holding onto nothing (ни за что не держишься)

Техно провел утро перед празднованием Нового года с банкой краски в руках и всеми своими вещами, стянутыми в центр комнаты. Вся мебель из его спальни в доме Крафтов также была отставлена от стен. Он долго думал над розовым, наверное, слишком долго. Но это довольно агрессивный цвет, даже если бы он использовал пастельные тона. А еще он, вероятно, не очень подходил при его сенсорных проблемах. В итоге он выбрал глубокий темно-синий цвет. Стены в помещении на данный момент были скучного бежевого цвета, невзрачного и простого. Первая полоса темной краски, проведенная валиком, заставила его сердце застучать в горле. Постоянство. Техно отмечает эту комнату, как свою собственную. Это казалось ошибкой. Прошло даже не так много времени. Он решил остаться, но это не избавило его от мыслей о том, что это ненадолго. Сколько бы раз ему ни говорили, что он нужен им, что он может остаться, в его голове все время звучал голос, который говорил... пока что. Техно не был уверен, почему он решил перекрасить свою комнату. Идея вызывала ужас, и он... он боялся проебаться. В конце концов, это даже не его дом. Но когда он решился поговорить об этом с Филом, тот выглядел так, словно ему подарили луну, и практически приволок его в хозяйственный магазин, чтобы взглянуть на образцы краски. Прошло уже больше месяца с его официального переезда Он проводил Рождество у Крафтов и раньше, так что единственным нововведением было то, что ему не нужно было притворяться, что по завершении Рождества он обязан вернуться домой. Томми хотел помочь ему с покраской. Техно и так тяжело переносил факт постоянства этого акта, и действительно не хотел, чтобы ребенок заляпал все вокруг краской, поэтому он отказался. Томми продолжал упрашивать его снова и снова, как будто он уступит, если его попросят достаточное количество раз. Это только еще больше раздражало и в итоге он сорвался, не сумев остановить свои эмоции. Техно наорал на ребенка, говоря, чтобы тот перестал быть таким раздражающим и оставил его в покое. Что Томми и сделал. И вот теперь Техно стоял в спальне, которую он уже успел начать красить, но его сердце подпрыгивало в груди, и он был абсолютно уверен, что вот оно, то самое мгновение, когда они придут и мягко скажут, что с ним слишком много проблем, что он не может хамить настоящим членам семьи. Что ему нужно прекратить раскрашивать стены и пойти собрать свои вещи. Техно успел покрыть краской примерно половину стены, прежде чем он вынужден был остановиться и осесть на пол. Он был уверен, что мир разваливается вокруг него. А, может, просто испарялась краска. Техно схватил наушники и вышел из комнаты, ступая легкими шагами, как научился за годы жизни с матерью. Он выскочил через дверь внизу у гаража, прихватив свои кроссовки и пальто, и тут же пожалев, что не взял шапку, потому что было до жути холодно. А еще был канун Нового года, и он довел Томми до слез. Техно бездумно шел некоторое время, не включив ничего в наушниках и глубоко засунув руки в карманы пальто. Это казалось неизбежным, правда. Он был ублюдком. Его мать всегда говорила, что от него больше неприятностей, чем пользы. Он не шел в каком-либо конкретном направлении, но вдруг оказался перед домом своей матери. Она явно отсутствовала, свет был выключен, а её машины не было на подъездной дорожке. Возможно, она переехала. А может быть, она была на новогодней вечеринке. Так или иначе, Техно долго стоял на тротуаре и молча смотрел на дом, испытывая мучительную боль. Затем продолжил идти, по знакомой тропинке к берегу реки, заваленному снежными сугробами и покрытому свежим льдом, в некоторых местах достигающем противоположного берега по все еще бегущему речному потоку. Техно сел на заснеженный камень и задумался о многочисленных болезненных разговорах, которые у него здесь были. Затем он подумал о том, что не может так просто взять и уйти из дома Крафтов, как он мог уходить из своего, потому что у него зазвонил телефон. Люди замечали, когда он это делал. Техно уже все запорол. Он был так хорош, старался вести себя как можно лучше, а потом он расслабился. Он