Домашний очаг

15 июля 2265 Любить нельзя помиловать. Так высказался Боунс, когда объяснял Джиму свое отношение к голубоглазому энсину Чехову, в частности недавний поцелуй на глазах у целой толпы народа. "Запятую ставь где хочешь, - пояснил он устало, - Я еще ничего для себя не решил". На взгляд Кирка, для ничего не решившего человека он был слишком увлечен русскими языковыми парадоксами, но лезть в личную жизнь взрослого мужчины шестью годами старше себя, пережившего уже брак и развод, Джим откровенно стремался. Любить нельзя помиловать. Если бы знать, насколько верна эта метафора! Спок, сын Сарека, нужна ли тебе любовь твоего капитана, или она будет твоим приговором, который уже не оспоришь и не отменишь одной короткой запятой? Заглядывая после смены в научные лаборатории и каждый чертов раз обнаруживая там умиротворенного старпома в окружении молящихся на него ученых, Джим все больше боялся, что все-таки это верный путь к плахе. Если его чувства не взаимны, верный своему уставу и своему чувству чести вулканец подаст на перевод. И куда он пойдет с лучшего корабля Флота? На Дефайянт, который не пускают дальше границ второго квадранта? В ВАН, к тому, с чего начал? Джим поморщился и гибко потянулся, устраиваясь на жесткой койке поудобнее. Нужно уснуть. День был тяжелый, а завтра и того хуже: у них миссия по доставке дипломатов на Вавилон, будет решаться серьезный вопрос, и напряжение достигло уже критического уровня. Сегодня на борт были приняты пятнадцать послов, завтра ожидалось еще девятеро, среди которых и Сарек с Вулкана, а Джиму за один только первый вечер уже пришлось прервать четыре ссоры, грозившие перейти в драку. - Ну почему мы? Почему сейчас? Я же херовый дипломат, - жаловался он Боунсу, одной рукой держа бокал шампанского, а другой ненавязчиво вклиниваясь между телларитом и андорианцем, вроде как за печеньем на столе. - Угу, - хмыкал тот в ответ, наблюдая за обиженными, как дети, но мгновенно умолкшими послами поверх тумблера с виски. Это его "угу" до сих пор билось в голове, не то теша самолюбие, не то болезненно растравливая нанесенные самокритичностью раны. Не будь так важно сию же минуту отрубиться, Кирк пошел бы мстить прямо сейчас. "Спааать", - раздраженно велел он себе и решительно закрыл глаза. Спустя бесконечность разум наконец-то начал потихоньку угасать. Чувство реальности стремительно ускользало сквозь пальцы, опуская Джима в бесконечно глубокую черную бездну покоя... И тут из соседней каюты послышался грохот и короткий, едва ли не мышиный писк. Сон как рукой сняло. Кирк сердито заворчал, скатился с кровати и, наспех натянув штаны, отправился спасать Спока. К концу третьего года пятилетки никто уже не удивлялся подобным нашествиям то в одну, то в другую каюту в любое время дня и ночи. Двое детей на борту подразумевали нечто подобное самим своим существованием. В первую очередь это касалось вечной исследовательницы Хелен, потому что Джоанна Маккой, во-первых, была существом довольно-таки неконфликтным и тихим, а во-вторых, всем людям на корабле предпочитала отца и Пашу. Спок и еще пара пожилых профессоров поначалу боролись как могли и выдворяли малышню из своих кают на руки родителям, но интерес к профессорам у Хели отпал сам собой, а Споку пришлось расслабиться и получать удовольствие, потому что упрямство у девочки оказалось точь-в-точь мамино. Кирк пересек стандартную малогабаритную ванную и уверенно ворвался к соседу, зная, что для него эта дверь никогда не бывает закрытой. Спок сидел на кровати, скрестив ноги, и с обреченной смиренностью наблюдал, как малышка увлеченно вскрывает воробьиными неловкими пальчиками коллекционные часы с погибшего Вулкана. - 'Жим! - громко и четко сказала она, увидев его, и широко улыбнулась, демонстрируя несколько пустот в тех местах, где уже начали выпадать молочные зубы. - Капитан, - почти с облегчением кивнул ему Спок, - У нас с мисс Скотт случилась дискуссия, в ходе которой нам пригодились бы ваши услуги в качестве рефери. Джим усмехнулся и покачал головой. Поначалу его, как и всех на корабле, немного шокировала манера Спока разговаривать даже с маленькими детьми, но теперь они оба были намного старше и давно научились понимать друг друга. - Ну и о чем спорим? - спросил Кирк и аккуратно отобрал у Хели часы под теплым благодарным взглядом Спока. - На шариках - люди! - с непоколебимой уверенностью ответила та и ткнула пальчиком в сторону иллюминатора. - Существование человека или человекоподобного существа на звезде физически невозможно, - видимо, в сотый раз и без