Вода и солнечный свет

Следующие два дня прошли в тишине и спокойствии. Большую часть времени Оби-Ван спал. Квай-Гон проверял его в промежутках между чередой раздражающих собраний, которые требовали его присутствия после его внезапной и совершенно не подозрительной передислокации в храм. К его большому облегчению, никто и слова не сказал о том, что Оби-Ван остался долечиваться в покоях своего бывшего учителя. Пока Оби-Ван был на медицинском приёме, Квай-Гон навис над храмовым целителем с таким серьезным и озабоченным видом, что тот, взглянув на просьбу совета о возвращении генерала Кеноби к его прямым обязанностям, слегка побледнел. Оби-Ван, со своей стороны, сидел на смотровом столе совершенно неподвижно и, впервые, по крайней мере, за десятилетие, не пытался оказать давление на целителя, чтобы тот позволил ему немедленно вернуться к активной службе. Оглядываясь назад, размышлял Квай-Гон, вероятно, именно нехарактерное поведение Оби-Вана, а не его торжественное покровительство, определило решение целителя отправить Оби-Вана на больничный как минимум на две недели. Ему было назначено отдохнуть и посетить целителей разума. Тем временем Квай-Гона отстранили от миссии на Камино под самым наигранным предлогом. Квай-Гон сразу учуял вмешательство своего грандмастера, но вместо обычного разочарования и непринятия не ощутил ничего, кроме благодарности. Когда накануне вечером он спокойно согласился на переназначение, он не мог не заметить, как широко распахнулись глаза и приподнялись брови некоторых членов совета на фоне пурпурных корусантских сумерек. Какая-то часть его засомневалась, а не стоило ли ему пожаловаться хотя бы для вида, но возможность свидеться с Оби-Ваном так его взволновала, что, как оказалось, ему уже не осталось дела до всего остального. Кроме того, прошли месяцы с тех пор, как он сам столь долго оставался в храме, из-за чего, если быть до конца честным с собой, он начал уставать. Хотя, как он подозревал, даже близко не так сильно, как генерал Оби-Ван Кеноби, который, к счастью, сейчас дремал на его диване, все ещё в пижаме, с позабытым датападом в обнимку. Квай-Гон аккуратно поднял планшет с груди Оби-Вана и переложил его на прикроватный столик. Осторожно пригладив взлохмаченные ото сна волосы, он замер, созерцая черты своего бывшего падавана. Его рыжеватые волосы начали седеть на висках, и даже в бороде виднелось несколько седых прядей. Лицо потеряло мягкость юности много лет назад, и теперь на лбу и вокруг глаз расползались морщинки. Он выглядел на все свои тридцать шесть лет, а может даже немного старше. Под взглядом Квай-Гона Оби-Ван завозился. Его ресницы затрепетали, предупреждая, что он вот-вот проснётся. Поймав взгляд бывшего учителя, Оби-Ван слабо улыбнулся. — Ну привет. Квай-Гон слегка покраснел, но улыбку вернул. Сила, глаза его падавана были всё такими же невероятно голубыми. Оби-Ван сел и откинулся на подлокотник, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Жестом он пригласил мастера присоединиться к нему. На мгновение у Квай-Гона перехватило дыхание от пронёсшихся перед мысленным взором бесчисленных воспоминаний о юном Оби-Ване, удобно устроившемся на диване в той же позе, изучающем что-то или читающем, с датападом на коленях. Так знакомо и так далеко. Теперь уже недалеко, упрекнул он себя. Живи здесь и сейчас. Он устроился на диване почти в полуметре от колен Оби-Вана и заметил, как что-то промелькнуло в чертах его лица. Осторожно он положил руку на колено Оби-Вана, заставил себя втянуть воздух немного глубже в легкие и слегка откинулся на подушки. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил он. Оби-Ван закрыл глаза, вдохнул и медленно выдохнул. Он положил руку поверх руки Квай-Гона, и её жар удивил старшего джедая, ничуть не меньше чем легкий толчок облегчения сквозь Силу. — Кажется, уже лучше, — сказал он, открывая глаза. Он сделал ещё один глубокий вдох и скользнул коленями в кривобокий полулотос, направляя руку Квай-Гона на свою голень и не отпуская её. Квай-Гон повернулся к нему лицом, упёршись коленом в спинку дивана. — А как ты? — спросил Оби-Ван, на мгновение усиливая хватку. — Нормально, — машинально ответил Квай-Гон. Это ведь не его ранили. Оби-Ван только посмотрел на него и поднял