забылся, на секунду. И тогда он все разрушил. Как он всегда делал. Разбитое лицо Томми, залитое слезами, прочно засело в его памяти. К тому времени, когда ему удалось вырваться из душевной пытки и достать телефон из кармана пальто, тот уже перешел на голосовую почту. Техно проверил почту. Одно новое сообщение и одно сохраненное. Воспроизвести новое. «Привет, Тех. — прозвучал голос Фила. — Поздновато для прогулки, приятель. Жаль, что ты не дал мне знать, что собираешься пройтись, я бы пошел с тобой, просто чтобы ты не бродил один по темноте. Может, перезвонишь и скажешь, где ты, и я к тебе присоединюсь? Или я могу послать Уила, если ты не хочешь тусоваться со стариком...» Техно удалил эту запись. Потом он загрузил сохраненное сообщение. Голосовое его мамы. Он не слышал ее лично уже больше месяца, лишь иногда включал эту запись, что бы мучать себя ее словами. Как, например, сейчас. Возможно, в этот раз, он делал это просто чтобы оттянуть момент, когда придется перезвонить Филу. Но он не был ребенком, который может притвориться, что все в порядке. Поэтому он взял себя в руки и позвонил. Телефон едва успел пиликнуть, прежде чем Фил взял трубку. — Извини, я должен был сказать, что ухожу. — Техно сразу же извинился, потому что он знал домашние правила Фила уже много лет, и нарушение их, конечно же, стало еще одним гвоздем в крышке его гроба. — Ты всегда можешь пойти гулять, если тебе хочется, это нормально. Просто давай мне знать. — Фил не звучал взбешённым. — Уже действительно очень темно на улице. Можно я присоединюсь к тебе? Или Уил? Техно уставился на, покрытый льдом, берег. Он ответил: — Все в порядке. Я просто… ты говорил с Томми? — Да, я говорил... — Фил сказал, медленно и осторожно. — С ним все в порядке, приятель. — Я... — Техно не знал, как продолжить. Он не понимал, почему Фил не злится на него за то, что он накричал на Томми. Может быть, Томми не всё ему рассказал? Может быть, Фил не знал? Но тон его голоса намекал на то, что он знал. — У тебя все окей, Техно? — в голосе Фила сквозило беспокойство. — Я в порядке. — Техно ответил почти мгновенно. Он нервно сглотнул, сердце бешено колотилось в груди. — Ладно, если мы не можем прийти к тебе, не хочешь вернуться к нам? Техно не хотел. Потому что он не был уверен, что это хорошая идея. Он не знал, что и думать. — Прости. Возникла еще более длительная пауза. Фил сказал: — Тебе не нужно извиняться, Техно. Легче признаться сейчас, чем потом узнать, что Томми не рассказал им. Честно. Быть честным в том, насколько ты дерьмовый, чтобы они могли принять обоснованное решение о том, хотят ли они по-прежнему видеть тебя у себя. Было ли это тем разговором по душам, общением, которое, по словам Уилбура, практикуют настоящие семьи? — Я сорвался на него. — Я имею в виду, он, вероятно, заслужил это. — с небольшой издевкой сказал Фил. — Я точно знаю, что Уил огрызается на него по крайней мере два раза в неделю. Это то, что делают братья, Тех. Не думай, что тебя нужно вешать за это. — Я не... он не заслужил такого. Ему одиннадцать. Он просто хотел помочь. — горячо ответил Техно. — Ему одиннадцать и он раздражает. У каждого человека есть предел. — Фил фыркнул. — Он уже вернулся к тому, чтобы заваливать мой пол Лего. Конечно, ты мог бы попытаться не доводить его до слез, но он же младший ребенок в семье. Ты хотел его обидеть? — Нет. — Техно задохнулся. — Тогда ты можешь извиниться и он простит тебя. Я точно не виню тебя. Парнишка опасен с валиком. С моей стороны было бы довольно лицемерно сердиться на тебя за то, что ты на него набросился, когда Уилбур делает это постоянно, а я даже глазом не веду. — Уилбур — твой ребенок. — напомнил Техно, и тут же затих. — Я уже говорил тебе, приятель. Ты тоже мой ребенок. Хотел бы я, чтобы никто не огрызался на Томми и не доводил его до слез? Конечно. Было бы замечательно. Но это немного нереально, потому что он просто охренеть какой надоедливый и действительно не знает, когда нужно остановиться, потому что мы избаловали его до неприличия и всё спускаем ему с рук. Серьезно, это моя вина, как родителя. Надо было чаще говорить гремлину "нет". Техно пытался