Вода и солнечный свет

Нетерпеливо подпрыгивая на цыпочках перед одним из высоких окон, Асока не могла дождаться, когда же Оби-Ван, Энакин и Квай-Гон покинут зал Совета. Поэтому, когда мастера наконец показались, она тут же, вся сияя от радости, подскочила к ним. — Ну что там, что там случилось? Мне ведь ничего не скажут! И я ничего не слышу отсюда! И все реально настолько хорошо закрываются щитами, или тут установлены какие-то гасители Силы или ещё что? Ну, должна же я была почувствовать хоть что-то! — выпалила она на одном дыхании. — Полегче, Шпилька, — сказал Энакин, успокаивающе сжимая хрупкое плечико ученицы. — Нам надо вернуть мастера Оби-Вана к целителям. Хорошее шоу он устроил, а сам вот-вот рухнет на месте. Но я обещаю, позже мы всё тебе расскажем. — Но, но…! — запинаясь, попыталась возразить Асока. — Всё будет хорошо, Асока, обещаю, — сказал Оби-Ван, слегка приподняв уголки губ. Полная энергии тогрутка замерла на полпути, широко раскрыв глаза, и выдохнула, когда её пятки коснулись пола. — Хорошо. — Так намного лучше. Мне уже начало казаться, что я на заднем сиденье спидера, а Энакин за рулем, — фыркнул Оби-Ван, и, пока он говорил, вся краска постепенно отливала от его лица. Квай-Гон инстинктивно схватил его за локоть, чтобы чуточку поддержать. — Эй! Не я виноват, что ты такой чувствительный! — защитился Энакин. — Я постоянно твержу, что тебе надо просто пить свои таблетки против чего бы то ни было. Если ты такой крутой… — Крутой? Я там стоял и тонул в твоих туниках на глазах у всего Совета. Вряд ли это можно назвать… Веселье Квай-Гона началось с маленького смешка, но, стоило абсурдности ситуации, маловероятности спасения из неё и благодарному облегчению обрушиться на него последовательными волнами, как оно быстро перешло в полномасштабный смех. — Вы в порядке, мастер? — спросила Асока с явным беспокойством. — Больше не мастер! — провозгласил Энакин. — Встречайте падавана Джинна! — сказал он, хлопая Квай-Гона по спине. — Что? — Асока в замешательстве уставилась на него, но Энакин лишь повернулся к Квай-Гону с озорной ухмылкой и выпятил грудь. — Ха-ха! Теперь я выше тебя по рангу! — Энакин. Стоит ли мне напомнить тебе, что месть — это не путь джедая? — вздохнул Оби-Ван. Квай-Гон опустил голову: — Это долгая история, Асока, но мы всё объясним. А пока, думаю, нам лучше вернуть мастера Кеноби в Залы исцеления. — Позже, пожалуйста, — запротестовал Оби-Ван, принимая протянутую Квай-Гоном руку для поддержки. — Сейчас я просто хочу домой.

