Дело привычки

      

Побег

      С того дня, как Рейх был перевезен в дом русского, прошло достаточно много времени. Кухарка Зинаида Ивановна часто жаловалась хозяину дома на немца, который от еды отказывается и даже с кровати не поднимается. Союз был недоволен, но дела государственной важности не позволяли решить эту проблему.       Сегодня немец, как и обычно лежал на койке и бездумно глядел в потолок. Его существование, по мнению Рейха, не имело никакого смысла. Быть послушной куклой для утех Совка? Вот уж великая радость. И почему его до сих пор не казнили, как старика Германскую Империю? Знают ли другие страны, что кровавый диктатор находится на территории русского? Увы, но ни на один вопрос ответа не было.       Послышался скрежет в замочной скважине, который вывел немца из раздумий.       «Наверное опять кухарка притащила еду, старая Hündin...» - Третий направил взгляд к двери.       К его удивлению на пороге стояла, не женщина в фартучке, а сам Советский Союз. Он хмуро посмотрел на пленного и прошагал к кровати.       - Мне тут на тебя жалобы поступают. Почему ты ничего не ешь? - русский подвинул стул ближе к Рейху и сел на него.       - Wozu das alles? (К чему все это?) - фюрер нехотя поднялся с нагретого места и сел.       - Мне что с ложки тебя кормить нужно?       - Ha ha! Versuchst, (Попробуй), - Третий гаденько ухмыльнулся.       - Может после этого ты не будешь так смеяться, — он достал из кармана пальто свернутую бумагу. - Вот, ознакомься.       Немец приподнял одну бровь, но все же взял в руки сверток. Это был документ.       

Подписаниe акта о безоговорочной капитуляции Германских Вооружённых Сил

      

