Домашний очаг

Ситуация была отвратительная. Джоанну не устраивало в ней решительно все, начиная от самого факта путешествия в прошлое и заканчивая датой, в которую их забросило. Она прекрасно помнила по детским впечатлениям, что еще один-два дня - и Энтерпрайз ждет очередной ад, из которого экипаж выберется неведомо каким чудом и в сильно поредевшем виде. А если заденет кого-то из младших? И это не говоря уже о личных проблемах, которыми для нее обернется грядущая катастрофа. Если в трудной ситуации часть проблем решается сама собой, главное - не сопротивляться. Больше, чем в это правило, Джоанна верила разве только в принцип святости жизни. Поэтому, когда Нийота Ухура с сочувствием отнеслась к их положению и предложила ей место среди связистов, просто чтобы заняться хоть чем-нибудь, долгих раздумий не было. Работа оказалась не самая сложная. Ей доверили пульт соединения с каютами экипажа для личных вызовов. Чаще всего, конечно, приходилось проводить сигнал к капитану Кирку: его буквально разрывали на сотню мелких капитанчиков со всех сторон то командование, то знакомые с других кораблей, то какая-то незнакомая Джоанне пожилая женщина с удивительно тусклыми серо-голубыми глазами. Но не намного реже запросы приходили и к коммандеру Споку, и к доктору Маккою, причем к последнему - что на самом деле довольно странно - как минимум трижды со знакомого Джоанне до боли номера мамы Мириам. Сегодня как раз был такой день. Счастье еще, что изображение с голофона на центр распределения передается в одностороннем порядке. Уж кто-кто, а Мириам Маккой узнала бы дочь даже со смещенным носом. Джо по уже отработанному алгоритму отправила отцу уведомление, приняла подтверждение и отправила сигнал в каюту. Как много она отдала бы за возможность услышать, о чем ее родители разговаривают по приватному каналу! Стараясь отвлечься от мучительного любопытства, она на время сняла наушники и завертела головой в надежде увидеть вокруг что-нибудь интересное, что могло бы отвлечь мысли от опасной темы. Цех связи был похож на логово затаившегося зверя. Во время полета здесь царила такая тишина, что казалось, будто огромное помещение совершенно пусто. Связисты сидели каждый в своей кабинке, глубоко погрузившись в мир частот и звуков в своих вакуумных наушниках, и далеко не каждый из них следил за временем своей смены. Нередко прибывшим сменщикам приходилось привлекать к себе внимание товарищей прикосновением и жестами указывать на часы, чтоб убедить их оставить пост. На часть терминалов мистер Спок, у которого было особое отношение к офицерам связи, в определенное время подавал звуковой сигнал, говорящий о завершении работы, но пробиться к каждому управляющему компьютеру у него получалось редко. Так что Джо могла позволить себе немного развлечься, перед концом смены пытаясь угадать, до кого сегодня сумеют добраться коммандерские оповещения, а кого придется "будить" вручную. Однако стоило случиться остановке, все менялось во мгновение ока. Поднималась сумасшедшая суета. Люди отработанными слаженными движениями сдавали и принимали посты, отчеты, заявления на увольнительную и (бывало и такое) на дополнительную рабочую смену, не останавливаясь ни на секунду. Цех заполнялся звуками, до того заключенными в непроницаемые оболочки глушителей, и оживал на глазах. Но сейчас было не такое время. Сейчас зал был мертв, и внезапный стук шагов по железному полу, эхом разносящийся по самым дальним уголкам, был чем-то из ряда вон. Во всяком случае, раньше, надежно защищенная от всего мира наушниками, Джо ничего подобного здесь не слышала. По неширокому проходу между плотными рядами кабинок с терминалами быстрым отрывистым шагом шла начальник службы связи собственной персоной. Ее появление здесь было делом удивительным: большая часть смен Ухуры проходила на мостике, куда она крайне редко и с большой неохотой пускала кого-либо еще, кроме двух специально отобранных специалистов для бета- и гамма-смены. Девчата из общекоммуникационного шутили: "Чтобы коммандер ни с кем не перепутал". Джоанна, для которой более чем личные отношения Нийоты и Спока были чем-то запредельно нереальным, предпочитала думать, что это просто во избежание серьезных ошибок: на мостик всегда приходят самые странные сигналы, в том числе и на неизвестных языках, и для нормальной работы там требовалось недюжинное лингвистическое чутье, основанное прежде всего на огромном опыте. На красивом лице Ухуры застыло странное выражение, будто она всеми силами старалась сдержать слезы, но не очень успешно, и теперь искала какое-нибудь уединенное место, где могла бы проплакаться вволю, не