Домашний очаг

15 апреля 2270 Джим и Спок никогда не встречали друг друга в космопорте после долгой разлуки. Отчасти это происходило оттого, что традиционное время причаливания звездолетов совпадало со временем совета адмиралов, проходившего здесь же, на семнадцатом этаже здания порта, но в основном просто из-за того, что встреча грозила обоим публичным эмоциональным срывом, чего ни один, ни другой себе позволить не могли. Долгое пребывание вдали друг от друга ощущалось приблизительно так же, как состояние криогенной заморозки (уж Джим-то знал, с чем сравнивает). Грудь постепенно сдавливало словно железными тисками. Дышать становилось все труднее с каждым днем. Головная боль нарастала, разум всеми силами стремился прочь от Земли, в бескрайний космос, где дрейфовал корабль с супругом на борту. Руки по утрам тянулись к привычному телу под боком и не находили его. Работать становилось все труднее. Джим крепко подозревал, что дольше полугода такой жизни его человеческая физиология просто не выдержит, и они делали все, чтобы это никогда не пришлось проверять на практике, но совсем избавиться от раздельных длительных миссий, будучи адмиралом и капитаном, не выходило никак. Естественно, при встрече вся тяжесть мгновенно спадала, кидая их, словно пружиной, навстречу друг другу. Спок при желании мог хорошо напрячься и сдержаться. Джим – нет. Миловаться с мужем при Ногуре и его пантеоне? В очередной раз напомнив себе об этой сомнительной перспективе, он с усилием отвернулся от огромного панорамного окна по правую руку, в которое было прекрасно видно, как из шаттла Симметри выгружаются немногочисленные вулканцы, которым непременно нужно высадиться именно на Земле. Джим знал их по именам: помимо Спока, здесь работали на постоянной основе Стекк, Т'Данн, Турон… И Селек. Селека Джим боялся и в последние месяцы все упорней избегал. Для него было невыносимо видеть своего Спока, Спока, на котором он женился, с которым делит постель и жизнь, таким – уставшим, истощившим все жизненные силы, излучающим отчаянную боль. Селек был вулканцем, потерявшим своего человека, и Кирк даже думать не хотел о том, что когда-нибудь кто-то из них повторит его судьбу. Внезапно стало очень тихо. В ушах зазвенел белый шум, и без того слабое дыхание сильно перехватило. Очевидно, именно в этот момент журналисты встречали на трапе своего обожаемого, восславленного вулканского капитана. - Кирк, - взволнованно позвал Уэсли, - Ты сейчас в обморок хлопнешься. - Я готов немедленно отпустить тебя, Джим, - занервничал Ногура. Кирк нашел в себе силы криво усмехнуться. Если уж верховный адмирал беспокоится, значит, видок у него и правда тот еще. Остальные зашевелились, явственно оживляясь. Ранее в зале царила полусонная тишина, нарушаемая лишь негромким бормотанием старшего Саратоги, читавшего доклад. Прочие адмиралы в это время тихо занимались своими повседневными делами, и совет больше походил на посиделки старых друзей… Походил бы, будь они все тут друзьями. Старик Арчер тяжело поднялся из своего кресла и неторопливо прошелся до того самого окна с видом на шаттл-отсек. - Отстаньте вы от человека, - негромко велел он, - Джим, Спок уже идет к аэрокарам. С ним посол Селек и какой-то ребенок. Кирк едва заметно кивнул. Он ни на миг не сомневался, что человеческое в супруге пересилит вулканское, а после под напором упрямого сына сдастся и Сарек. Спок не мог обеспечить нормальную жизнь всем детям – это было бы слишком подозрительно и опасно. Но он мог доказать, что сообразительная, значительно более развитая, чем любой другой найденыш, Саавик достойна шанса, и он это сделал. Малышка будет расти среди людей. Арчер смерил младшего товарища критическим взглядом и, со свойственной ему небрежной дружелюбностью вытащив его из кресла, мягко толкнул в сторону выхода. - Вали давай