надежды на успех констатировал Спок. Судя по интонации и взгляду в пространство, он уже даже не к Хели обращался, а к самому себе - просто чтобы не сойти с ума, - Температура на горящем небесном теле в среднем превышает приемлемую для человека в... - А наши человечки огнеупорные! - неожиданно заспорил Кирк. Вид несчастного озадаченного Спока - по-вулкански озадаченного, конечно - вызывал такой приступ умиления, что удержаться было просто невозможно. Косясь на коммандера одним глазом, он подтащил девочку к себе и усадил на колени. - Не слушай его, крошка. Дядя Спок глупый, он ничего про шарики не знает. - Капитан, - возмутился дядя Спок, полгода назад получивший научную степень в области астрономии, - Это в высшей степени... - А давай, - перебил Джим, повысив голос и про себя изумляясь редкостному бытовому идиотизму друга, - Расскажем ему, чтобы больше не было такого позора? - Чур ты рассказываешь, - Хели смешно дернула плечиками и потянула руки к Споку, - Забери меня! Джим едва сдержал смех. Думал ли он пять лет назад, глядя на гибкого стройного вулканца в преподавательской форме, обвинившего его в мошенничестве, что когда-нибудь вот это самое строгое, сволочное и остроухое будет с откровенно страдальческим видом носить на руках трехлетнюю дочку Ухуры и Скотти и в немой мольбе о спасении косить выразительным темным глазом на бывшего кадета-нарушителя? Все, чем Джим мог ему помочь - поскорее плюхнуться на покрытую красным полотном койку и поманить их вместе с малышкой к себе, стараясь не думать, что вообще-то собирается лежать в одной постели (довольно, между прочим, узкой) с объектом своего давнишнего и совершенно безнадежного обожания. Спок осторожно сгрузил Хели на плоский живот Кирка (за что получил хмурый взгляд и невербальное обещание скорой смерти - ребенок, росший под пристальным присмотром Маккоя, обладал здоровым детским весом килограмм так в пятнадцать), достал из шкафа еще одну подушку и пристроился на самом краешке кровати, будто бы его собрались кусать, а не просвещать. - Итак, - бодро начал Джим, стараясь не сильно морщиться и напрягая мыщцы пресса, чтобы не чувствовать себя слегка раздавленным, - Если долго-долго лететь на золотой летающей тарелке, можно добраться до самой большой сияющей звезды... Эй, Спок, я тебе рассказываю, вообще-то! - Угу. На золотой летающей тарелке, капитан, - с нескрываемой иронией кивнул тот. - Да, на золотой, - приупрямился Кирк. Он чувствовал себя... На редкость странно. Будто во сне. В каюте стоял прочный уверенный запах Спока: травы, благовония, раскаленный песок и еще что-то темно-бордовое, совершенно не вяжущееся с холодным взглядом и синей униформой... Что-то, что делало все происходящее слишком далеким от реальности. Кроме того, не может же он и в самом деле наяву валяться со Споком в одной постели, обнимая похожую на смешного медвежонка Хели в пижамке с кузнечиками на груди. - Не отвлекайся, - шикнула она на всесильного капитана, ткнувшись влажным носиком ему в грудь. - Окей-окей, - примирительно хмыкнул Джим, - В общем, звезда. Звезда, тот самый светящийся шарик, на котором живут люди, не боящиеся огня... Его быстро понесло. Джим говорил и говорил, глядя в белый потолок и вдыхая душный горячий воздух - а Хели тут вообще комфортно, кстати, в такой-то жаре? Он рассказывал о виденных им чудесах, которые малышке видеть было пока рано. Пересказывал древние сказки вроде Марсианских хроник и Тайны Третьей Планеты, выплескивал всю ту чушь, что вертелась у него в голове, и никак не мог заткнуться. Со сказок тема плавно перешла на Энтерпрайз, затем на космос, на соседние галактики, которых никто и никогда еще не видел... - Мисс Скотт давно уснула, - наконец, заметил и сам почти придремавший Спок, - Избавьте меня от дальнейших ненаучных высказываний, капитан. Будь все чуть более реально, Джим бы непременно отпрянул, обиделся, испугался или отреагировал еще хоть какой-нибудь естественной эмоцией. Но это всего лишь сон. Поэтому он лишь фыркнул едва слышно и закрыл глаза, запустив руки в светло-русые тонкие мягкие волосы наконец-то спокойной и неподвижной Хели. Через пару часов они со Споком обнаружат, что на самом деле активности наследницы Скоттов сон совсем не помеха. Джим будет вынужден тащить беспокойную соседку в детскую, а потом возвращаться в свою каюту по неприятно прохладным после вулканского климата коридорам, Спок с утра окажется невыспавшимся и холодным, как айсберг, а Сулу с Чеховым возьмутся их мирить и испортят все еще сильнее... Но это будет потом. А сейчас пора спать.