками на плечи Чимина и пытался восстановить дыхание, Чим ему помог:       — Спасибо, милый, я успокоился, — сказал он и улыбнулся почти несексуально.       — Уф-ф-ф, — ответил тот и тоже постарался успокоиться.       «Шуга, ты мой герой! Я рядом», — говорит Гук, с улыбкой глядя на Мина, усевшись на барный стул.       «Ты с ума сошёл!» — вопит Мин.       «Котик, маскировка — мой конёк. Он меня не видит, поверь», — хмыкает пограничник.       «Спасибо, брат», — искренне благодарен Юнги.       «Сочтёмся, брат. Начинаем?»       Чимин устроился с ногами в уголке дивана и чинно сцепил кисти рук.              — Итак? — спрашивает он, как прилежный ученик.       — Вчерашнее ты помнишь — это не вопрос.       — Конечно! Разве такое забудешь? — даже чуть порозовели щёки у Чимина.       — Ох… И не такое забывают… — Мин коротко глянул на хитрое лицо Гука. Тот развёл руками — служба!       — А накануне был бар, где ты ко мне подсел — это я тоже помню! — радуется Чим.       — Да, молодец, — хвалит Мин. — А вот за день до того ты оказался на ночной стоянке автобусов.       Чимин ожидаемо хлопает ресницами и приоткрывает губы буквой «о».       — О… А-а-а там… Там же… — сейчас надо дать с полминутки поработать памяти. — Там были два барыги. Они такие страшные какие-то, и двигались они как-то бесплотно, как тени… — Чимин погружает взгляд в себя, вызывая картинку.       — Да, малыш. Они и есть бесплотные. Это были, — он кладёт свою ладонь на сцепленные руки парня, потому что сейчас по его телу пробежит потусторонний холодок, — голодные духи. Я их от тебя прогнал.       — Голодные?.. А они б меня?..       — Да, они бы высосали тебя. Причём очень легко: ты был слабый, сонный. В тот день твой босс…       «Убить хочу Сокджина!» — шипит Мин.       «Ничего ты ему не сделаешь», — затыкает его Гук.       — Ты и про босса знаешь? — шепчет Чим.       — Да, он жестоко в тот день с тобой обошёлся. Но ты узнал много правды.       — Он такой мудак, убил бы…       — Согласен, — Юнги прикрывает, гладит и успокаивает сжатые кулаки Чимина.       — А потом я подвёз тебя на автобусе.       — Что?! Ты тот водитель?!       — Да, это был я, — скромно кланяется Юнги.       — Шу-у-уга… — Чим нежно касается его щеки и интуитивно ласкает его чувствительное местечко между челюстью и ухом. Мин прикрывает глаза, а Чим не удерживается и очень мягко прижимается губами в уголок рта Юнги. — Продолжай, пожалуйста…       — А вот тут тебе нужно кое-что вспомнить.       «Кстати, записка от тебя так и лежит под тумбой на кухне», — напоминает Гук.       «Спасибо!»       — Посмотри, пожалуйста, под тумбой на кухне.       — Что там? — удивлён Чим.       — Ну, пойди сам возьми, — ободряет Юнги.       Чимин легко спрыгивает и через три секунды шарит под тумбой, быстро нащупав записку.       — «Прости, мы вчера с тобой не выпили, как договаривались. Юнги». А когда это было? — недоумевает он.       «Ты ж помнишь, что мне нужно его поцеловать?» — листая «VOGUE-Korea» с фотографией Чимина на обложке, страхуется Гук.       «Помню. Но ты ж легонько?»       Чим стоит и несколько раз перечитывает слова, пытаясь вспомнить. Чонгук невесомо приближается к нему и, легче летнего ветерка убирает пушистую чёлку с его лба. Улыбнувшись через плечо Мину, целует Чима в третий глаз и кладёт рядом с ним журнал.       — О… Ой… — вспоминает он — словно волна за волной заполняют его эпизод модного фото-прошлого. — Я?.. О, боже… А где?..       — Вон, журнал рядом.       — Бля-а-а… — смотрит он в свои подведённые глаза и сексуально закушенную губу. Лицо крупным планом — красиво! Пиздец красиво!       — Я был тем парнем, который как бы визажист. Но я тебя совсем не красил… Когда ты зашёл в гримёрку, я не смог удержаться. Прости!       — Ну что ты… Какое прости? Я помню… Блять, ты меня тогда, наверное, всю ночь трахал, правда? Потому что у меня в голове картина каких-то тотальных еблей! — и смущается, и радуется вернувшемуся воспоминанию Чимин.       «Мин Юнги? — выгибает бровь Чонгук. — И после этого ты можешь хоть кого-то называть блядями?»       «Я только с ним! А вы… А вы бляди!»              — Юнги… Я сейчас вспомнил… О… — спрятал он лицо в ладонях, а Чонгук расхохотался прямо в мозг Шуге.       «Я ж говорю — бляди! Как я ему сейчас буду говорить?»       «Чонгук, он обзывается опять?» — Тэхён мягко проявляется рядом с Чонгуком и обнимает его со спины.       «Вообще совесть потерял!» — запрокидывает голову тот и целует присоединившегося возлюбленного.              «Эй! А тебя не видно?» — опасается Мин.       «Это ненадолго, сейчас всё равно наш выход. Правильно я понимаю?» — улыбается Тэ.       «Ну всё, пиздец котёнку…» — стонет Шуга.       «Ты давно не котёнок, не льсти себе»       Юнги подходит к Чимину и оплетает его спину, заставляя прижаться и спрятаться у себя на груди.       — Милый мой, мальчик мой, пожалуйста, не стыдись этого. Они неплохие парни, но… Чуть подожди, ты всё поймёшь. Веришь мне?       — Да… — придушено отзывается Чим, стараясь максимально спрятать своё покрасневшее лицо. — Ты знаешь, что мы с ними… Ох, как же я мог?..       — Чимин-и, обаянию Тэхёна противиться невозможно. Он, конечно, безбожно этим пользуется, но у него сексуальность какая-то… просто незаконная! Ты не выдержал бы. А когда они вдвоём — это вообще за гранью реальности, — успокаивая, Шуга целует его в лоб, в глаза, нежно поглаживая вдоль позвоночника.       — И ты вообще не ревнуешь? — сопит Чимин в грудь Шуги.       — Конечно же нет. Сказать по правде, я Тэ даже как-то… люблю, — признаётся тот.       «О-о-о! Наконец-то я дожил до этого дня!» — ликует Тэхён.              — Ты его хорошо знаешь? — поднимает пылающее лицо Чим.       — Более чем.              — И Чонгука?!       — Этот вообще мне как брат.       — Охуеть… — опять опускает голову на грудь Юнги, но уже от потрясения.       — Как ты себя чувствуешь? — Шуга держит его лицо в ладонях и заглядывает в глаза, в которых плещутся фиолетовые волны — фр-р-р! фр-р-р!       — Чудесно себя чувствую! — в его глазах свет и фиолетовые слёзы. — Как будто в грёбаной сказке!       — Ну, тогда ещё чуть-чуть. Парни, идите к нам.       Пак слышит за спиной мягкий хлопо́к, словно стряхнули пушистый лёгкий плед. Он оборачивается и обмякает в объятиях Мина.       Никаких слов. Никаких сил, даже если б он смог снова говорить. Дар речи? Нет. Не сейчас…       — Привет, — чтоб показать свою незаконную сексуальность, Тэхён ещё и облизнулся, поиграв бровями.       — Привет, Чимин-и, — ярко улыбается Гук-и.       — Шуга… — шепчет через плечо Чимин, как будто его не заметят. — Откуда они взялись?       — Детка, они тут уже некоторое время.       — Пиздец, — очень верно определяет Чим.       — Предлагаю выпить! — разряжает обстановку Чонгук. — У тебя ещё тот коньячок французский имеется?       — О, мой бог!.. — стонет Чим, уже потеряв способность удивляться. — Вы всё обо мне знаете?!       — Нет. Однозначно нет, — серьёзно отвечает Гук. — Я знаю, где стоит коньяк, — идёт он к шкафчику, — знаю, откуда ты его взял. Но про тебя я мало что знаю.       — Да, я тоже удивляюсь тебе, — отмечает Тэхён, — и я рад, что мы снова встретились. Честно не думал, что ты выдержишь.       — Что выдержу?       — Игру Сок…       — Давай сначала выпьем! — резко останавливает его Чонгук.       — Давайте! — с излишним воодушевлением поддерживает Юнги.       — Да, вы правы… Как-то мне многовато. Нужно чуть заполировать… — согласен Чим.       — Держи полироль, — смеётся Гук.       — Спасибо…       — Ну-с, за что выпьем, сеньоры? — вопрошает Тэ, изящный и скульптурный.       — За игру, — предлагает Шуга.       — Прекрасно! — даёт старт Гук, и все четверо поднимают бокалы.       — Кстати об игре, — первым отрывает губы от напитка Тэ, — а где твои странные карты?       — Странные? — моргает Пак.       — Да, те, которые лежат на подоконнике у балкона.       — Ну… Значит на подоконнике у балкона? — предполагает Чимин.       Карты оказываются в руке Тэхёна.       — А вот и не угадал. Внимание, вопрос: сколько джокеров в колоде?       — Не знаю… — честно отвечает Чим.              — Шуга, ты не против, если Чонгук поцелует твоего Чимин-и?       — Куда ж он денется? — с хищной грацией приблизился Гук к Чиму. — Не бойся, я теперь тебя не трону, — тихо говорит он с улыбкой, чуть поднимает Чимина за подбородок и целует в лоб.       — Шесть… Было шесть, — вспоминает Чим.       — А сейчас?       — Сейчас?.. Не знаю, — растерянно шепчет Пак.       — Садитесь парни. Гук-и, с тебя ещё один поцелуй, — просит Тэ.       Хохотнув, Чонгук наклоняется над несчастным, пребывающим в грёбаной сказке:       — А можно в губы? У него такие губы… — пугает своей сексуальной усмешкой Чон.       — А как ты потом свои яйца найдёшь? — угрожающе шипит Юнги.       — Понял.       И снова целует в третий глаз.       Хорошо, что сели…       Чимин с ужасом смотрит на бутылку дорогущего коньяка, которую он украл.       В супермаркете.       В день, когда он остался один.       Совершенно один во всё мире…       Сейчас он в ужасе вспоминает свою панику, свой кошмарный одинокий вопль над безлюдным городом…       — Блять… Неужели это было?..       — Это было твоё первое желание.       — Желание? Какое желание?       — Чуть подожди, мы дойдём до этого, — успокаивает Тэ.       — Угу, — на всё согласен Чим.       — И вот в ту ночь к тебе пришёл я, — счастливо щурится Шуга. — И стал твоим котом. Я первый раз с тобой спал, первый раз с тобой проснулся. Это незабываемо!       — А ты?.. Меня тогда?.. — в шоке Чимин.       — Ну ты что? Конечно нет! Но ты меня так ласкал, что я вечером не смог удержаться и пошёл за тобой в клуб. И там… В туалете…       — Ты на меня смотрел… — шёпотом заканчивает Чимин.       — Да. И ты захотел понять, в чём кайф. И вот эти две бляди устроили тебе небольшое представление. А ты в результате захотел их обоих. Но я не выдержал и пришёл в ваш номер, сволочи, — оборачивается он к Тэ с Гуком, которые сидят рядом и просто ласкают пальцы друг друга.       — А я?.. — не помнит Чим.       — А ты свалился в обморок, и я унёс тебя домой.       — И ты меня?..       — Нет. Я не мог воспользоваться таким безвольным состоянием.       — Ох-ох-ох, благородная киса, — с сарказмом замечает Тэ.       — Да! Не в пример твоему благородному происхождению, природного благородства во мне больше! — считает Юнги.              — Ребята, ну что вы опять? — останавливает их Чонгук.       — Он первый начал, — фыркает Мин.       — Парни.       Вот казалось бы: слово сказал просто человек, своим простым голосом. Но в слове такая сила, что все трое пограничников оборачиваются к Чимину.       — А кто вы такие? — чётко спрашивают их.       — Кто отвечает? — обводит взглядом друзей Чонгук.       — Я, — отвечает Сокджин.       ♣️       — Что-о, блять?! Откуда эта скотина в моём доме?! — вскакивает Чим, сжимая в ярости кулаки: вот тут он всё помнит, каждое сказанное Сокджином слово! Никого не надо и целовать. — Шуга! Тэ! Что происходит?!       — Чимин-и, успокойся! — приказывает Джин. — Чонгук, помоги ему.       Чон быстро целует Чима в висок и сажает обмякшее тело на диван, в объятия Мина.       — Ну что, ребята, я бы сказал, что ему надо дать немного отдохнуть. Как бы не… — говорит босс.       — Я за! — решительно оберегает своего человека Юнги. — Сейчас пусть спит!       — Я тоже за, он мне нравится, — и Чонгук так же считает.       Тэ молча и согласно салютует бокалом коньяка.       — Хорошо. Двенадцать часов будет достаточно? — спрашивает Сокджин у кота.       — Да, — с заботой смотрит тот в расслабленное красивое лицо.       — Значит, встречаемся здесь же в э-э-э… — взгляд на часы, — … половине второго ночи. Я бы только кофе выпил, — усаживается Джин за кухонный стол.       — Легко! Я ему классный аппарат подогнал — вообще ничего делать не нужно.       — Давай, хвастайся, — рассматривает Джин бутылку коньяка.       — Я тоже буду, — садится и Тэхён.       — И я буду.       — Молока побольше? — улыбается бариста Чонгук и получает улыбку в ответ.       Мин поднимает крепко спящего человека на руки и относит в спальню. Уложив его на кровати, закрывает плотно шторы, пряча солнце.       — Спи, мой любимый, — нежно шепчет он.       «Гук-и, ты его хорошо поцеловал?» — заволновался Шуга.       «Неплохо»       «Можно ещё раз?»       «Сейчас, только чашечки расставлю»       Чонгук материализуется в спальне.       — Думаешь, может проснуться?       — Ну, чтоб наверняка…       Чонгук садится на кровать и аккуратно целует Чима сначала в один висок, потом в другой.       — Теперь точно придётся будить, — усмехается он и исчезает.       Мин проверяет: ложится рядом, вдыхая нежный аромат кожи и дыхания, и целует Чимина со всей правдой — сминая губы, вылизывая языком и не получая отзыва. Парень очень крепко спит.       ♥️       Четверо пограничников сидят вокруг стола на кухне Чимина.       — Парни, — говорит Юнги, — я не смогу без него. Я хочу быть с ним.       — А он этого хочет? — спокойный и рассудительный Сокджин щурит красивые глаза.       — Не знаю…       Гук и Тэ молчат. Иногда и они могут чувствовать любовь и боль другой живой души.       — Он уже очень многое узнал. Ночью прогуляемся и закончим с пятой картой. А там посмотрим. Спасибо, Чонгук, очень вкусный кофе, — встаёт Джин из-за стола и церемонно кланяется. — Господа, до вечера!       — До вечера! Мы тоже идём, — собираются и вечные возлюбленные.       — Спасибо, ребята! — улыбается Мин и выходит из опустевшей кухни.       Ему тоже нужно отдохнуть.       Котом он спал намного дольше.

♠️♣️♥️♦️