***

Покои Квай-Гона всё ещё пребывали в том же слегка взъерошенном состоянии, в каком он их оставил, когда ранним утром побежал искать Оби-Вана — всего два дня назад, но теперь казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Пока Квай-Гон ставил чайник, Энакин, Асока и Оби-Ван приземлились на диван. Скайуокер устроил из заседания Совета театр одного актёра, сопровождая свой рассказ пародиями на голоса членов Совета, в то время как Асока взвизгивая от шока и восторга, подпрыгивала на средней подушке между своим мастером и грандмастером. Оби-Ван смотрел представление с измученным, но довольным выражением, и сползал всё глубже и глубже в подушки. Что-то в более тёмных туниках делало седину в его висках ещё заметнее в лучах раннего вечернего солнца. Внезапно Квай-Гон увидел Оби-Вана в образе старика, старше, чем Квай-Гон был сейчас, сидящего рядом с другой юной особой, не намного старше двенадцати или тринадцати, и возбужденно о чём-то болтающей. Она была одета в падаванскую тунику, но была так похожа на Энакина, что у Квай-Гона перехватило дыхание. Его комната постепенно растворилась в расширяющемся видении Силы. Теперь он мог видеть светловолосого юношу с синим световым мечом, спаррингующегося с поразительной тогруткой, в которой Квай-Гон с удивлением узнал Асоку. Энакин, чьи темные кудри теперь были наполовину седыми, стоял в штатском, одной рукой обнимая сияющую от счастья Падме. Маленькая девочка лет четырех-пяти сидела у него на плечах, для равновесия зарывшись в его волосы руками. Что показывала ему Сила? Будущее? Но как? Он знал, что Энакин и Падме были близки, так близки, что большинство джедаев не одобрило бы. Но дети? Они выглядели такими счастливыми. Все они. Несмотря на копну седых волос, Оби-Ван казался посвежевшим. Исчезли вечные тёмные круги под глазами и сутулость плеч. Он больше не выглядел так, будто тащил на своих плечах груз всей галактики, и улыбался дочери Энакина с очаровательной нежностью, которая выглядела естественной, а не вымученной. Асока расхохоталась, её присутствие в Силе стало каким-то более спокойным и резким, но только благодаря опыту, а не пережитой боли. А Энакин? За все годы, что он знал его, он никогда не чувствовал, чтобы его грандпадаван излучал умиротворение. Даже маленьким мальчиком на руках у матери. Тепло в груди Квай-Гона стало почти невыносимым в холодном, измученном войной настоящем. А потом он услышал, как Оби-Ван из видения позвал его по имени и поманил присоединиться к нему. Он чуть не задохнулся от нескрываемой любви в родном голосе и замер от удивления. Оби-Ван из видения поднялся, чтобы встретить его. Рот изогнулся в полуулыбке, глаза сверкнули, и он запечатлел на губах Квай-Гона лёгкий поцелуй, а затем взял его за руку, чтобы втянуть мужчину в их безмятежную компанию. — Квай-Гон? — Руки настоящего Оби-Вана забрали у него чайник и выключили воду. Вокруг него снова появились его покои. Золотой свет приближающегося заката залил оранжевым сиянием обычно тусклую гостиную — обычно тусклую и обычно пустую. Было что-то неестественно правильное в том, что они четверо собрались здесь вместе. Он взглянул в обеспокоенные голубые глаза Оби-Вана, и ему до боли захотелось, чтобы Оби-Ван посмотрел на него так же, как смотрел в видении. Это чувство удивило его, но не встревожило, как могло бы несколько дней назад. Что-то ощущалось иначе. Он внимательно всмотрелся в Оби-Вана и с уколом сожаления понял, что в усталом лице этого мужчины больше не видит юношу, которого когда-то обучал. Мальчик, которого он знал, исчез, вырос много лет назад, хотя Квай-Гон не был готов это признать. Не был готов отпустить падавана Кеноби — или, возможно, не был готов отпустить мастера Квай-Гона. Но теперь всё изменилось. В груди нетерпеливо клокотало от открывающихся возможностей, вьющихся, словно лианы, и подталкивающих его вперёд под аккомпанемент Силы, шепчущей ему о новых надеждах на будущее. Медленно он забрал чайник из рук Оби-Вана, позволив их пальцам соприкоснуться и смакуя касание кожи о кожу. Каким бы слабым ни был контакт, он был электрическим, и взгляд Оби-Вана быстро метнулся вверх, и он резко вдохнул. Тогда Квай-Гон почувствовал то же, что и Оби-Ван несколько дней назад посреди ночи: Сила пела о надежде, о мире, пела о конце страданий и более того — о лёгком исцелении после них. Будь они одни, он был уверен, они бы точно поцеловались. Впервые он мог представить, без стыда и вины, вкус губ Оби-Вана и прикосновение его бороды к своим губам, жар кожи тесно прижимающегося к нему тела. Что-то глубоко внутри него задрожало, предостерегая от внезапного огня в глазах Оби-Вана, и все же он не испугался. Увы, сейчас было не время. Они кивнули друг другу в молчаливом согласии. Квай-Гон поставил чайник на плиту, прежде чем притянуть Оби-Вана к себе и крепко обнять. Оби-Ван обвил руками талию Квай-Гона и прижался лбом к его груди, рыжие волосы щекоткой прошлись по коже в вырезе туники. Тело Квай-Гоне растаяло от облегчения, когда Оби-Ван по-настоящему оказался в его руках. — Спасибо, — прошептал Квай-Гон в волосы Оби-Вана и крепче прижал мужчину к себе. Оби-Ван вздохнул, приглушённо из-за туники Квай-Гона, к которой припал губами. — Спасибо, что согласился. Я никогда не думал, что увижу Квай-Гона Джинна на коленях в зале Совета. Квай-Гон фыркнул. — Без тебя я бы отправился на Спинтир или, что ещё хуже, командовать 183-м батальоном. — Он покачал головой. — Не нужно благодарностей. Глаза Оби-Ван нашли его: — Вообще-то у меня на самом деле есть для тебя задание. Квай-Гон нахмурил лоб. — Да? — Сила послала мне видение. Я думаю, пришло время тебе доказать свою теорию о неправильном переводе Одан-Урра. — Видение? Я не понимаю, — ответил Квай-Гон, чайник тем временем начал свистеть. — Наливай чай и выходи к нам. Я всё объясню, — ровно сказал Оби-Ван. Уверенность в тоне Оби-Вана поразила Квай-Гона до глубины души. Молодой мужчина нёс будущее Ордена на своих плечах так, словно оно весило не больше, чем его собственный плащ. В его словах сквозила древняя мудрость, которую Квай-Гон воспринял с некоторым изумлением. В очередной раз он почувствовал необычайное спокойствие и умиротворение в присутствии Оби-Вана. Он улыбнулся и без всякого сарказма или юмора искренне ответил: — Слушаюсь, мастер. Глаза Оби-Вана расширились, и он судорожно выдохнул. — Я никогда к этому не привыкну! — поклялся он, но дрожь восторга в его голосе было невозможно скрыть.