восстановить дыхание. Все было не так, как должно было быть. — Ты собираешься вернуться? — спросил Фил, терпеливо. Но оттенок волнения полностью скрыть не удалось. Куда ему еще идти? Техно хотел немедленно вернуться к ним домой. Но похоже, что это было только началом его крушения. Что он собирается срываться на Уилбуре, на Филе, и скоро они начнут ненавидеть его, как это делала его мать. Они захотят, что бы он никогда не рождался, прямо как Техно всегда хотел. Как его мать всегда хотела. Но, как ни посмотри, у него не было другого выбора. Он ответил: — Да. Через некоторое время. — Окей, — сказал Фил. — Хочешь, я приеду за тобой? — Нет. Фил вздохнул. — Хорошо. Тогда скоро увидимся. — Ага. Техно повесил трубку. Он положил голову на колени и попытался успокоить свое колотящееся сердце. Это было глупо. Почему он вообще пытался? Почему они всё ещё думали, что всё изменится? Они не понимают, что это только начало. Через некоторое время позади него послышались торопливые шаги, спотыкающиеся по обледеневшему берегу. Он повернулся и в темноте увидел красную шапку и чье-то учащенное дыхание. — Ингалятор. — Техно приветствовал. — Нету. — просипел Уилбур, карабкаясь по заснеженным камням. Техно похлопал себя по карманам и достал тот, который всегда носил с собой. Уилбур облегченно выдохнул «Ура» и сделал длинную затяжку, тихонько хрипя рядом с ним. Двое парней расположились с видом на скалистый берег, удобно устроившись рядом друг с другом. Как только он смог дышать без ужасных хрипов в легких, Уилбур прошептал: — Я так и думал, что ты будешь здесь. — Тогда мне нужно найти новое укрытие. — сказал Техно, с горечью в горле. — Да ну, отсюда такой красивый вид. — сказал Уилбур, столкнувшись с ним плечами. — Томми не злится. Сейчас он больше расстроился из-за того, что расстроил тебя. Забавно, как это работает. — Я не расстроен. — сказал Техно. — Правда? Потому что она есть у тебя... — Уилбур протянул руку и ткнул Техно между бровями. — Прямо там. — Кто? — Твоя расстроенная морщинка. Все это было слишком большим напоминанием о том, как хорошо его знал его лучший друг, его близнец. Знал, куда он бежал, знал выражение его лица. Знал, что нужно подождать и позволить Техно собраться с мыслями, сканируя его теплыми карими глазами. — Ты помнишь голосовую почту? — тихо спросил Техно. Лицо Уилбура помрачнело. Он сказал с притворной легкостью: — Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть, если честно. Техно сглотнул. — Я… я действительно разрушу всё это. — Что разрушишь? — Всё. — Я знаю, что ты единственный ребенок в семье, но это правда нормально. В большинстве случаев ты обращаешься с Томми лучше, чем я. — сказал Уилбур, немного сбитый с толку. — Ты не понимаешь. — Техно подтянул колени и уперся в них лбом, дрожа. — Объясни тогда. — Уилбур ответил, сразу же. С готовностью выслушать. Техно глубоко вздохнул. — Меня снова что-то разозлит. А потом я начну срываться, и тогда вам это наконец надоест, потому что никто из вас не заслуживает к себе плохого отношения, а тем более гнева. И не говори мне, что ты заслуживаешь. — Безусловно. Но это не повод для того, чтобы выгонять тебя. Если ты злишься, мы поможем тебе успокоиться. Может быть, найдем тебе психотерапевта или что-то в этом роде. Это не смертный приговор. Конечно, ты злишься... черт, да я знаю только половину того, что ты пережил, и этого достаточно, чтобы привести меня в ярость. — Я не хочу причинять вам боль. — сказал Техно, тоскливо опустив плечи и обняв себя руками. — Значит, ты уже справляешься лучше, чем она, тебе так не кажется? «Ей» была его мать. Хотела ли она причинить ему боль? Она, конечно, никогда не говорила ему обратного. Она никогда не терзалась вопросом, хотела она этого или нет. Но что это говорит о Техно? Что с того, что она хотела причинить ему боль? Он знал, что заслужил это. Из-за того, кем он был, как действовал, что делал и... — Я неправильно выразился. — Уилбур вздохнул и наклонился ближе, прижимаясь к его плечу своим. — Шаг за шагом, окей? Давай извинимся перед Томми. Я думаю, ты поймешь, что он уже простил тебя. Потом, может быть, тебе стоит подумать о папином