Вода и солнечный свет

На следующее утро Оби-Вана разбудил яркий солнечный свет, льющийся через окно, и звуки того, как Квай-Гон моет посуду. Голова раскалывалась, и смутная тошнота всё ещё не отпускала его. Он осторожно сел. Осматривая комнату, он медленно сообразил, что находится не в своих покоях. С резкой вспышкой смущения из-за вчерашнего он понял, что это спальня Квай-Гона. И кровать Квай-Гона. С большим трудом он заставил себя медленно вдохнуть. Его световой меч лежал на прикроватном столике рядом с маленьким сборником стихов, небольшим растением, изящными очками для чтения и почти пустым стаканом воды. Внезапный укол тоски выбил почти весь воздух из его лёгких. Он сглотнул и зажмурил глаза. Сила, ему не за что было ухватиться. Как там сказал Квай-Гон? Это война была очень долгой. Когда Квай-Гон стал тем, с кем он боялся оставаться наедине? Он с горечью подумал о том дне, когда ему присвоили звание генерала. Ему не нужно было спрашивать себя, почему. Дело было не только в Квай-Гоне. Во всех. И даже, а может быть, особенно, в Энакине. Генерал Кеноби был собран. Уверен в себе. Даже дерзок. Он был его маской на поле боя так долго, что казалось, он начал забывать, что под ним есть какая-то личность. Крифф, как же он устал. Словно по сигналу, Квай-Гон тихо постучал в дверь и медленно вошёл, держа в руках кружку каффа и свежий комплект одежды. Глаза его блестели, рот изогнулся в задумчивой улыбке, от него волнами исходила радость. — Кафф и одежда. Или одежда и кафф. Как тебе больше нравится. — Определенно кафф, — простонал Оби-Ван, потянувшись за чашкой. Квай-Гон передал ему кружку и положил одежду на кровать. Оби-Ван обхватил чашку обеими руками, когда мир вокруг слегка закружился. — Или нет, — сказал Квай-Гон, вырывая кафф у него из рук. — Тошнит? Оби-Ван одарил его натянутой улыбкой и кивнул. — Тогда пошли, — сказал Квай-Гон, протягивая ему руку. Оби-Ван с благодарностью принял её и поднялся на ноги. Они вместе медленно прошли на кухню, Оби-Ван опёрся на чужое плечо, возможно, чуть сильнее, чем было нужно. Квай-Гон бережно усадил его на кухонный стул и отнес чашку к стойке, где обменял её на другую и маленькую тарелку. Поставив их перед Оби-Ваном, он сел рядом, там его ждала собственная кружка. Чай и тосты. Оби-Ван тупо уставился на них. — Учитывая уровень моих кулинарных навыков, полагаю, ты можешь считать себя счастливчиком, раз всё равно ничего не можешь есть. Оби-Ван фыркнул и поднёс кружку к губам. Чай был крепким, не слишком горячим и до боли знакомым. — Мммм. На вкус как ранние подъёмы, переработанный воздух и влажная одежда, — пошутил он, но без огонька. В груди заболело. Квай-Гон рассмеялся, и улыбка коснулась его глаз. — Не забудь про грязные сапоги и подгоревший ужин. Оби-Ван слабо улыбнулся. — Точно. Не говоря уже об огнестеле и… «Бакте» они произнесли одновременно. Их глаза встретились, и Оби-Ван немного поспешно опустил взгляд на свою тарелку. — Как я оказался…? — Он замолчал, указывая на комнату. — В моих покоях? Оби-Ван кивнул. Квай-Гон поёрзал на стуле. — Ты, э-э, пришёл сюда. Оби-Ван вопросительно посмотрел на Квай-Гона. — Ты не хотел ночевать в лазарете, но целители были против того, чтобы ты оставался один. Я повёл тебя домой… О. О! — А я пришёл сюда, — закончил Оби-Ван. — Да. — Хм. — Ммм, — промычал Квай-Гон, потягивая чай. Оби-Ван смутно осознавал, что краснеет. Он сделал ещё один глоток из кружки, надеясь, что Квай-Гон спишет его румянец на горячий чай. — Знаешь, тебе здесь всегда рады. Слёзы навернулись на глаза Оби-Вана. Он кивнул, чувствуя, как сжимается горло. — Я знаю. Квай-Гон протянул руку и накрыл пальцы Оби-Вана своими. Отпустив кружку, Оби-Ван подался навстречу прикосновению бывшего учителя. Квай-Гон мягко сжал его руку в ответ, заставив Оби-Вана затаить дыхание. Они сидели так с минуту, глядя друг на друга, пока Квай-Гон не нарушил молчание. Он резко посмотрел на свою кружку. — Целители сказали, что пройдёт несколько дней, даже неделя, прежде чем… — Да, — выпалил Оби-Ван. — То есть, я имею в виду, если… Улыбка Квай-Гона была подобна маленькому солнцу.