привлекая лишнего внимания. Что ж, выбор и в самом деле был неплохой: глубоко увлеченные своим делом связисты, полностью отрезанные от реальности, и в самом деле могли не заметить свою руководительницу, даже если бы она сидела, глотая слезы, прямо у их ног. - Неприятности? - одними губами спросила Джоанна, когда Нийота подошла ближе. Та в ответ лишь неопределенно мотнула головой и остановилась, прикидывая, не уйти ли ей в какое-нибудь другое место. Решив, по-видимому, что больше сдерживаться у нее не хватит сил, строгая лейтенант резко выдохнула и опустилась в пустующее кресло рядом, спрятав лицо в ладонях. У Джо не было времени удивляться. Когда кому-то плохо, ему надо непременно помочь - это первый закон медицины. Она быстро опустилась перед женщиной на колени. - Эй, - одно ласковое движение, и обе ладони мелко дрожащей Нийоты уже у нее в руках, - Расскажешь, что случилось? Будь на месте Джоанны какая угодно другая девушка из цеха, Ухура бы, само собой, сдержалась и бросила лишь сухое "Я в порядке". Но почти незнакомой девочке, подобранной на холодном астероиде, не было никакого дела до ее репутации сильной и уверенной в себе железной леди, и синдром попутчика сработал ровно так, как было надо. - Спок, - выдохнула она в перерывах между всхлипами, - Старпом Кирка. - Я знаю его, - ободряюще улыбнулась Джо, - Что он натворил? Он твой парень, да? Слово "парень" в этом контексте вызывало мощнейший прилив отторжения, но она велела внутреннему голосу заткнуться и просто делала то, что нужно было. С каждым словом все сильнее задыхаясь от слез, Ухура говорила о своей любви. Говорила так, что у Джоанны едва не вставали дыбом волосы. О поцелуях под луной, о танцах всю ночь до утра, о взаимной опеке и всепоглощающей живой нежности - словом, обо всем, чего желает каждая девочка и чего у нее, Нийоты, не было. - Недавно задержка случилась, - рассказывала она больше самой себе, - Думала, все, залетела. Весь день терзалась, сомневалась, боялась ужасно. Не могла решить, рассказать или молча аборт сделать. Какой из него отец? Вечером лежала у него в каюте, он работал, я читала. Вдруг живот сильно заболел. В общем, в медотсек меня на руках принесли. Только не он. Кирк. В коридоре увидел, как я по стенке на пол сползаю. Оказалось, эндометриоз. А Спок ноль внимания. Ему все равно было, понимаешь? Джо мало что знала об эндометриозе. Разве что то, что иногда он приводит к бесплодию. Строго говоря, уже бесплодному по причине происхождения Споку было действительно все равно, но вообще-то, конечно, так с любимыми девушками себя не ведут. - Боюсь, не смогу его удержать, - в конце концов, призналась Нийота. Дыхание у нее постепенно выравнивалось, истерика отступала, и слова получились какими-то холодными, почти безразличными. Что можно было сказать в такой ситуации? Джоанна знала правду. Действительно не сможет. Спок уйдет, и она его отпустит, и они оба будут счастливы с совсем другими людьми. Но как рассказать об этом отчаявшейся влюбленной женщине, мир которой только-только начал рушиться, словно карточный домик? - Все будет хорошо. У вулканцев трудно с эмоциями, ты ведь знаешь, - вот все, что она произнесла в утешение. Успокаивало лишь то, что Нийота в убедительных речах и не нуждалась - ей просто надо было выговориться. - А знаешь, - вдруг безо всякой паузы откликнулась она, - Я ведь после лазарета чуть оправилась и с другим переспала. Джо от неожиданности чуть не открыла рот. От мягкой улыбчивой миссис Скотт, жены и матери, которую она знала, ничего подобного она просто не ожидала. Хотя она уже догадывалась, на кого пал выбор обиженной Нийоты. Кто бы знал, что это все было... Вот так. - Мне было страшно, - едва ли оправдалась, скорее, констатировала женщина, - И хотелось любви. А тот, другой, меня и правда любит... Джоанна попыталась собраться с мыслями. Что ж, как когда-то в похожей ситуации сказал Паша, "tchemu byt', tovo ne minovat'". - Я понимаю, - вполне искренне сказала она и коротко дружелюбно улыбнулась. Ухура окинула ее быстрым взглядом, усмехнулась в ответ и устало прикрыла глаза. Это был лучший момент, чтобы закруглиться. Нужно было вернуть начальницу в сознание, показать, что жизнь все еще продолжается. Высшие силы, видимо, тоже так считали. Не успела Джо предпринять хоть что-нибудь более-менее действенное, как внезапно белые лампы в цеху погасли, и зажглись другие. Желтые. Тревога. На ее личный комм пришло сообщение. Рывком бросаясь к своему посту, Джоанна успела лишь мельком прочитать короткий вопрос от всегда все узнающей первой Саавик. "Ты знаешь, что пять минут назад погибла твоя мама?" Кошмар начался.