Вода и солнечный свет

Ещё на подходе к той части связистского крыла, где были сосредоточены брифинг-залы, у Квай-Гона ощутимо скрутило желудок и перехватило дыхание. Не хотелось это признавать, но нервничал он сильно. Сила предупреждающе позванивала — нет, даже гудела, резонируя столь низко, что её песнь можно было скорее ощутить, чем услышать. — Пло? — позвал он, как только перед ним открылась с пневматическим шипением дверь. Его друг стоял, сгорбившись над терминалом в передней части зала, понемногу окружаемый растущей горой опасно накренившихся датападов. — Квай-Гон? Хорошо, — сказал он, поднимая глаза. — Я рад, что ты здесь. — Кел-дор встал и, качая головой, пересёк комнату. — Хотел бы я нарыть больше информации для тебя, но то, что я уже нашёл, не сулит ничего хорошего. — Это по поводу заседания Совета? — осторожно поинтересовался Квай-Гон. — Да. Они тебе что-нибудь сказали? — спросил Пло, присаживаясь на край одного из столов. Квай-Гон переместил вес на другую ногу и скрестил руки на груди. — Только то, что моё отсутствие на последнем заседании не укрылось от их глаз, и что посещение сего мероприятия осуществляется не по желанию. — Мне рассказали немногим больше, но повестка встречи странная. Нет никаких замечаний о необходимости твоего присутствия. И два дня назад нам на обсуждение пришла директива из офиса канцлера, причём она не была передана заранее. — Это необычно? — Весьма. Обычно Мейс хочет, чтобы мы были хорошо проинформированы и провели время за дискуссией. Брови Квай-Гона сошлись к переносице, и он нахмурился. — И каков порядок вещей? — Директива касается твоего поведения. — Хм… — Квай-Гон пригладил бороду и уселся на стол напротив Пло. От него не укрылось взъерошенное состояние и беспокойство другого мастера, предостерегающий гул в Силе стал громче. — Есть что-то ещё? — подсказал он. Пло кивнул: — Кто-то получил доступ к протоколам твоих встреч с Йодой после Джеонозиса. — Протоколы? — невесело усмехнулся Квай-Гон. — Не знал, что Йода подал протоколы. Предполагалось, что это будет приватная беседа. — Он скрестил руки на груди. — В каком-то смысле это верно — содержимое было запечатано. — Откуда ты знаешь, что к ним обращались? — У меня было предчувствие, и я проверил, — сказал Пло, поворачиваясь к терминалу, чтобы взять датапад и передать его Квай-Гону. Квай-Гон изогнул бровь, глядя на записи: — Предчувствие? Пло хрипло усмехнулся. — Сколь веревочка не вейся… Квай-Гон только фыркнул. — Что ты выяснил? — Мало чего. Как видишь, идентификатор пользователя был отредактирован. — Странно, — заметил Квай-Гон, возвращая датапад другу. — Согласен. Это мог быть и Йода, или Мейс, или любой другой член совета, пожелавший остаться неизвестным. — Но зачем? — И вправду, зачем? Впрочем, это ещё не самое странное. — Да? — Доступ к файлам был получен три недели назад — сразу после того, как Шаак Ти запросила присутствие Риссы Мано на Камино. Я думал, у меня разыгралась паранойя или я стал слишком чувствительным, но в последние несколько месяцев некоторые члены совета… разочарованы… тобой, Квай-Гон. Они воздерживаются от озвучивания своих жалоб в присутствии Оби-Вана, но я полагаю, порой они забывают, что мы с тобой старые друзья. — У тебя всегда хорошо получалось изображать нейтралитет, друг мой, — сказал Квай-Гон с благодарным фырканьем, усаживаясь на ближайший стол. — Я не так часто притворяюсь, как ты мог подумать, Квай-Гон. Временами ты пытаешься, а я этого от тебя никогда не скрывал. Квай-Гон снова фыркнул. — Что подсказывает твоё чутье? — Тебе скоро сделают выговор. — Выговор? — Глаза Квай-Гона округлились. Ему это даже в голову не пришло, хотя, учитывая последний разговор с Йодой, он предположил, что