АКТ О ВОЕННОЙ КАПИТУЛЯЦИИ

      1. Мы, нижеподписавшиеся, действуя от имени Германского Верховного Командования, соглашаемся на безоговорочную капитуляцию всех наших вооруженных сил на суше, на море и в воздухе, а также всех сил, находящихся в настоящее время под немецким командованием, — Верховному Главнокомандованию Красной Армии и одновременно Верховному Командованию Союзных экспедиционных сил.       2. Германское Верховное Командование немедленно издаст приказы всем немецким командующим сухопутными, морскими и воздушными силами и всем силам, находящимся под германским командованием, прекратить военные действия в 23-01 часа по центрально-европейскому времени 8-го мая 1945 года, остаться на своих местах, где они находятся в это время и полностью разоружиться, передав всё их оружие и военное имущество местным союзным командующим или офицерам, выделенным представителям Союзного Верховного Командования, не разрушать и не причинять никаких повреждений пароходам, судам и самолетам, их двигателям, корпусам и оборудованию, а также машинам, вооружению, аппаратам и всем вообще военно-техническим средствам ведения войны.       3. Германское Верховное Командование немедленно выделит соответствующих командиров и обеспечит выполнение всех дальнейших приказов, изданных Верховным Главнокомандованием Красной Армии и Верховным Командованием Союзных экспедиционных сил.       4. Этот акт не будет являться препятствием к замене его другим генеральным документом о капитуляции, заключенным объединенными нациями или от их имени, применимым к Германии и германским вооруженным силам в целом.       5. В случае, если немецкое Верховное Командование или какие-либо вооруженные силы, находящиеся под его командованием, не будут действовать в соответствии с этим актом о капитуляции, Верховное Командование Красной Армии, а также Верховное Командование Союзных экспедиционных сил, предпримут такие карательные меры, или другие действия, которые они сочтут необходимыми.       6. Этот акт составлен на русском, английском и немецком языках. Только русский и английский тексты являются аутентичными.       Подписано 8 мая 1945 года в гор. Берлине.       От имени Германского Верховного Командования.       С каждой новой прочитанной строчкой, голубые глаза наполнялись ужасом и злобой. Дочитав до конца, он скомкал документ и швырнул его куда-то в сторону русского.       - Хорошо, что это копия, — Союз лишь тихо хмыкнул. - На совете стран, я настоял, на том, чтобы ты остался под моим контролем. Говоря проще, теперь ты моя собственность.       - Nein, ist das lächerlich! (Нет, это бред какой-то!) - Рейх истерично сжал руками свою голову.       - Перестань вести себя как истеричка! Ты проиграл, прими свою участь подобающе, — русский строго посмотрел на немца. - В конце концов, тебя не казнили, как твоего отца. Ты должен быть благодарен.       Третий скривился. СССР был прав, и это еще больше раздражало. Что ему теперь остается? Всю жизнь жить по указке Совка? Нет, не к этому Рейх стремился.       Неожиданно Союз поднялся со стула и молча вышел из комнаты. Повисла давящая тишина. Немец прижался к стене и печально опустил голову на сжатые колени. За окном светило майское солнце. Рейх задумался.       «Я не останусь здесь. Лучше умереть, чем быть куклой в его руках. Мне нужно сбежать отсюда и как можно быстрее» - Третий резко встрепенулся и вскочил с кровати. Эта идея оживила его. Появилась какая-то надежда. Он начал ходить назад и вперед, измеряя каждый сантиметр паркетного пола.       Немец был хорошим теоретиком и прекрасно понимал, что нужно составить надежный план побега. Сейчас не было подходящего момента. Союз всегда закрывал дверь на замок. Да и возле главного входа всегда стоял караул из двух-трех красноармейцев. Но из окна комнаты виднелась дыра в заборе, аккуратно прикрытая досками. Рейх видел как солдаты, опоздавшие на свою смену пролезали через нее, дабы не получить нагоняй от начальства.       Из-за раздумий Третий не сразу заметил Союза, бесшумно вошедшего в комнату.       - Очухался наконец, — русский прикрыл за собой дверь.       Рейх резко развернулся. В голубых глазах промелькнула крупица страха, но он быстро оправился и серьезно посмотрел на Советы.       - Warum hast du eine Flasche Vodka mitgebracht? (Зачем ты притащил с собой бутылку водки?)       - А, это, ну… выпить хочу. Нужно победу отметить, — он задумчиво покрутил в руках бутылку с прозрачной жидкостью внутри.       - Пп-победу? Oh, ja, natürlich, ( Ах, ну да, конечно), - нацист потер переносицу.- Sie, Russisch, brauchen keinen Grund zum Trinken. (Вам, русским, для пьянки повод не нужен.)       - Ой, только не надо мне тут нотации читать, — Союз поставил бутылку на край стола.       Коммунист легким движением руки открыл бутылку и налил себе рюмку.       - Ты будешь? - совершенно спокойно спросил русский. Как будто перед ним сейчас стоял вовсе не враг, а просто давний знакомый.       