Вода и солнечный свет

Все попытались заговорить одновременно, и Зал Совета погрузился в хаос. Сэси Тийн и Иит Кот вскочили на ноги. Оппо Ранцизис, скользнув выше, оскорблённо приподнялся в кресле. Депа Биллаба так сильно вцепилась в подлокотники, что костяшки её пальцев побледнели. Шаак Ти устало прикрыла глаза рукой. Взглядом Мейса Винду можно было резать дюрастил. Один Пло Кун усмехнулся и, сложив руки на коленях, расслабленно откинулся на спинку кресла. — К порядку! — призывал Йода, ударяя палкой по полу, но мастера были слишком измучены и возмущены, чтобы так просто успокоиться. В поднявшемся шуме Квай-Гон смог разобрать лишь несколько слов: произвол, насмешка, это уже слишком, невероятно и, конечно же, привязанность. Оби-Ван поднялся со своего места. Энакин попытался было ему помочь, но тот отмахнулся. — Мастера! — закричал Оби-Ван, раскинув руки и призывая их слушать его. Уважаемая компания, не привыкшая к тому, что мягкоголосый мастер повышает голос, замерла как вкопанная. В наступившей тишине был слышен лишь шелест тел, возвращающихся на свои места. От силы в голосе Оби-Вана Квай-Гон вздрогнул. Потоки Силы пронизывали его, солнце отражалось в рыжеватом блеске его волос. Создания Света есть мы, а не просто материя. Будучи преданным Живой Силе, Квай-Гон никогда до конца не верил в эту интерпретацию, но теперь, наблюдая за Оби-Ваном, он почувствовал, как что-то дрожит внутри него и раскрывается, а затем замирает, и вся комната вокруг тоже замирает и ждёт. Он не знал, к чему клонит Оби-Ван, но во вселенной не было никого, кому бы он доверял больше. Он встретился взглядом с бывшим учеником и напряженно кивнул, небольшие морщинки в уголках глаз Оби-Вана выдали его облегчение, и на сердце сразу стало легче. — Это не какая-то игра или уловка или подлая манипуляция. Я предлагаю это со всей искренностью. — В словах Оби-Вана чувствовалась твёрдость, но она не граничила с жёсткостью, а совсем наоборот. — Как вы помните, «падаван» означает лишь состояние ума, открытого для обучения. — Мы все знаем значение слова «падаван», мастер Кеноби, — кисло вмешался Ки-Ади Мунди. — Никто не использовал его в этом смысле буквально тысячи лет. Оби-Ван продолжил, коротко кивнув в сторону Ки-Ади. — Мастер-джедай Вал Иса несколько раз за свою жизнь исполняла роль падавана. — Это было четыре тысячи лет назад, Оби-Ван, — запротестовал Мейс. — Да. И прежде чем утверждать, что война меняет положение дел, вспомните, что она участвовала в Великой войне ситхов. — Роль на себя приняла она, но был ли у неё мастер? — задал риторический вопрос Йода. Он явно ожидал, что ответ будет «нет». — Это имеет значение? Вы хотите, чтобы Квай-Гона «сдерживали», и, честно говоря, я тоже этого хочу. Кто лучше научит Квай-Гона смирению, чем его собственный падаван? И кто лучше направит его навыки и энергию на прекращение войны, чем тот, кто знает его так близко? В любом случае, у меня нет падавана, а у него нет мастера. — У него нет мастера, потому что он сам обучил нескольких падаванов, — возразил Иит Кот, теряя терпение. — Не более чем символическими были последовательные падаванства Мастера Исы, — добавил Йода. — Со всем уважением, мастер, это не совсем так, — сказал Энакин. — Вал Иса отказывалась от всех своих титулов и привилегий в Храме каждый раз, когда брала на себя роль падавана. Несколько пар потрясенных глаз, включая Оби-Вана, устремились на Энакина. — Что? Мой падаван пишет по ней работу, — немного оскорбленно объяснил Энакин. Видя, что пытливые взгляды не ослабли, он добавил: — И я прочитал её черновик. Что я, по-вашему, за мастер? — С твоей родословной наверняка не скажешь, — проворчал Оппо Ранцизис. Квай-Гон хотел было вступиться, но потом передумал. Не хотелось бросать пресловутый гидрогаечный ключ в гипердвигатель корабля, которым управлял Оби-Ван. — Твоим изложением фактов не впечатлен я, — ответил Йода. — Не решение это! — У нас может не быть выбора, — по комнате разнёсся низкий баритон