Вода и солнечный свет

— Спинтир? — воскликнул Квай-Гон, делая полшага назад. В одиночку стоя перед собравшимся Советом, он уже начинал сожалеть о своём решении не втягивать в это Оби-Вана. Трудно было сказать, как отреагировал Пло, так как лицо его было скрыто за дыхательной маской, но Квай-Гон догадывался, что другой мастер тоже не ожидал, что Совет будет рассматривать отдаленное храмовое святилище в качестве дисциплинарной меры. — Да. Как известно, Храм Рассвета на горе Теллек — это место… — Мейс сделал паузу, как будто пытался найти более приятную альтернативу слову «излечение» или «отставка». — прибежища… приюта, на самом деле, для джедаев, чья долгая служба их утомила. — Он сохранял мягкое выражение лица, но от Квай-Гона не укрылось, как сильно были сжаты его челюсти. Мейс приготовился к бою. — Сбиться с пути можем все мы. Постыдного ничего в этом нет, — прощебетал Йода. — Я всё ещё на стороне Света, — прорычал Квай-Гон, выпрямившись во весь рост и расправив плечи. — Как и многие другие обитатели горы Теллек, — невозмутимо ответил Мейс. — Думаю, ты хотел сказать «сокамерники», — нахмурившись, поправил Квай-Гон. — Пленников джедаи не держат! — возразил Йода. Квай-Гон вздёрнул брови, но сразу же сделал глубокий вдох, стремясь сосредоточиться и погасить поднимающуюся в животе волну гнева. Его голос был тихим, когда он произнёс: — Мы с вами оба знаем, что это уже давно неправда. Мейс уставился на свои скрещенные пальцы. Пло поерзал в кресле и вздохнул. Ади Галлия вздрогнула, и Шаак Ти отвела взгляд, посмотрев в окно. Видеть мастеров, сидевших за его спиной, он не мог, но чувствовал, как в Силе вихрится их дискомфорт. — Смирение для тебя, Квай-Гон Джинн, всегда вызовом было, — заявил Йода. — В слепом повиновении чести нет, — последовал строгий ответ. — В чём же честь, в том, чтобы бросить умирать своих друзей и коллег? — спросил Йода. Квай-Гон стиснул зубы и сжал руки в кулаки. — Я ни в чём подобном не замешан и не допущу в свою сторону такой лжи. — Ничего личного, Квай-Гон. — Шаак Ти повернулась к нему лицом, и элегантные интонации, растянувшие слоги в её словах, внесли глоток свежего воздуха во всё более удушающую атмосферу зала. Тем не менее, Квай-Гон не смог сдержать вырвавшейся у него усмешки. — Эта новая директива из офиса канцлера необходима для всеобщей безопасности, — раздался гнусавый голос Ки-Ади Мунди из-за спины Квай-Гона. — Извините, я, кажется, пропустил редакцию кодекса, подразумевающую выполнение приказов канцлера, — возразил Квай-Гон. — Хранители мира мы, — произнес Йода, ударяя гимеровой палочкой по покрытому плиткой полу. Звук, прокатившийся по знаменитому залу, поверг всех в гробовую тишину. Квай-Гон ощутил странную гордость оттого, что смог смутить древнего мастера, и сразу же понял, что чувство это опасно. Он уже решил, что не станет разоблачать лицемерие Совета, давая им тем самым ещё больше аргументов в пользу своей причастности к тёмной стороне. Взгляд Квай-Гона скользнул мимо Йоды и Мейса на небо позади них и поискал солнце в окружающих башню облаках. Ни проблеска, ни намёка, указывающего на существование скрытого в небесной дымке шара, — одни только унылые серо-белые просторы. Глубоко вздохнув, он погрузился в себя в поисках источника спокойствия, которое часто ускользало от него на заседаниях Совета. Подобно подземным водам, скрытым в глубине недр, его покой был неуловим, но крепок и устойчив, стоило его найти. Он выдержит это, как выдержал все остальные испытания в своей жизни: доверившись Силе. Впереди маячило что-то важное, он чувствовал, но будущее как всегда оставалось туманным. За всем этим вскрывалось нечто большее, в этом он был уверен. — Твой сарказм тебе не поможет, Квай-Гон, — предупредил Мейс. — Теперь, поскольку твоя предыдущая договоренность, заключенная Йодой от имени