домой, к своей семье. - Завидуете, сэр? – дерзко хмыкнул Джим. - А по ушам? – немедленно отреагировал Джонатан. Как-то раз в минуту откровенности, когда Кирк особенно отчаянно убивался по ушедшему в Гол Споку, президента в отставке угораздило признаться молодому коллеге в некогда особом отношении к вулканской женщине Т’Пол, служившей с ним на первой Энтерпрайз. После этого Джим ходил притихший несколько месяцев, переваривая услышанное и примеряя дела давно минувших дней на себя. Затем события завертелись со страшной скоростью, прогремело дело Виджера, через неделю Спок оказался в его квартире, через месяц – в постели, почти сразу же установилась вулканская супружеская связь… «Обставил старика», - шутливо признавал Арчер, а Джим, усмехаясь и с готовностью подхватывая шутку, каждый раз чувствовал себя так, будто льет соленую воду на чужие раны. «Прекращу, когда получу в челюсть», - отмахнулся он тогда и с тех пор верно следовал решению. Нетвердым шагом ступая по коридорам в сторону выхода, он слабо представлял, куда на самом деле собирается направиться. Нужно было где-то переждать, пока Селек и Спок с малышкой не улетят, желательно подальше, чтобы устранить фактор случайности. Больше всего для этих целей, наверное, подходил зал ожидания на втором этаже. Джим не был точно уверен, но ему было настолько плохо, что мягкие диванчики зала постепенно превращались из возможного варианта в острую необходимость. Помещение было предсказуемо огромным и неожиданно забитым под завязку. Задним числом Джим, не бывавший в пассажирской зоне отдыха с тринадцати лет, сообразил, что через полчаса отправляется ежедневный рейс на Теллар. Однако отступать было уже поздно. Кирк постарался как можно незаметнее опуститься на первое попавшееся свободное место и понадеялся, что все слишком заняты своими делами, чтобы обратить на него внимание. Гражданские и в самом деле не проявляли никакого интереса к офицеру в форме Флота. Каждый из них знал, чем заняться, чтобы не пялиться по сторонам. Пожилые читали виртуальные книги и интерактивные газеты, молодые оживленно болтали, спали на диванчиках, играли в карты и в трехмерные шахматы. Меж строгих рядов сидений носились туда-сюда маленькие дети, и родители то и дело окликали их, пытаясь хоть как-то контролировать. Глядя, как одна из матерей тщетно пытается выловить из общей кучи свое непоседливое чадо, Джим вдруг пожалел, что сам так и не обзавелся каким-нибудь маленьким золотоволосым Кирком, пока еще не женился на вулканском мужчине. Как, должно быть, весело и немного страшно держать в руках вот такое вот непослушное, голубоглазое и кудрявое, похожее одновременно на тебя, на твоего покойного брата, на твоих родителей и на женщину, которую ты когда-то любил… И именно в этот момент так заинтересовавшей его женщине вздумалось обернуться с отчаянно сопротивляющимся малышом на руках. Будь у Джима в руках что-нибудь типа стаканчика из-под кофе, он бы непременно это что-то уронил. Кэрол Маркус почти не изменилась с годами. Те же ясные голубые глаза смотрели на бывшего капитана, по мере узнавания наливаясь паникой. Светлые волосы слегка завились, на лице появились признаки возраста – незначительные, значительно менее заметные, чем у самого Джима, за последние три года преждевременно поседевшего и слишком резко потерявшего в весе. А на руках у нее сидел ребенок – точно такой, как только что маячил в воображении адмирала Кирка, кудрявый… И похожий на самого Джима до дрожи. На вид лет шести. - Господи помилуй, - выдохнул он и прежде, чем Кэрол успела что-либо предпринять, рывком бросился к ней. - Здравия желаю, капитан, - нервно усмехнулась женщина и быстро поставила мальчика на пол, - Ужасно выглядите. У Кирка не было ни настроения, ни желания ходить вокруг да около. Кивнув в сторону немедленно по обретении