Глава 6. Мазь Северуса успокаивает печаль
22 июня 2022 г., 23:25
— Как я уже говорил, мисс Эванс, то, что вы с мистером Снейпом придумали, просто гениально.
Голос Слагхорна прогремел в коридоре больничного крыла, вырвав Северуса из утренней задумчивости. Слагхорн сказал, что расскажет о зелье Лили, но Северус не ожидал, что это произойдет так скоро.
— Прямо сейчас.
— Но я все еще в замешательстве, профессор, — сказала Лили, и её голос стал громче, когда они зашли в больничное крыло, — зачем вам понадобилось разговаривать со мной здесь?
— Вы упомянули об интересе к изучению искусства исцеления, верно?
— Да.
— Ну, я хотел показать вам плоды вашего труда.
— Гораций, вам лучше не приводить студента к моим недееспособным пациентам без их согласия.
— Ах, Поппи, я бы никогда, — ложь сорвалась с губ мастера зелий также легко как комплимент, — я просто привел мисс Эванс, чтобы помочь мистеру Снейпу в испытаниях чудодейственной мази.
Губы мадам Помфри сложились в строгую линию, но она отодвинулась в сторону, позволив Лили и профессору Слагхорну подойти к кровати Северуса. Зеленые глаза его лучшей подруги наполнились слезами, когда она увидела его. Глаза, которые он в последний раз видел на залитом слезами лице её сына. Она бросилась к нему, слегка проводя пальцами по покрасневшим бинтам.
— Сев, что с тобой случилось?
— Мне не разрешено рассказывать подробности, — сказал ей Северус, — но могу сказать, что эти проклятые раны, будут заживать медленнее, чем у маглов, если ты мне не поможешь
— Что тебе необходимо?
Сев вытащил свой дневник зелий и пролистал страницы до записей о мази.
— Я знаю, что это работает, потому что… — Он указал на баррикаду ширм, защищавших кровать мисс Грейнджер от посторонних глаз.
— И профессор Слагхорн разрешил нам поработать над этим в качестве дополнительного проекта и попытаться опубликовать его летом. И поскольку сейчас мы не знаем, согласна ли таинственная девушка стать подопытной, я вызвался сам.
— О, Сев, это гениально. — Глаза Лили забегали по страницам. Она закусила губу, как всегда делала, когда глубоко задумывалась.
Северус не осознавал, как сильно он скучал по мелочам Лили Эванс. То, как она накручивала прядь своих тёмно-рыжих волос, размышляя, прежде чем принять решение; как дергались её губы, когда она молча читала; но больше всего он скучал по мягкой нежности в её глазах, когда она беспокоилась о нем.
Раньше он ненавидел этот взгляд. Стыд за поведение отца заставил его предположить, что всякая доброта исходит из жалости. Но он больше не был озлобленным шестнадцатилетним подростком. Что ж, так оно и есть, но горечь была отточена годами страданий.
— Оно варится довольно быстро, если ты готова отказаться от утреннего свободного времени, мы можем начать сегодня.
— О, конечно, Сев. И мы просто нанесём его на рану?
Он кивнул:
— Сегодня утром мне нужно сменить повязку. Я полагаю, сейчас мы можем его сварить, и когда мадам Помфри придет, чтобы сменить повязки, мы сможем выбрать похожие раны, чтобы использовать их для сравнения. Сделай несколько фотографий для документации и проверяй каждый день, пока обе раны не заживут.
Лили посмотрела на пачку бинтов:
— У нас определенно будет много ран на выбор. А как насчет другого пациента?
— Если и когда она проснется, мы сможем ей это объяснить, у меня такое чувство, что она готова будет нам помочь.
— Почему ты так думаешь?
— Просто предчувствие. Я не могу представить, чтобы кто-то, кто ранен таким количеством темной магии, хотел, чтобы другие страдали, если есть что-то, чем они могут помочь.
Лили кивнула и прикусила щеку, отворачиваясь от него. Возможно, прошло уже почти два десятилетия с тех пор, как он потерял её дружбу, но этот жест задел его больше всего на свете. У нее было такое выражение лица, когда она собиралась встать на сторону мародеров. Когда гордость Гриффиндора значила больше, чем их история.
— Ты что-то знаешь.
Лили наклонилась ближе:
— Думаю, Римус знает её. Перед игрой он вел себя очень странно, а когда помогал младшим курсам вернуться в гостиную, то, похоже, не удивился, когда я рассказал ему, что произошло.
Северус напрягся. Если Римус узнал Гермиону, то, возможно, оборотень тоже вернулся в прошлое. Возможно, были и другие. Или это были просто люди, которые последними прикасались к Грейнджер. Будут ли ещё студенты из Министерства возвращаться назад во времени, как мисс Грейнджер. Северусу было невыносимо думать о двух Поттерах, мучающих его в Хогвартсе.
— Что же произошло?
— Вероятно, ты знаешь больше, чем я. Ты был в больничном крыле, когда её принесли.
Северус покачал головой.
— Я весь день был в лаборатории мадам Помфри. Я варил лечебные зелья.