Пло Куна. — Немногие слова более священны в Ордене, чем предложение мастера и согласие падавана. Если такая связь образовывается, нам уже не по силам её разорвать. — Ты делу не помогаешь, Пло, — почти прошипел Мейс, затем нахмурил брови и пристально посмотрел на другого мастера с долгим «хм». — Хотя полагаю, ты и не пытаешься. — Боюсь, что есть помощь, а что нет, очень сильно зависит от твоей точки зрения, — почтительно кивнул Пло. Мейс нахмурился, со вздохом откинулся на спинку кресла и посмотрел на небо, словно умоляя высшие силы вмешаться — или, по крайней мере, даровать ему больше терпения. Квай-Гон определенно задолжал Пло несколько ящиков кореллианского бренди после столь очевидного, но великолепного открытия. Он как будто случайно наткнулся на сверкающую пещеру посреди снежной бури на Илуме. Сделав полшага к Мейсу и Йоде, бывший мастер и будущий падаван покорно склонил голову: — Следуя примеру Вал Исы, я отказываюсь от всех своих привилегий и титула мастера-джедая и снова возвращаюсь к роли ученика. Отныне Квай-Гон Джинн снова становится падаваном. Йода нахмурился, а Мейс вытаращил глаза и начал массировать виски. Квай-Гон не мог сказать, что ему нравилось вот так изводить своих коллег, но он также не мог не признаться, что ему нравилось одерживать верх в этот момент. Подавив желание улыбнуться, он повернулся к Оби-Вану, который, несмотря на тёмную мантию, просто светился на солнце. Выражение лица Оби-Вана было торжественным: не было никаких сомнений в том, что он был совершенно серьезен в своём предложении. Сила пульсировала от предвкушения чего-то грандиозного. И меньшего ожидать не стоит, Квай-Гон был в этом уверен. Он шагнул вперёд и, опустившись на колени перед своим бывшим падаваном, склонил голову с уважением, граничащим с благоговением. — Квай-Гон Джинн, — голос Оби-Вана разнёсся по всему знаменитому залу. — Перед взорами собравшихся джедаев я прошу позволения взять тебя в качестве моего ученика-падавана. Согласен ли ты? — Для меня будет честью принять вашу мудрость, мастер Кеноби. — Квай-Гон без колебаний произнес слова, которые не произносил с тех пор, как Дуку взял его в падаваны несколько десятилетий назад. Он почувствовал странную легкость, почти головокружение, когда Оби-Ван возложил руки ему на плечи. — Я беру Квай-Гона Джинна в падаваны, — медленно, но с уверенностью, от которой у Квай-Гона побежали мурашки, сказал Оби-Ван. Его охватило смутное чувство, будто на него заявляют права, и он не мог отрицать, что ему это нравится. Редко когда он слышал в голосе Дуку покровительственную теплоту, но теперь она окутывала его, словно Оби-Ван оборачивал его своими словами будто плащом. После секунды молчаливого принятия — если не одобрения — со стороны Совета, Оби-Ван отпустил плечи Квай-Гона и протянул ему руку. Квай-Гон с благодарностью принял её, но не потому, что нуждался в помощи, а потому, что всё внутри него жаждало не терять физического контакта. Ладонь его бывшего падавана, а теперь уже учителя, была сухой и теплой, а глаза его казались ярко-лазурными в залитом солнцем зале. — Готово, — прямо сказал Оби-Ван, оглядывая комнату, и в его глазах блестел невысказанный вызов. — Умён ты, Оби-Ван. Но не спас ты Квай-Гона от военной службы. Твоим коммандером теперь он станет, как это принято у падаванов, — заявил Йода. Оби-Ван сложил одну руку на груди, а другой пригладил бороду. — Хм… да, я понимаю, о чём вы. Однако нередко падаванам приходится выполнять важные задания в Храме, а у меня как раз есть для него такое. Мейс Винду подавил взрыв горького смеха и вскинул руки: — Ну конечно. — Плохое предчувствие по этому поводу у меня, — заявил Йода. Он застонал и покачал головой. — Перерыв нужен мне. Отдых и размышление не помешают всем нам. Ки-Ади Мунди устало вздохнул: — Да пребудет с нами сила. Созерцая торжествующую улыбку на лице Оби-Вана, Квай-Гон не мог отделаться от тысячи атакующих его разум вопросов, но в одном он был уверен: Сила их не покинет.