С красивыми играть интереснее

♠️♣️♥️♦️

      Снова не выспался.       Заходя в автобус, Чимин посмотрел на водителя: а вдруг вчерашний парень-грибок? Нет, не он. Какой-то индус с огромными пушистыми глазами. Лица́ вчерашнего мужчины он не узна́ет, но руки были бледные — не как у индуса — очень жилистые и такие… хорошие руки, крепкие.       Оливково-золотистая рука индуса помахала нейтрально Чимину, когда тот слегка поклонился и вышел на узловой станции.       *       В утренний час-пик в переполненном вагоне метро, стоя прижатым со всех сторон такими же сонными людьми, легко повиснуть на чужих плечах и боках, убаюканным мерным покачиванием вагона. Он специально вдевает вакуумные наушники с полуторачасовыми релакс-композициями, чтоб не слышать объявления станций.       Сейчас вчерашний вечер и ночь кажутся сном.       Ну, не могло этого быть… Ну, хуйня ведь полная! Разве что барыги реально были, а вот потом он, скорее всего, что-то принял всё-таки. Нет! Они ж хотели его трахнуть… Бр-р-р… А потом тот пыльный клубок возле автобусов… Нет, невозможно.       Звучит, как слова колыбельной: так невозможно, так не бывает, этого не было, баю-бай, засыпай…              — Вы выходите? — прерывает его медитацию женский голос.       — Да, конечно.       Так, пора за собой следить! Если б этой даме не нужно было выходить, опять бы проспал…       ♠️       — Господин начальник, можно к вам? — заглядывает Чимин.       — Да, входи, — Сокджин стоит около окна, будто созерцает соседние бизнес-здания.       — Я подготовил диаграммы, — останавливается Чим возле двери.       — Это всё? Больше ничего не хочешь сказать? — каким-то вкрадчивым голосом спрашивает начальник, чуть обернувшись.       — Да, только это… — немного теряется Пак.       — А что ж ты мне не переслал по почте? Нужно было зайти?       — Эм-м-м… Как-то не подумал об этом, простите…       — А о чём ты подумал? — Сокджин плавно идёт, глубоко засунув руки в карманы и останавливается очень близко от Чимина. Сейчас? когда между ними нет злости, Чим чувствует лёгкое дыхание своего шефа на лице, улавливает аромат его духов. Он не может поднять глаза, хотя чувствует, что мужчина пристально смотрит на него.       — Прости меня, Чимин, — слышит он и не может поверить. От этих слов и от голоса у парня мутится в голове. — Посмотри на меня.       Чим вообще не ожидал такого «приёма»…       — Просто посмотри мне в глаза, — шепчет Сокджин.       Пак медленно, с усилием заставляет себя поднять взгляд, начиная от носков ботинок, в которых можно рассматривать своё отражение: стройные ноги в струящейся ткани, чуть выпирающий член, матовая пряжка дорогого ремня, плоский живот и пуговицы сиреневой рубашки… Яремная впадина между крылышками расстёгнутого воротника, длинная шея, чисто выбритый подбородок, ах! сука… нереально сочные яркие губы, идеально ровный нос и — наконец — глаза.       И глаза эти смотрят горячо, настойчиво.       — Ты красивый и свежий.       Чимин молчит, как магнитом втягиваемый взглядом Сокджина в какую-то опасность.       — Я бы тебя трахнул, — ещё тише говорит начальник и сокращает расстояние между ними.       Чим боится дышать.       — И ты не сможешь противиться, не так ли? Ты же любишь, когда тебя долбят сильные мужчины, детка? Ты же подставишься, как сука, будешь хныкать и подмахивать своей охуенной попкой…       От этих пошлых слов Чимин чувствует катастрофическое возбуждение, сглатывает и делает небольшой шаг назад, сразу упираясь спиной в дверь.       — Ты боишься? — усмехается босс, облизывая губы.       — Н-нет… Но…       — Что «но»?       — Но не нужно… Пожалуйста.       И в голосе Чимина так искренне звучит тихая человеческая гордость, что Джин останавливает те слова, которые хотел сказать.       — А вот твоя Ми Ча так не сказала.       — Она женщина, она слабее… Что с ней, Сокджин?       — Сам узнаешь. Сегодня.       Отворачивается и отходит к окну.       — Оставь флешку с диаграммами на столе, — говорит, уже не оборачиваясь.              ♥️       Через полтора часа после окончания работы Чимин выходит в довольно стандартном чистеньком районе новостроек, недалеко от городской лесополосы. Навигатор — надёжный помощник. Всего пятнадцать минут, и он находит нужный — четырёхэтажный на два подъезда дом, чудом затерявшийся среди высоких безликих зданий. Недолго таким домишкам существовать — на их месте легко разместится узкая двух-подъездная «свечка» на триста пятьдесят квартир, как Чиминова, например.              