бровь. До упрёка этот жест не дотягивал, но он определенно хотел сказать «попробуй ещё раз». У Квай-Гона возникло отчётливое ощущение, что на нём применяют отточенную с годами технику борьбы с Энакином. Он весело выдохнул. От пытливого взгляда мастера Кеноби никто не мог скрыться. — Волнуюсь, — выдохнул он. — О чём? Глаза Квай-Гона чуть расширились, и он махнул рукой на Оби-Вана, который сразу понял абсурдность своего вопроса и рассмеялся. — Да. Точно. — Он покачал головой и натянуто улыбнулся. — Я в порядке. Буду в порядке. — Похоже, себя он пытался убедить в этом не меньше, чем Квай-Гона. Квай-Гон только кивнул, но при виде Оби-Вана с кругами под глазами, очень бледного, сидящего перед ним в мятой пижаме, у него в горле встал ком. Он сглотнул и перевернул ладонь, чтобы взять Оби-Вана за руку. Ему так хотелось поговорить с ним, но времени вечно не было. Теперь время появилось, а он не мог найти слов и не знал, с чего начать. Чтобы пересечь постоянно расширяющуюся пропасть, его потребуется немало. Но они были вместе. И впереди была ещё не одна неделя. — Итак, — начал он, сжимая руку Оби-Вана. — Чем займёмся, чтобы скоротать время, которое нам столь щедро предоставил совет? Оби-Ван фыркнул, а затем вопросительно посмотрел на него. — Нам? Насколько мне известно, это я в отпуске… — Судя по всему, на Камино полетит Рисса Мано. — Интересно. — Действительно. Меня направили в храм якобы для поддержки старших падаванов. Но их всего четверо, и все они повидали немало боев на линии фронта. На самом деле запланирован только один семинар. Иначе говоря, я «дежурный», если кому-то из них понадобится помощь во время подготовки к финальным испытаниям. — Ммм… Понятно. Йода? — Я тоже так подумал. И Мейс, я полагаю. — Ты сильно возмущался? — Кто? Я? — переспросил Квай-Гон с притворной невинностью. — Очень смешно. — Оби-Ван свободной рукой шлёпнул Квай-Гона по сапогу. Тот усмехнулся. — Не в этот раз. Я не настолько упрям, чтобы отказываться от подарка, который сам идёт ко мне в руки. Оби-Ван покраснел и посмотрел на их сцепленные руки. Казалось, он хотел что-то сказать или спросить, но передумал. — Странный ход для Йоды и Мейса, — заметил он. — Они оба не особенно довольны тобой в последнее время. — Нет, я этого и не ожидаю. Но что удивительного? Честно говоря, я думаю, что они заботятся не о моей выгоде. — А. — Оби-Ван нахмурился и отпустил руку Квай-Гона, слегка выпрямившись. Их взгляды снова встретились. — Я пока не уверен, как отношусь к тому, что тебя сняли с миссии ради… чего? Чтобы присмотреть за мной? — Что ж, не каждый день высший генерал Кеноби, командующий Третьей армией и 212-м батальоном ВАР, отправляется в отпуск по болезни, — сказал он, борясь с хмурым взглядом. Когда-то титул Оби-Вана — и всё, что он означал — приводил Квай-Гона в ярость, но то было несколько лет назад, когда война только началась. Теперь же его гнев остыл, задавленный покорностью. На той судьбоносной встрече с советом он недвусмысленно дал всем понять, куда они могут засунуть своё повышение, и что он не будет посылать детей в мужском обличии на смерть в военной машине, которой джедаи вообще не должны были управлять. На мгновение даже показалось, что индивидуалист Джинн покинет орден. Только осторожный разговор по душам с Йодой убедил его остаться. Оби-Ван молча глазел на него всякий раз, когда они сталкивались друг с другом, но в остальном старательно избегал своего бывшего мастера до тех самых пор, пока совет и Квай-Гон не пришли к компромиссу. Они никогда не говорили об этом. О войне. Об их месте в ней. Каждый раз, когда Квай-Гон пытался, Оби-Ван менял тему или оправдывался, находя причины, чтобы уйти. А потом уже не было времени говорить ни о войне, ни о чём-либо ещё. — Хм, и я полагаю, тебе выпала сомнительная честь быть единственным человеком, которому удалось заставить меня сидеть на месте за последние несколько лет? — Именно так. В сложившихся обстоятельствах они могли выделить старого мастера, чтобы тот помог Переговорщику выздороветь. — Угх, — простонал Оби-Ван. — Не называй меня так. Или генералом. Квай-Гон стиснул зубы, борясь с охватившей его волной разочарования. У Оби-Вана и так было достаточно проблем, а тут ещё его бывший учитель выказывал своё презрение к