предложении по поводу психотерапевта. Я не знаю, как правильно подобрать слова, чтобы ты понял, что реально, а что нет, но психолог знал бы. Техно не был уверен насчет терапии, но он был уверен, что должен пойти и извиниться. Томми этого не заслуживал. Он тяжело поднялся, и они вместе выбрались на дорогу у берега реки, при этом Техно замедлял шаг, потому что Уилбур все еще хрипел. — Не попади сегодня вечером в больницу из-за меня. — Техно ворчал, дергая Уила за руку, чтобы тот шел медленнее. — Может нам вообще до дома ползти начать? — жаловался Уилбур, пытаясь подтолкнуть Техно, чтобы тот шел быстрее. — Давай, ты замерз. Я отсюда слышу, как стучат твои зубы. Это было правдой. Ему надо было взять с собой дурацкую шапку. Как только он прекратил двигаться и сел на тот камень, вся кровь в его теле застыла, застоялась и замерзла. Свет еще горел, когда они подошли к дому, дверь была не заперта. Обычно Томми не разрешалось бодрствовать так долго, но сегодня был канун Нового года, и он выторговал себе право не спать достаточно долго, чтобы дождаться наступления полуночи. Сейчас было одиннадцать. Через час наступит новый год, и Техно сможет оставить этот год позади. Будет ли следующий лучше? Как только они открыли входную дверь, Томми налетел на Техно, обхватив его руками. — Прости меняяя! — Томми завопил, практически ударив Техно лбом в живот, выбивая из него дух. — Я больше не буду надоедать, пожалуйста, не уезжай, пожалуйста, не уезжай. Техно, все еще окутанный свежим холодом снаружи, нерешительно положил руки на плечи и спину Томми. Суровым голосом он сказал: — Если бы ты перестал быть надоедливым, как бы я узнал, что ты наш Томми и тебя не подменили пришельцы? — Я правда очень, очень постараюсь! — обещал Томми, глядя на него с покрасневшим от волнения и слез лицом. Искренне. Техно вздохнул и слегка сжал руки вокруг ребенка, крепче прижимая его к себе. Он думал о том, как сильно он старался в детстве быть нормальным, и как это никогда ему не удавалось и никогда не делало его более нормальным, только заставляло его ненавидеть себя за то, что он не такой. — Не надо. Прости меня. Я не должен был срываться на тебе. Я не хочу расстраивать тебя, даже если ты бываешь надоедливым. — Я не расстроен! — закричал Томми, в его глазах блестели еще не пролитые слезы, а его лицо все так же было покрыто пятнами от рыданий, что делало это заявление почти уморительно ложным. — Я большой, сильный мужчина, который ничего не боится. Только того, что ты уйдешь, потому что ты мой брат и я хочу, чтобы ты остался здесь со мной и... Потом Томми испугано замолчал, его зубы щелкнули, когда он резко стиснул их и на глазах начал бледнеть. Туббо уже говорил Техно, что Томми называл его братом наедине, но совсем другое дело — слышать это вслух, с тем убеждением и твердостью, которое ребенок вкладывал в это слово. На самом деле это было так невероятно ошеломляюще, что Техно немедленно отключился от происходящего и высвободился из объятий, что бы простимулировать руками, быстро хлопая ими по бокам. — Прости, прости. — пролепетал Томми, явно смущенный и потрясенный произнесенным. Техно попытался передать, что всё в порядке, но всё, что ему удалось, это дернуть руками в сторону, а затем согнуться пополам, обхватив себя руками. — Давайте немного успокоимся, мальчики. — сказал Фил, спускаясь с лестницы, откуда он наблюдал за происходящим. — Томс, отойди на пару шагов. Дай ему снять пальто, зайти внутрь, согреться. Вы двое сможете продолжить этот разговор немного позже. — Прости. — вполголоса повторил Томми и бросился вверх по лестнице, скрываясь из виду где-то на этаже. — Что можно сделать, что бы тебе стало лучше? — спросил Уилбур, торопливо скидывая пальто и стаскивая ботинки. Техно не знал, что ответить, внутри него волнами поднималась энергия, и только резкие движения руками помогали ему. Он решил спуститься вниз, в комнату отдыха. Никто не последовал за ним, поэтому он смог использовать пространство, чтобы походить кругами. Сегодня он планировал спать там, так как должен был красить свою комнату. Он стимулировал руками, плотно прижав их к бокам. Он быстро перебирал