Ордена, была урегулирована до того, как этот пункт был добавлен в оперативные соглашения с Республикой и офисом канцлера, мы фактически можем снова предложить тебе принять полномочия. Мне следовало это предвидеть. И я предвидел, но не ждал, что это произойдет вот так, подумал Квай-Гон. Слишком коварно, даже для военного времени. — Ты имеешь в виду, что на этот раз вы можете поставить мне ультиматум, — заявил Квай-Гон как можно нейтральнее, словно созерцая цвет только что заваренного чая или проверяя температуру в Зале Тысячи Фонтанов. — Приказом Верховного канцлера Галактической Республики вам присваивается титул и звание генерала, а под ваше командование передаётся 183-й батальон ВАР. Вы принимаете полномочия? — зачитал Мейс со своего датапада. — Тщательно взвешивай свой выбор, Квай-Гон, — посоветовала Шаак Ти, в её голос закралась нотка мягкости. Не скрывая замешательства и недоверия, Квай-Гон серьезно спросил: — Вы действительно считаете, что я принесу Ордену и Свету, больше пользы, сидя в заточении на Спинтире? Это лучше, чем защита беженцев? Помощь в снабжении? Программы восстановления? — Пользы не больше, зато хлопот меньше, да, — объявил Йода, снова постукивая палкой по полу. — Плохой пример рыцарям и падаванам подаёшь ты. Квай-Гон с трудом мог поверить в то, что слышал — не в то, что от него много хлопот, к этому он уже привык, — но в то, что Орден якобы верил в директиву, которую им только что всучил офис канцлера. Как так вышло, что под подозрением оказались те, кто отказывался от военных полномочий, а не те, кто прибегал к насилию без вопросов и оговорок? Он оглядел зал Совета и ощутил подкрадывающееся чувство ужаса. Каким же дураком он был, когда решил не впутывать в это Оби-Вана. Упрямый, гордый дурак. Хотя это правда, что Оби-Ван вряд ли мог наложить вето на этот тревожный ультиматум, он, возможно, смог бы повлиять на других мастеров своим ораторским талантом? Или, по крайней мере, Квай-Гону не пришлось бы смотреть в дуло бластера практически в одиночку. — Мастера, — сказал Пло, — я понимаю, что Квай-Гон показал себя… независимым… временами даже непокорным. Но заточение на горе Теллек или генеральсткий чин? Это нежизнеспособный выбор. Как отреагировал бы любой из нас, попроси его кто-то предать то, что велит ему Сила? — Разве не странно, что то, что Сила говорит Квай-Гону, так часто и предсказуемо отличается от того, как её советы воспринимаем мы и остальная часть Ордена? — вмешался Иит Кот. — Действительно, — пророкотал Мейс. — Что скажешь, Квай-Гон? Спинтир или генеральство? Выбрать должен ты. Время, казалось, замедлилось, и Квай-Гон обратился к Силе, молясь о каком-то направлении, о каком-то озарении. Как он вообще мог принять такое решение? Каждая клеточка его тела кричала, что война — это неправильно, что с солдатами-клонами обращаются как с рабами, что сепаратисты имеют полное право покинуть разлагающийся труп демократии, в который превратилась Республика. Слова его бывшего мастера на Джеонозисе всё ещё преследовали его. Но изгнание? Все, о ком он заботился, были вовлечены в эту позабытую Силой войну. Пло. Асока. Энакин. Даже Мейс и Йода, как бы они не бесили его временами. И Оби-Ван. Любой выбор уведёт его дальше от Оби-Вана, но Спинтир мог означать годы вдали от него. Ногилла Крану послали туда три года назад, и он до сих пор не вернулся. По крайней мере, стань он генералом, их с Оби-Ваном пути могли пересечься в Храме, как был и шанс, что их не раз отправят на совместную миссию. Ясно было одно: он уже не мог заявить, что не повинен в привязанности, поскольку сейчас раздумывал о том, чтобы заткнуть свою совесть и уступить Совету и требованиям канцлера. Сила не упрекала его в привязанности, но и не указывала ему никакого направления, веля лишь ждать. Оказавшись в огромном водовороте, иногда