должно было бы. Застрять в Храме, чтобы «опекать старших падаванов», уже было нехилой пощечиной. Он наивно полагал, что на этом всё и закончится. — Да, ты, может, помнишь, что у Ордена есть определенные ожидания и что их неисполнение может повлечь за собой наказание, — произнес Пло. — Я не думаю, что сделал что-то, заслуживающее официального выговора, — проворчал он. — И какое отношение к этому всему имеет офис канцлера, если по твоим подозрениям директива относится ко мне? — Мы теряем генералов, Квай-Гон, быстрее, чем Орден успевает посвящать рыцарей. И, если ты не заметил, чем дольше мы ведем эту войну за Республику, тем большее влияние на внутреннюю работу Ордена приобретают офис канцлера и Сенат. Квай-Гон ощетинился: — Мира можно добиваться разными способами. — Я согласен, но некоторые из них превращаются в непозволительную роскошь, когда за плечами стоит обезглавленная армия, — вздохнув, признался другой джедай. Квай-Гон расправил плечи и упёрся руками в бедра. — Нет нужды делать генералами джедаев. Клоны компетентны, как и адмиралы флота. — Сенат и канцлер так не считают, — возразил Пло, выпрямляясь. — Но это правда! — возмущённо выдохнул Квай-Гон. — Кое-кто в Совете тоже этого не понимает, — продолжил Пло. — Они считают, что ты пренебрегаешь своим долгом. Прямо об этом не говорят, но уже несколько месяцев я слышу в чужих словах такой подтекст. — Долг! Наш долг — защищать Республику, а не воевать за неё. Если помнишь, наш долг распространялся и на тех, кто состоит в КНС. Мы не просто бросили их, мы поступили гораздо хуже! — Из-за таких разговоров, Квай-Гон, ты и попал в немилость, — осторожно сказал Пло. — Это правда, ради Силы! Я не собираюсь лгать и притворяться только потому, что кто-то из-за этого чувствует себя некомфортно. — Более чем некомфортно — в них пробуждается подозрительность, — предупредил Пло. — И статус бывшего падавана Дуку здесь играет не в твою пользу. — Ты же не думаешь всерьёз, что я с ним работаю. — Глубокий вдох еле помог побороть нарастающее горячее возмущение. — Нет, Квай-Гон. И я, правда, не думаю, что кто-то в Совете считает иначе. Но со стороны... — Ба! — Квай-Гон вскинул руки и принялся мерить комнату шагами. — Квай-Гон, нельзя не признать, что что-то происходит. Сейчас ты единственный мастер-джедай в Ордене, пригодный для полевой службы и не занят в командовании войсками. И ты же единственный мастер-джедай, который был падаваном Дуку. И открыто выражал своё неодобрение с первого дня. — Вот именно! Прошло почти три года! Почему сейчас? — Я не знаю. Но я беспокоюсь, друг мой, — вздохнул Пло. — Я в курсе, что он на больничном, но я всё думаю, не лучше ли Оби-Вану будет посетить это собрание? Квай-Гона накрыла горячая вспышка смущения. Его гордость определенно не хотела, чтобы Оби-Ван был там — и это было бы глупо и лицемерно, учитывая их недавние разговоры по душам. Но потом он подумал о истощённо-бледном лице Оби-Вана, залегших под его глазами тенях и покачал головой. — Пока мы разговариваем, он в Залах Исцеления. Пусть отдыхает. Как мой падаван, он всё равно не сможет проголосовать. Что бы там ни было, я уверен, мы справимся сами. У нас ещё есть час. Посмотрим, что мы сможем найти в твоих документах. Пло кивнул и протянул другому джедаю стопку датападов. Квай-Гон выбрал стол с терминалом и принялся просматривать протоколы заседаний Совета, которые, он, строго говоря, вероятно, не должен был читать. Через какое-то время Квай-Гон, не найдя ничего интересного, поднял голову и спросил: — Что самое худшее они могут со мной сд… — Не искушай судьбу, друг мой, — взмолился Пло. Затем Квай-Гон услышал тихое ворчание друга: — И они ещё удивляются, откуда это в Скайуокере.