Ордену. — Прости, Оби-Ван,— искренне сказал он. — Ты знаешь о моём пристрастии к... — Иронии? Сарказму? — резко перебил Оби-Ван. — Справедливо. — И они предназначены для совета? Да, я это знаю. Но иногда мне кажется, что ты забываешь, что я тоже член совета. Факт, который никогда не переставал сбивать Квай-Гона с толку, хотя он знал, что так не должно быть, потому что Оби-Ван никогда не был никем иным, кроме как безукоризненным последователем правил. — Это не одно и то же, — запротестовал он. — Правда? — глаза Оби-Вана вспыхнули, а его голос внезапно стал жёстким. Он посмотрел мимо Квай-Гона, сосредоточившись на тенях на подоконнике. Воздух затрещал. Квай-Гон внезапно осознал тот факт, что Оби-Ван превосходил его по рангу, причём уже не первый год. Он глубоко втянул в себя воздух и вздохнул, смягчаясь. — Прости меня, падаван. Возможно, нам следует хоть раз в нашей жалкой жизни поступить так, как говорят целители, и отдохнуть от этой войны. — Ты первый заговорил об этом, — огрызнулся Оби-Ван, но без запала. — Да, — сказал он, склонив голову. — И я беру на себя ответственность за это и приношу свои извинения. Оби-Ван уставился на него на мгновение, как будто не мог до конца поверить в то, что услышал. Потом медленно кивнул. — Спасибо. — Его плечи поникли. — Я не хочу тратить время на борьбу. Я знаю, как ты относишься к войне. Сила, весь храм знает. И храмы на Лотале и Илуме тоже, я полагаю. Квай-Гон покраснел. — Мне… недостаёт деликатности, я полагаю, — признался он, потирая затылок. Оби-Ван фыркнул. — Всё могло бы быть иначе, но ты всегда выбираешь этот путь, если тебе есть за что уцепиться. — Знаю, — спокойно сказал он, встречаясь взглядом с Оби-Ваном. — Ты должен понять, Квай-Гон, — начал Оби-Ван почти умоляющим тоном, — что никому из нас не доставляет удовольствия эта война. — Он провёл рукой по своим растрепанным волосам. — Никто из нас не желает этой войны. И чтобы справится с этим бременем, мы избрали другой подход. — Знаю, — повторил Квай-Гон, на этот раз удручённо и тихо. — Хорошо, — твёрдо произнёс Оби-Ван. — Потому что иногда мне кажется, что ты забываешь, что мы на одной стороне. Квай-Гон вздрогнул и почувствовал, как делает судорожный вдох. Его насквозь пронзило холодное лезвие осознания. Как мог, он сохранил бесстрастное выражение лица и плотнее натянул щиты. Он-то думал, каким же он был дураком, что совет отстранил его от службы ради Оби-Вана, чтобы продлить его пребывание в крайне необходимом ему для исцеления пространстве, которое они двое спонтанно создали за последние несколько дней. Но когда Оби-Ван заговорил, он с ужасной ясностью увидел другой мотив и почти возненавидел совет за это. Йода знал — как он мог не знать? — что не было лучшего способа заставить Квай-Гона присоединиться к войне, чем добраться до него, используя Оби-Вана. Доброго, идеалистичного Оби-Вана, которому это и в голову бы не пришло. Проклятые ситхами отродья гандарка. Как они посмели? Он стиснул зубы. Хватит. Дыши. Он пообещал себе, что ради Оби-Вана он подождёт, найдёт другие доказательства этой аферы и только тогда обратится со словом к совету. Если он окажется прав, распоряжение на присвоение ему генеральского звания придёт уже через несколько дней. Что бы Оби-Ван не увидел на лице Квай-Гона, его это явно встревожило. — Квай-Гон? Мне жаль. Я не хотел... — Нет, нет. Оби-Ван, — сказал он успокаивающе. — Это не из-за того, что ты сказал. Я просто... Пустяки. — Он мягко улыбнулся Оби-Вану, который с облегчением широко улыбнулся в ответ, прогоняя мысли Квай-Гона о совете. — Давай сосредоточимся на настоящем и позаботимся о том, чтобы ты получил свой заслуженный отдых. Ты проснулся! И в вертикальном положении. Что я могу тебе предложить? Чем бы ты сам хотел заняться? — Мне бы чаю. И... — Он выглядел смущенным. — В чём дело, Оби-Ван? — У меня… возникли проблемы с чтением. Слова, они… — Он помахал рукой. — Ах. Да, — с нежностью сказал Квай-Гон. — Я буду счастлив почитать тебе. Но… — Но? — Я буду читать только то, что тебя развлечёт. — О чём ты? — Никаких отчётов о миссиях, исследований или сообщений с фронта, — сказал Квай-Гон своим лучшим «я-мастер-джедай-и-ты-должен-меня-слушаться-ради-своего-же-блага» голосом. Оби-Ван уставился на него широко раскрытыми глазами. — Ну, и что тогда остаётся? — Ты можешь выбрать: в стихах или в прозе, — сказал он торжественно. — Что? — Стихи или проза. Желательно что-нибудь весёлое.