всё, что можно было сделать, это позволить течению унести себя и довериться волнам, которые со временем успокоятся и улягутся. Он не знал, как долго придётся ждать, но он будет ждать. Глубоко вздохнув, он твёрдо встал на ноги и склонил голову. Пускай Сила решит. — Спинтир? Я бы не советовал посещать его в это время года. Влажность просто ужасная, — словно зов горна, сквозь удушающую тишину прорвался мелодичный голос Оби-Вана Кеноби. Квай-Гон обернулся и увидел, что Оби-Ван еле стоит, одной рукой повиснув на плече Энакина. Его слишком длинная мантия не могла скрыть, что он был одет в запасную одежду своего падавана, за исключением разве что кожаных табард. Рыжие волосы были взлохмачены, и борода выглядела особенно неопрятно, но голубые глаза блестели очень знакомо, а на губах играла ухмылка. С помощью Энакина он доковылял до своего пустого кресла. Получив благодарность, Энакин просто кивнул и молча встал позади Оби-Вана. — Так что там насчет Храма Рассвета? Квай-Гон неортодоксален, но каждый в этом зале может почувствовать, что он не пал. — Многое за пеленой своей скрывает Темная сторона, мастер Кеноби. Мер предосторожности придерживаться со всеми джедаями должны мы. — О да, конечно, ничего личного, — повторил Оби-Ван заявление Совета. — Вот значит до чего дошёл Орден? Угрозы и принуждение, скрытые за предлогом «выбора»? — Осторожно, мастер Кеноби. Ваш ранг не дает вам права неуважительно разговаривать с Великим Мастером Ордена, — предупредил Ки-Ади Мунди. — Неуважение? Это так мы теперь называем правду? — сказал Оби-Ван, и его акцент стал резким, резонируя в неспокойной тишине комнаты. — С твоей точки зрения, — возразил Мейс. — Было время, когда на этом Совете приветствовались различные точки зрения. — Говоря это, Оби-Ван выпрямился в кресле и скрестил руки на груди. — Я не уверен, что хуже: то, что канцлер диктует нам, что делать, или то, что вы решили так поступить со своим коллегой-мастером. — Не наказание путешествие на гору Теллек. Размышление, восстановление, сосредоточение, исцеление, обучение, рост… вот чем занимаются джедаи в Храме Рассвета. В мирное время обогатить мышление наше может индивидуалист. Во время войны становится помехой он. Мейс тяжело вздохнул: — Ради безопасности и блага ордена и республики отличия Квай-Гона должны быть сдержаны и сглажены до приемлемого для общего блага предела. — Понятно, — медленно сказал Оби-Ван. Он замолчал, поглаживая бороду и хмуря брови. Через несколько долгих мгновений он добавил: — Что ж, в этом есть смысл. Члены Совета, казалось, выдохнули с облегчением, опускаясь в кресла с шелестом мантий и тихими вздохами. Но Квай-Гона пронзила тревога. Что Оби-Ван имел в виду? Он посмотрел на своего бывшего падавана, и любопытство и беспокойство отразились на его лице. Оби-Ван встретил его взгляд с добротой и уверенностью, которые были настолько искренними, что сумели что-то поставить на место внутри Квай-Гона. Что бы ни вышло из этой странной и угрожающей ситуации, он был рад, что Оби-Ван здесь. Позади него, скрестив руки на широкой груди, стоял Энакин и сердито сверлил взглядом Совет, при этом оставаясь нехарактерно молчаливым. — В таком случае, я думаю, у меня есть решение, которое, как мы все можем согласиться, будет сдерживать и развивать уникальное чувство долга Квай-Гона. — Он замолчал и медленно оглядел помещение. — Я не думаю, что кто-то может утверждать, что я не выполнил свой долг в полной мере за последние несколько лет, или что моя приверженность Ордену и Республике непоколебима. — Вы были храбрым и непреклонным стражем, мастер Кеноби, — подтвердил Пло, и все собравшиеся закивали в знак согласия. — Образец долга, — согласился Ки-Ади. — Превосходно. Тогда, раз уж мы все в этом согласны, я заявляю, что беру Квай-Гона Джинна под своё крыло в качестве ученика-падавана.