Рейх озадаченно посмотрел на собеседника. Нет, немец никогда не был заядлым алкоголиком. Статус воплощения не позволял, но во времена юности он довольно часто отдыхал в кабаках, осушая пару стаканчиков. Обычно это было пиво или что-то покрепче, но точно не водка. Как-то раз попробовал он это пойло. Ему хватило двух рюмок для того, чтобы по-настоящему налакаться. Так что этот алкогольный напиток Третий старался не употреблять. Конечно он знал особую любовь русских к этой прозрачной жидкости. Как говорили многие солдаты: «Водка — лекарство от простуды». Немец вообще всегда удивлялся сообразительности красноармейцев. Зимой, когда солдаты вермахта от мороза не знали куда деться, русским хватало только пропустить рюмку, и вот бравый боец уже в бою и никакой холод ему нестрашен.       Но сам Союз никогда не был ярым любителем выпить, по крайней мере Рейх так думал. На застольях, когда воплощения собирались обсудить какие-либо вопросы, коммунист пил крайне мало. А тут притащил целую бутылку водки, так еще и немцу предлагает. Русских действительно невозможно понять.       Третий недолго думая, молча кивнул в знак согласия. СССР с прищуром поглядел на пленника, но вскоре отвернулся и налил вторую рюмку.       - Ну, за победу! - он одним махом опрокинул стопку.       Рейх задумчиво покрутил рюмку в руке, зажмурился и выпил. Обжигающая жидкость приятно обволакивала нутро. В голове появился какой-то шум. Немец проморгался, тряхнув головой. Союз со смешком глянул на омегу. Он молча налил следующую партию и протянул рюмку Третьему.       - Давай, давай, Тройка. Плохо ты как-то держишься! - СССР усмехнулся.       - Споить меня вздумал? - Рейх недовольно прищурился.       - О, видишь как помогает! Даже на русском заговорил, — Союз с улыбкой потрепал черные пряди на голове немца.       Бывший диктатор постарался сделать свой взгляд более устрашающим, но посмотрев в единственный глаз Советов, бросил эту затею. В радужке цвета хвои плескался задорный огонек. Рейх невольно загляделся. На лице русского россыпью виднелись малозаметные веснушки. С правой стороны их было намного меньше. Под черной повязкой виднелся шрам. До этого он никогда не замечал его. Невольно захотелось прикоснуться к нему. Почувствовать ороговевшую кожу под подушечками пальцев. Когда же появился этот шрам? Еще в двадцатые, когда Союз только пришел к власти, после смерти своего родителя, он уже ходил с повязкой на лице.       - Woher hast du ihn? (Откуда он у тебя?) - немец легонько провел рукой по розоватой трещине.       - Кто? А, шрамм? - СССР немного смутился. - Ну это долгая история. Когда против воли монарха приходишь к власти, всегда несешь какие-либо потери.       Рейх слегка наклонил голову в бок и прищурился. Похоже русский не горел желанием. Это неудивительно. Все прекрасно знали, как именно Союз пришел к власти. Неожиданная гибель Российской империи привела многих в шок. Кто-то говорил, что сыночка своими руками отца и отправил в мир иной, кто-то старался держать нейтралитет. В первые годы коммунисту было действительно тяжело. Страны не признавали новую власть и ее политику.       Немного постояв, Союз присел на край кровати рядом с немцем. Тот в свою очередь озадачено глянул на русского.       - Ляг рядом, — СССР блаженно прилег на постель, положив руки за голову.       - Nein! Fass mich nicht an! (Нет! Не смей меня трогать!) - Третий отскочил от коммуниста как ужаленный, в голубых глазах заплескался страх.       - Да не ори ты так, — Союз театрально почесал ухо. - Я не собираюсь ничего такого делать. Просто полежи рядом.       Рейх замялся, тяжело сглотнув. Его резко дернули за руку и он упал на белые простыни. Немец почувствовал обжигающее тепло, исходящее от тела русского. Его тяжелая рука прижала омегу ближе к себе. Какой-то животный страх поселился в разуме нациста. Он боялся даже двинуться с места.       Через некоторое время сзади послышалось мирное сопение. Союз не спавший несколько недель, наконец смог нормально отдохнуть. Рейх воровато огляделся и немного пошевелился, чтобы удостоверится в действительности. Совок лишь нахмурился и перевернулся на спину, но продолжил спать дальше. Третий облегченно выдохнул и тихо поднялся с кровати.       За окном уже были сумерки. Немец хорошо просчитал время смены караула. Сейчас был как раз подходящий момент и не воспользоваться им, было бы как минимум глупо. Рейх бесшумно прошагал вдоль комнаты, одна из половиц предательски скрипнула. Он со страхом в глазах замер, но русский спал крепким сном. Открыв дверь, Третий словно мышь прошмыгнул в коридор. Оглядевшись по сторонам, он направился к выходу. Нацист тихо спустился по витиеватой лестнице на первый этаж. Кухарки уже не было в доме. Вечером за ней всегда приезжал черный ЗИС-101. Войдя в прихожую, он быстро оглядел полки, и найдя свои сапоги, он довольно улыбнулся.       На улице было тихо, были слышны разговоры красноармейцев, да стрекот сверчков. Рейх шмыгнул вдоль стены дома в стороны забора со спасительной трещиной. Он припал к влажной траве, дабы быть менее заметным и ползком добрался до нужного места. Немец легко отодвинул доску, закрывавшую проход и оглядевшись, перелез через перекладину.       Долгожданная свобода затуманила разум, Третий пошел прямо. Сейчас он вовсе не думал о том, куда он придет и где окажется. Просто хотелось покинуть это место.