***

Оби-Ван и Асока приканчивали уже по второй чашке чая, когда комм Асоки чирикнул. Она протянула Оби-Вану свою кружку из керампласта и с минуту рылась в мантии, прежде чем извлекла устройство на свет и приняла входящую передачу. — Асока, это Падме. Этот канал зашифрован? — Несмотря на механические помехи, вырывающиеся из маленького динамика, голос сенатора Амидалы звучал крайне безотлагательно. — Привет, сенатор. Асока на связи. Зашифрован. А что такое? — ответила Асока, озабоченно нахмурив брови. — Энакин на своём спидере возвращается в Храм. Он попросил меня попробовать связаться с мастером Кеноби, но он не отвечает на комм. Может, ты знаешь, где он? — Вообще-то он сейчас здесь со мной, — сказала Асока, передавая комм Оби-Вану. — Здравствуйте, сенатор, — сказал Оби-Ван, пытаясь казаться более энергичным, чем себя чувствовал. — Кажется, что-то случилось? — Комитет лоялистов только что наткнулся на очень тревожную директиву из офиса канцлера. Поначалу казалось, что это обычное обновление о ходе военных операций, но в меморандум о соглашении с Орденом джедаев была добавлена новая строчка. Сенатор Органа заметил это и тут же связался со мной. У Энакина с собой копия. Скоро он должен быть у вас. — Понятно. И что такого тревожного в этой директиве? — Это призыв к отстранению и «моральному расследованию» в отношении действующих джедаев, которые не принимают военных полномочий, — в спешке сказала Падме. Оби-Ван нахмурился. Ему совсем не понравилось, как это прозвучало. — Что это означает? Кто проводит эти «расследования»? — Что более важно, кто решает, что соответствует морали, а что нет? — вмешалась Асока. Оби-Ван почувствовал прилив гордости. Его грандпадаван росла мудрой женщиной. И наставничество Падме, которого могло бы не быть, если бы не отношения Энакина, безусловно, сыграло свою роль. — В яблочко! — согласилась Падме. — Подождите, разве не это сделал мастер Квай-Гон? Не принял полномочий? — спросила Асока. — Это значит, что он в беде? По этой причине собирался Совет? — Не спеши, падаван. Есть множество причин, по которым Совет может захотеть встретиться с Квай-Гоном. Договор Квай-Гона с Советом был заключён давным-давно. Я не думаю, что теперь эта директива применима к нему, какой бы тревожной она не казалась. — Вы не дали мне закончить, мастер Кеноби. Я хотела сказать, что она задним числом. — Что? — Да. Она утверждена за день до битвы на Джеонозисе. — Вот это крайне необычно, — хмуро сказал Оби-Ван. Это действительно был очень тревожный знак. Неудивительно, что Энакин мчался сюда. — Так и есть. Этот документ только сейчас попался нам на глаза. Я не уверена, что именно это означает. Возможно, просто мера предосторожности. Но то, что его протащили за нашими спинами… — Согласен, это не сулит ничего хорошего, — серьезно сказал Оби-Ван, поглаживая бороду. — Когда он был принят? — Три дня назад, — ответила Падме. — Мастер Джинн должен был предстать перед советом два дня назад! — воскликнула Асока. — Это, должно быть, связано. — Если это было два дня назад, то, возможно, мы преследуем не того гандарка, — сказала Падме с облегченным вздохом. — Вы бы наверняка уже всё знали. — Нет-нет. Квай-Гон пропустил заседание Совета. Новое состоится примерно… — Он повернулся к Асоке. — Через 38 минут, — подсчитала тогрутка, изучив хронометр. — Простите, вы сказали, Квай-Гон пропустил заседание Совета? — Да, сенатор. Вы верно