Крохотный палисадник с несколькими клумбами и тощим кустом гибискуса. Тут же неизменная аккуратная лавочка у подъезда. И само собой — две аджуммы на наблюдательном посту. С них нужно начинать поиски: это местное справочное бюро.       — Добрый вечер, — уважительно кланяется Чимин.       — Добрый, — проницательно здороваются они почти дуэтом.       — Я ищу свою коллегу, её зовут Сен Ми Ча. На работе дали этот адрес. Я правильно пришёл? — Чим само обаяние.       — Мими из восьмой? — спрашивает одна старушка у другой.       — Ну да, наверняка она, — вторая смешно собирает в складочки ротик, чуть тронутый помадой.       — А зачем тебе она, сынок? — с какой-то жалостью щурит на него и без того еле видные из-под нависших век глаза.       — Я ж говорю — я её коллега. Она несколько дней не ходит на работу, и её телефон отключён.       — Ага, ага, ну да… — понимающе кивают старушки, находя какое-то подтверждение в словах Чимина. — Конечно, зачем ей там телефон?       — Где… там? — чуть напрягается Пак.       — В больнице.       — А разве человеку в больнице не нужен телефон? Родственникам позвонить, с друзьями поболтать, да? — объясняет он очевидную пользу телефона пожилым женщинам.       — А она это… У неё никого нет. Раньше-то она с матерью жила, а семь лет назад мать похоронила, вот одна и живёт. Только котик у неё.       — Почему она в больнице? Она заболела? — уже волнуется Чим.       — Ну да, заболела. Очень сильно, — многозначительно щурится одна.       — Да, полицейские так и сказали, что ей придётся долго лечиться, — добавляет вторая.       — Полицейские? — что же с нею случилось?!       — Полицейские, да-да! — с удовольствием кивают старушки. — Она ж с моста под машину прыгнула. Поби-и-илась вся! Живого места нет!       Вот такие страшные вещи, которые досужие старушенции смакуют и при этом явно чувствуют себя сверхважным информационным звеном.       Только речь о Ми Ча. Сердце сжалось ледяным испуганным комком… Ми, циничная и закалённая жизнью — и под машину?! Зачем?!       — Скажите, пожалуйста, в какой она больнице?       — А откуда ж мы знаем? Мы к ней не ходим проведывать, — опять закивали бабули.       Всё, больше здесь ничего не узнать.       Полицейская управа района — надо туда позвонить и, возможно, ему что-то скажут.       Чим благодарит аджумм, желает им здоровья и уходит, несколько раз поклонившись.       Новость его прибила. Почему-то представилась перемотанная бинтами, как мумия, Ми Ча, подключённая ко всяким пикающим аппаратам — ну, как в фильме. Потому что странно в это поверить! Больше всего не вяжется её характер с тем, что она могла захотеть… страшно даже думать… ну да, захотела умереть. Закончить свою жизнь самоубийством. Жесть какая!..       Чимин садится на лавку и быстро находит в поисковике адрес полицейского участка. Недалеко — двенадцать минут пешком.       ♣️       — А вы ей кто? — спрашивает немолодой дежурный, выслушав просьбу Чимина.       — Я ж говорю — коллега, приятель.       — Хорошо, я понял. Минутку, — переключается он на другую линию: — Инспектор Пак, здесь парень спрашивает про Сен Ми Ча. Проводить к вам? Да, сейчас, — и обращаясь к Паку: — У вас паспорт с собой?       — Конечно! — достаёт он бумажник с документами.       — Я оформлю посещение участка. Ваше имя?       ♥️       То, что Чим понял из вопросов однофамильца-инспектора, привело его в ещё большее замешательство. Ми действительно спрыгнула с автомобильного моста ночью пять дней назад. Если бы она сделала это днём, то спасать было бы некого — трасса загружена, поток машин просто размазал бы женщину по покрытию. Но глубокой ночью движение чуть меньше. Однако ситуация немногим лучше: Ми Ча не приходит в сознание. Социальная страховка не покрывает стоимости использования аппаратуры… Опять в голове мелькают какие-то сцены из дорам про врачей и про больницы: «…Нет смысла поддерживать жизнеобеспечение… Доктор! Неужели вы отключите аппаратуру?! — Мы вынуждены, мэм…»       Сам инспектор удивился, что кто-то с работы пришёл с вопросами о Ми: он ведь лично звонил и спрашивал у начальника отдела о ней. Рассказали, что женщина вообще ни с кем не дружила, была тихой и незаметной. Очень общительный начальник, всё рассказал, на все вопросы ответил. Как зовут? Ким Сокджин.       Ну конечно.       А что инспектору может быть интересного в этом деле? Очевидная ведь картина: немолодая, совершенно одинокая женщина без друзей, без отношений, работающая в клетушке на неинтересной работе… Серая скучная жизнь. Такая очень обычная история в сегодняшнем мире. И в какой-то момент человек теряет смысл в этой серости. Дальше возможны варианты — Ми выбрала довольно болезненный и урбанистичный. И ненадёжный, как оказалось. Жизнь в ней ещё поддерживают.       — А в больницу вас не пустят, господин Пак. В таких случаях только самых ближайших родственников и только через стекло пускают смотреть. Это в кино всякая публика может в палату интенсивной терапии на экскурсии приходить. На самом деле — нельзя.       Но адрес больницы Пак выпросил у инспектора Пака.       ♠️       — Можно? По личному вопросу, — Чимин первым делом с утра хочет выяснить кое-что у начальника.       — Можно.       Плотно закрыв дверь и для верности прижавшись к ней спиной, Чим напряжённо смотрит на откинувшегося в кресле мужчину.       — Что ты с ней сделал, Сокджин? — очень тихо, но уверенно спрашивает он.       — Ничего особенного, — Джин настолько расслаблен, что закидывает руки за голову и потягивается.       — После «ничего особенного» люди не кончают жизнь самоубийством.       — А почему это должно быть связано со мной? — и по тому, что в его голосе нет ни малейшего удивления, Чим понимает: связь самая прямая.       — Я в этом уверен. Это из-за тебя.       — Чимин, детка, после секса с таким мужчиной, как я, каждая женщина захочет повторения. Но у меня нет интереса продолжать, я слишком многое видел. И у твоей подруги ничего не поперёк, всё как у всех. Так зачем мне повторять то, что я попробовал?       — А зачем вообще начинать? — зло щурится Чимин. — Ты же мог любую взять! Такой мужчина — ах, пиздец!       — Ты нарываешься, мальчик. — Джин подаётся вперёд в кресле.       — Похуй! Ты довёл её до самоубийства! — повышает голос Чимин.       — Что ты предлагаешь? Побежать к ней в больницу и трахнуть ещё раз?! — тоже добавляет звука Сокджин.       — Нельзя так с людьми! Она же тебе с самого начала была не нужна, она ведь некрасивая! Но она добрая и умная! А такие, как ты, этого не видят! Тебе надо, чтоб у неё поперёк было! Или ты ей тоже сказал, что онa ничтожество?!       Джин подскакивает к Чимину и хватает его за грудки:       — Что ты себе позволяешь?! Ты забыл, кто я и кто ты?!       — Ах, поэтому ты думал, что будешь натягивать мой мозг, как тебе захочется, а я буду стонать от счастья? — шипит Чимин прямо в лицо Сокджину. Помирать, так уж свободно плюнув в лицо обидчику!       — Ты-ы-ы… ты уволен! — выпаливает начальник. — Без выходного, блять, пособия! Чтоб через две недели тебя здесь не было!       — Иди нахуй! Сам будешь ебашить свои две недели! — рычит Чимин, отдирает руки Джина от себя и с грохотом выбегает из его кабинета.       «А вот это мне уже нравится, — с удовольствием глядя в ещё подрагивающую дверь, улыбается Сокджин. — Умная и добрая, говоришь?»              Он прикрывает глаза и слушает мозг покалеченной женщины.       «Н-да, нужно ненадолго туда наведаться».       Сокджин закрывает дверь кабинета изнутри. И сразу исчезает.              … Стоя в палате Ми Ча, чувствуя ладонью тёплую вибрацию её восстанавливающихся тканей, он спокойно набирает другой рукой номер больницы:       — Добрый день! Я бы хотел помочь в лечении пациента. Да-да, благотворительный взнос, именно так… Сен Ми Ча. Спасибо, я вижу ваши реквизиты на сайте… Нет, анонимно… Большое спасибо! Хорошего вам дня!       «Эх, люди… Всё-то у вас хрупкое: и тело, и душа…»       ♣️       — У тебя не занято? — приятный мужской голос заставляет его оторваться от созерцания внутренних выжженных просторов и поднять глаза.       Невысокий жилистый парень с внимательным спокойным взглядом. Чимин моргает воспалёнными глазами, не сразу отслеживая смысл этой длинной фразы. Невыносимо длинной…       — Подвинься, — просто говорит незнакомец.       Вот это гораздо понятнее. Чим сдвигает задницу с середины диванчика на его край.       — Всё плохо? — спрашивает парень, усаживаясь рядом.       — Нет.       — Зачем тогда напиваешься?       — Потому что пиздец…       — А-а-а… Шуга, — в очередной раз знакомится Мин.       — Чимин, — пожимает тот протянутую ладонь.       И даже мутный от алкоголя мозг даёт правильную реакцию на рукопожатие: комфортно… надёжно… как дома. Рука Шуги забирает из пальцев Чимина какой-то-надцатый шот, вместо этого даёт воду.       — Пей.       — Водой не напьёшься.       — А ты попробуй.       Голос такой хороший — хочется ему поверить и сделать так, как он говорит.       — Рассказывай, — просто говорит Юнги.       — Тебе зачем? — ещё упирается Чим, но что-то во внимательных глазах парня, в его спокойных губах заставляет понять: этому человеку можно доверять.       — Ты не поймёшь, — Мин это говорит уже с усмешкой.       — Не знаю с чего начать…

♠️♣️♥️♦️