пальцами, иногда резко сжимая и разжимая их, делая хватательные движения. Хорошо. Это не было сюрпризом. Он уже знал, что Томми так к нему относится. Но почему в его груди образовался пузырь ужаса, который грозил лопнуть? Почему ему казалось, что наступил конец света? Ему постоянно кажется, что миру приходит конец, и это было чертовски изматывающе. Он хотел уйти, но он хотел остаться. Ему хотелось разорваться на куски. Его уже самого начало тошнить от себя, Техно давно должен был им осточертеть, так как же они могли смотреть на него и говорить обратное? Как кто-то мог хотеть его, когда даже он сам себя не хотел? Он хотел утопиться в реке, чтобы никогда никому не причинить вреда, просто захлебнуться и исчезнуть. Нет. Ему нужно было взять себя в руки. Они давали ему шанс, ему просто нужно было больше стараться. Он должен был стать лучше... правильно? Начиная с Томми. Думал ли он о нем как о своём брате? Конечно, он думал, ты не вырастешь, нося ребенка на своих плечах и не привязавшись к нему. Но позволил бы он себе обречь ребенка на проклятье, назвав его своим младшим братом? Нет. Однако он также понимал, что Томми было одиннадцать и ему просто хотелось внимания. И частью этого было называть Техно своим братом, поэтому он не собирался на него злиться. Он не злился, просто изнутри давило некое смиренное ощущение того, что в мире все сложится именно так, нравится ему это или нет. Теперь ему просто нужно было, чтобы Томми его понял. До полуночи оставалось десять минут, когда он закончил шагать по периметру комнаты, сумев успокоится, после обдумывания произошедшего и принятия тяжелых решений. Техно вернулся наверх к семье, что собралась в комнате, где уже включили телевизор с обратным отсчетом. Томми разложил на полу Лего, подаренное ему на Рождество, и поднял глаза, когда вошел Техно. Ребенок тут же отвел взгляд, с покрасневшими щеками. Техно присоединился к блондину на полу, глядя на огромный беспорядок, который тот устроил. Парень обернулся, что бы взглянуть на Фила и Уилбура, что вели свой собственный разговор на другом конце комнаты. — Томс, — выдохнул он, прочистив горло, но не повышая голоса. — У тебя уже есть брат. Томми пнул свой Лего, отчего некоторые из них разлетелись. — Да, но он Уилбур. А ты Техно. Интонация этих двух слов явно отличалась. "Уилбур" было легкомысленным, "Техно" — почтительным. Техно сглотнул, в горле запершило. Он не знал, что испытывает. Он не знал, что он должен был сделать или сказать. — Я не должен был этого говорить. — признал Томми, понуро опустив плечи. — Я знаю, ты не думаешь обо мне так. Я всего лишь брат твоего друга. Если хочешь, я оставлю тебя в покое. Ладно, это тоже было абсолютной неправдой. Техно с неловкостью потянулся и осторожно собрал разбросанный конструктор в небольшую кучку. Он судорожно сглотнул. — Это не… ты не хочешь, чтобы я был твоим братом, Томс. У тебя уже есть замечательный старший брат. Просто... пусть так всё и остается. — Если я хочу шоколадного мороженого, а ты говоришь мне, что я не хочу его, как ты думаешь, стану ли я меньше хотеть шоколадного мороженого? — недоумевающе спросил Томми. — Эй, а можно мне шоколадное мороженое? — добавил он, очень легко отвлекаясь. Томми был прав. Но он также и ошибался: — Ты заслуживаешь лучшего. — Лучшего? — спросил Томми. — Нет ничего лучше шоколадного мороженого. — Но я накричал на тебя. — Да? Вчера я наорал на тебя, и сказал, что от тебя ужасно пахнет. Что, если честно, на самом деле не так. Я просто хотел, чтобы ты вернул мне мою зарядку для телефона. — Это было без злости. А я был злым. — Ты извинился. Теперь всё в порядке. Может поедим мороженого? — Ты потом не заснешь. — Это не "нет"! — Томми восторженно подскочил и, схватив Техно за руку, потащил его на кухню. — Пойдем, я уверен, что там хватит на нас двоих! Детское милосердие. В конце-концов, на них двоих не хватило, шоколадная часть неаполитанского мороженого была почти полностью вырезана. Но Техно все равно был не против клубничного. Когда часы пробили полночь, ничего на самом деле не изменилось. Но ничего никогда и не менялось так быстро. Перемены происходили медленнее.