услышали. — Я… не знала, что так можно. — Вечная загадка по имени Квай-Гон Джинн вряд ли когда-то будет разгадана даже лучшими из нас. Но да, он так может. Ладно. Что ж, у нас есть немного времени. Падме, когда Энакин уехал? — Как только мы узнали новости от Бейла. За несколько минут до моего звонка. — Тогда он должен скоро вернуться. Хорошо. Нам понадобится его помощь. Спасибо, сенатор. Мы будем информировать вас о том, чем сможем поделиться, когда будет чем. Пожалуйста, поблагодарите Бейла за меня, хорошо? — Конечно. Он сказал, что, если я дозвонюсь, нужно напомнить вам, что его приглашение на ужин всё ещё в силе. — Он слишком добр. Я обязательно свяжусь с ним, когда всё закончится, — заверил её Оби-Ван. Он уже собирался сбросить, но тут услышал, как Падме глубоко вздохнула. — Оби-Ван? — Механический голос смягчился от сквозившего в нём беспокойства. Он инстинктивно подтянул комм ближе. — Да, Падме? — сказал он тихим голосом. — По-твоему, у Квай-Гона действительно могут быть проблемы? — Сложно сказать. Совет пытался заставить Квай-Гона играть по их правилам, так сказать, десятилетиями, и ему всегда удавалось ускользать от их воли. Но что касается войны, его отступничество многих раздражало. И его недавно перенаправили в Храм с Камино. Он практически слышал, как она нахмурилась. — Звучит нехорошо. — Да. Не очень. Но даже если директива не будет использована против Квай-Гона, она всё равно очень беспокоит меня, и я немедленно донесу свои опасения до Совета. — Я знала, что мы можем рассчитывать на вас, Оби-Ван. Республика в большом долгу перед вами. — Из уст почти любого другого политика или бюрократа Оби-Ван счёл бы такие слова лестью. Но он чувствовал, как её искренность резонирует в Силе. Энакин решил отдать своё сердце замечательной женщине. — Вы очень любезны, сенатор, — сказал он, наполнив слова собственной искренностью. — Будь осторожен, Оби-Ван. — Ты тоже. Он выключил комм и взглянул на беспокойно вышагивающую Асоку. — Нам надо связаться с мастером Квай-Гоном, может быть, мы успеем проинструктировать его вовремя? Оби-Ван вздохнул. — Мы не знаем, связано ли всё это. Последнее, что я хочу сделать, это повысить градус возмущения Квай-Гона перед Советом. Добром это никогда не кончалось. — Тогда что же нам делать? — Вы с Энакином поможете мне добраться до зала Совета. — Чего же мы ждем? Пойдёмте! — сказала Асока, подпрыгивая от нетерпения, и потянулась к Оби-Вану, чтобы помочь ему подняться с кровати. Оби-Ван поднял руки, как бы отгоняя её. — Не обижайся, юная леди, но я не думаю, что ты сможешь тащить меня всю дорогу. Придётся нам дождаться Энакина. Её рот скривился от разочарования. — Гах! Я ненавижу ждать. Оби-Ван усмехнулся. И грандмастер, и мастер, и падаван, все одного поля ягоды. Она определенно была частью их рода. — Я знаю, что ты чувствуешь. Но пока у меня есть для тебя очень важное задание. Её лицо осветилось. — Вам нужно, чтобы я отвлекла Мастера Че? Я тут как раз репетировала кое-что новенькое. — Что «новенькое»? — резко спросил Оби-Ван. Почему Энакин считал целью своей жизни улизнуть из медицинского отсека? — Эм-м. Неважно. Что мне нужно сделать? — На самом деле, у меня для тебя два задания. Во-первых, мне нужно, чтобы ты принесла мне свои исследования по Вал Исе. Асока скорчила рожицу. — Зачем? Оби-Ван изогнул бровь. Девочка покраснела. — То есть, да, мастер! А что второе? — Найди мне пару штанов.