Лили кивнула, принимая его объяснение:
— На матче, когда объявляли состав Гриффиндора, с неба упала девушка. Но есть кое-что о чём никто не говорит. Вероятней всего, профессора держат это в секрете. Дело в том, что до того, как она потеряла сознание, — Лили огляделась, убедившись, что Слагхорн отвлекся на Помфри, и продолжила, — Она сказала, что это все вина Сириуса Блэка.
— Откуда ты это знаешь? — Лили была бы на трибунах, а не рядом с игроками.
— Я слышал, как Джеймс говорил это Питеру, когда они вернулись в башню. Но никому нельзя рассказывать. Никто не должен знать.
Северус фыркнул:
— Думаю, они снова защитят Блэка. Вероятно, он пытался убить ту девушку.
— Сев…
— Ну, когда он пытался убить меня, у него не было никаких последствий, я не понимаю, почему сейчас должно быть по-другому.
— Это вина Сириуса? Что случилось?
Сев открыл рот, чтобы сказать ей, но клятва, которую профессор Дамблдор заставил его дать, снова захлопнула его.
— Мне запрещено говорить об этом.
Лили выглядела так, будто хотела настаивать на этом вопросе, но к ним подошёл профессор Слагхорн:
— Хорошо, Поппи согласилась. Вы можете варить зелье, я проверю вас после первого занятия.
— Спасибо, профессор.
— Заставьте меня гордиться вами.
* * *
Следующая неделя была великолепной для Северуса. Лили проводила с ним каждую свободную минуту в больничном крыле. Если они не работали над своим проектом, она помогала ему с занятиями. Его теория трансфигурации и заклинаний хромала после двух десятилетий мастерства в зельях и темных искусствах. Однажды днем, переводя последнее задание по древним рунам, Лили наклонилась к нему. Она была достаточно близко, чтобы он почувствовал запах её шампуня, давно утраченная память о запахе пронзила его сердце ножом. Он любил её так сильно и так долго, что то, как он отпустил её в первый раз, не имело никакого смысла. — В башне ходят слухи, что это сделал Блэк. — Лили многозначительно посмотрела туда, где два домовых эльфа работали за перегородками, скрывающими Грейнджер от остальной части крыла. — Ты что-нибудь слышал? Северус покачал головой. — Помимо того, насколько тяжелы были её раны, все молчат о её происхождении. Если я буду здесь, когда она проснется, я расскажу тебе, что узнал. — Я просто не могу поверить, что он способен на что-то подобное. — Серьёзно? После всех проклятий, которые он наслал на меня за последние пять лет? После… Лили вздрогнула. — Я забыла, что ты упомянул, что именно он сделал это с тобой. — Блэк и его банда нарушителей спокойствия опасны, Лили. — Менее опасен, чем слизеринцы, с которыми ты общаешься. Северус рухнул на кровать. Вот почему они перестали быть друзьями: — Это больше, чем соперничество между факультетами. И я клянусь, что я больше не такой. Если бы ты видела то же, что и я, ты бы никогда не задалась вопросом, на чьей я стороне. — А на чьей ты стороне, Сев? Потому что трудно сказать, когда ты проводишь время с Мальсибером и Эйвери. — На твоей, Лил. Всегда на твоей. Мадам Помфри прервала их разговор, чтобы ещё раз сменить повязку. К этому моменту процесс превратился в хорошо поставленный танец. Лили вытащила волшебную камеру, подарок Слагхорна специально для проекта. Северус снял рубашку, а мадам Помфри начала снимать бинты. Она тщательно документировала процесс заживления травмы. Они возились и тестировали методы нанесения и удаления. — Знаешь, это действительно чудо. — сказала Лили, делая еще одну движущуюся фотографию на которой Помфри снимает мазь, показывая тонкий розовый шрам. Рядом с ним была регулярно обрабатываемая рана, которая представляла собой уродливую коричневую корку. — Как только вы начнете производство, я потребую постоянную поставку. — сказала Помфри без тени юмора. — Нам нужно найти производителя, — сказал ей Северус. — Насчет этого… — Лили выглядела виноватой. — Что? — Вчера вечером я была на обходе с Люпином и упомянула о нашем проекте. Еще один набор снимков; еще один набор разных ран. — И что же? — И он напомнил мне, что отец Поттера изобрел снадобье «Простоблеск», а его дедушка изобрел костерост, и что семья Поттеров связана с крупнейшими изготовителями зелий в Великобритании…. — Мы не продаем формулу Поттеру. — Нет, но, возможно, мы могли бы встретиться с мистером Поттером и получить совет. Я уверена, что Джеймс был бы в восторге, и организовал бы всё это. Помфри пробормотала себе под нос: — Не спешите отказываться от связей в этой отрасли, мистер Снейп. Злость школьника не должна мешать вам добиться успеха во взрослом возрасте. Он ненавидел то, что она была права. — После того, как мы узнаем о таинственной пациентке. Я не позволю, чтобы что-то пошло не так, и Поттер использовал это против меня. — Он бы этого не сделал. — Ты не знаешь его так, как знаю его я. С другой стороны больничного крыла послышались сигналы клаксонов, сопровождаемые громким треском появления домового эльфа. Мадам Помфри покинула Северуса с исключительной поспешностью. — Что происходит? — Она проснулась.