свободы удравшего обратно к другим детям малыша, он негромко, стараясь держать себя в руках, спросил: - Это Дэвид? Имя имело смысл лишь для них двоих. В те дни, когда Кэрол работала офицером по науке на Энтерпрайз, ее угораздило увлечься своим молодым капитаном непозволительно свыше меры. В любое другое время Кирк просто перевел бы ее на другой корабль, как уже однажды сделал с Хелен Ноэль, а после и с Дженис Рэнд, но именно в тот момент он отчаянно пытался отвлечься от собственного увлечения Споком. В ход шли все средства, и это, запрещенное, пошло тоже. От перевода на другой корабль Кэрол, конечно, не спаслась. Однако случилось это слишком поздно – когда тест на беременность уже показал положительный результат, и у нерожденного (и Кирк был уверен, что так и не родившегося!) ребенка появилось имя. Давид, любимец. Она с вызовом встретила его взгляд – не то потрясенный, не то гневный. - Да, это Дэвид. Он не успел ничего ответить. События смешались в неразборчивую кучу: кудрявый мальчик в разгаре игры с размаху врезался в Джима, сбивая его с ног, Кэрол рассмеялась своим звонким, совсем юным смехом, перед глазами у Кирка побелело от особенно сильно сдавивших грудь невидимых цепей… А потом грянул взрыв.

***

Джим пришел в себя в больничной палате. - Ну знаешь ли, - знакомо заскрипел слева голос Маккоя, - Такого невезения я даже от тебя не ожидал. Кирк поморщился. Голова после обморока традиционно не соображала. - Что произошло? – спросил он в надежде на исчерпывающий ответ. Боунз помрачнел и отвернулся, якобы для того, чтобы выбрать лекарство. Как будто Джим не знал, что на своей территории доктор свободно лавирует меж тонких приборов с завязанными глазами. - Террористический акт. Насколько я понял, теллариты вступили в какую-то опасную сделку с пиратами и не заплатили. Взорван весь телларский отсек в нашем порту. - Они не заплатили, а взорвали нас? – нахмурился Джим. - Нелогично, - ответил знакомый голос от двери, и Кирк почти бездумно потянулся руками в его сторону. Спок осторожно коснулся его запястий, очевидно, опасаясь навредить. - Нелогично, - повторил он, - Но психологично. Заставить страну понести потери – это одно, а заставить ее понести потери и чувствовать себя виноватыми в потерях невинной стороны – совсем другое. Джим настойчиво перехватил его пальцы, с упоением вслушиваясь в ощущение льющейся из рук в руки родной энергии. - Потери? – спросил он, чувствуя себя просто обязанным знать. Он был единственным военным на пораженной территории. Он должен был предотвратить трагедию. Пальцы Спока дрогнули. - Выжили только ты, четверо телларитов и трое детей. Двое в тяжелом состоянии, еще одного ты смог накрыть своим телом. У мальчика амнезия, родителей он едва помнит – может описать, но имен не сохранилось. - Кудрявый? - Да. Джим замер на мгновение, не имея ни малейшего представления, как сказать то, что нужно. «Спок, - начал он мысленно, зная, что так не ошибется хотя бы в интонации, - Это мой ребенок». На несколько секунд между ними установилось растерянное молчание, в котором каждый из них внезапно оказался один на один с собственным страхом. Кажется, Джим ожидал, что Спок его бросит. Кажется, Спок ожидал, что Джим от него уйдет. У родного сына должна быть нормальная семья. Это было бы логично. Кирк лежал на больничной койке, молчал и изо всех сил боролся с желанием зажмуриться, ожидая приговора. И тогда Спок осторожно расцепил их пальцы, провел рукой по жестким волосам Джима и взялся за плащ. - Я бы тоже бросил такого мужа, - уныло сказал Кирк, тщетно пытаясь спрятать острую боль. - Кто сказал, что я тебя бросаю? - ответил ему Спок, поднимая бровь, - Я направляюсь в ближайший мебельный магазин. Для оформления детской нам понадобится как минимум кровать. «А о том, куда пропала его мать, расскажем, когда подрастет».