— Квай-Гон ухмыльнулся. — Я тебе не верю. — Испытай меня, — поддразнил Квай-Гон, сверкнув глазами. — Я мог бы просто запросить падавана… или дроида. — Можешь попробовать. Оби-Ван зашипел и вскинул руки. — Ты не шутишь. — Так и есть. — Ну, хорошо. Хорошо. Эм... В стихах. — Превосходно. Как насчёт «Приключений Парцифаля»? — предложил Квай-Гон, потянувшись за датападом. — Фу. Нет. Слишком рано. — Тебя посвятили в рыцари почти десять лет назад! — Не для меня даже! Для Энакина! Квай-Гон фыркнул. — А. Справедливо. — Он сделал паузу, размышляя. — Может быть «Прорицание жрицы Силы?» — Нет уж, спасибо! У меня и так что не день, то конец света. — Тоже справедливо. «Похищение быка с Кореллии»? Оби-Ван поморщился. — Если уж мне придётся слушать несколько тысяч строк батальной поэзии, я бы предпочёл, чтобы предмет раздора был чем-то поинтереснее простого быка. — «Трансмутации»? — Одна лишь мысль о том, как одни вещи превращаются в другие, вызывает у меня тошноту, — снова отверг Оби-Ван. Глаза Квай-Гона сузились. — Это какая-то сложная уловка, чтобы соскочить? — Но что, если мне нравятся тактические брифинги? — запротестовал Оби-Ван. — Никому они не нравятся. — Квай-Гон задумался на минуту. — Знаю! «Странствия Одиссеуса». Тебе всегда нравился тот трюк с циклопами и овцами. Оби-Ван закатил глаза. — Когда мне было тринадцать! И только потому, что ты ни в какую не хотел читать пикантные части! Я только потом узнал о Цирцее от Квинлана! — В свою защиту скажу, что переводчик оставил их на исходном итаканском. — Это был старый перевод. — Единственный перевод, — сказал Квай-Гон с притворным негодованием. — Кроме того, ты можешь поблагодарить за это своего грандмастера. Оби-Ван выглядел озадаченным. — Как это? — Когда мне было пятнадцать, он настоял на просмотре какого-то экспериментального художественного головидео. Оказалось, что там, скажем так, много гуманоидов разного пола и как минимум один разумный гигантский осьминог. Я поклялся, что никогда в жизни не подвергну своего падавана такому испытанию. Оби-Ван моргнул, а затем расхохотался. — Ты… А Мастер Дуку... Щупальца... Квай-Гон усмехнулся, явно довольный собой. — Боги. Это… Прости. — Он стёр слезы с глаз, переводя дыхание. — Это… тревожаще, — выдохнул Оби-Ван. — Да, можно и так сказать, — согласился Квай-Гон, и, похлопав Оби-Вана по ноге, встал с дивана. — А иначе говоря — травмирующе. — Он улыбнулся Оби-Вану, предлагая ему руку. — Не против поставить чайник, пока я занимаюсь поисками книги? — Флимси, Квай-Гон? Серьёзно? — поддразнил Оби-Ван, хватаясь за протянутую руку, и, оторвавшись от дивана, попал аккурат, хотя и непреднамеренно, в объятия Квай-Гона. Квай-Гон поддержал его, одной рукой обхватив Оби-Вана за локоть, а другой скользнув под рёбрами. Мгновение они стояли, глаза в глаза, грудь к груди, зажатые между кушеткой и кофейным столиком. Сквозь тонкую рубашку Квай-Гон чувствовал твёрдые мускулы мощной спины Оби-Вана и видел бледные завитки волос и тёмные веснушки на его груди. Он услышал, как у Оби-Вана перехватило дыхание, и инстинктивно притянул его ближе. Прижавшись к нему, Оби-Ван поднял голову и лучезарно улыбнулся. Квай-Гон сглотнул, во рту внезапно пересохло. Его охватило тепло и небольшое головокружение. Он моргнул, сделал медленный вдох и осторожно улыбнулся в ответ. Сила, как же приятно было держать Оби-Вана в своих объятиях, живого, открытого и счастливого. В груди заныло. Проклятая ситхами война. Оби-Ван, должно быть, уловил тень в его глазах, потому что крепче обнял Квай-Гона и прижал голову к его груди. Квай-Гон вздохнул и обнял его в ответ. — Что я могу сказать? — произнёс он, коротко поцеловав Оби-Вана в макушку. Напоследок сжав его локоть и убедившись, что Кеноби не упадёт, старший джедай отошёл, чтобы найти книгу. — Мне нравится, как они пахнут, — признал он, присев перед полкой напротив дивана. — Конечно, ты же сентиментальный дурак, — крикнул Оби-Ван с кухни. — Да, но я твой сентиментальный дурак, — выпалил Квай-Гон, не успев сдержаться. — Именно так, — весело рассмеялся Оби-Ван, наполняя чайник. — Сапира? — Как всегда.