Глава 12. Нарглы Пандоры
26 июня 2022 г., 20:14
С самого утра субботы мародеры были в отвратительном настроении. Лили Эванс ушла вскоре после завтрака, сказав, что отправляется в Косой переулок.
— Зачем они вообще едут? Почему Нюниус с ними? — проворчал Питер. Если подумать, его друг был очень огорчён заявлением Лили, что она ничего не привезёт ему из кондитерской Шугарплама.
— Я уже сказал Лили, что мой папа будет в восторге от создания этой штуки с зельем, — проворчал Джеймс. Единственным человеком, более раздраженным, чем Римус, из-за того, что Лили и Снейпа выбрали для сопровождения Гермионы в Косой переулок, был Джеймс.
Римус хмыкнул. Его первоначальный план на субботу состоял в том, чтобы провести время с Гермионой в больничном крыле. Она не хотела встречаться с остальными его друзьями, но он надеялся, что в эти выходные будет время, чтобы навестить её, без квиддича, без Хогсмида, без давления.
Но затем Лили ворвалась в общую гостиную в пятницу вечером и рассказала о предстоящей встрече с зельеварами Святого Мунго.
— Вопрос получше — почему Слагхорн? — Сириус вытащил фляжку из-под плаща и сделал большой глоток огневиски. Даже после того, как в глазах большинства студентов Сириус был оправдан из-за травм Гермионы, Сириус боролся с перешептываниями, которые преследовали его повсюду, куда бы он ни пошел.
Римус постучал пальцами по столу. Действительно, почему именно Слагхорн. Это должна была быть МакГонагал или Дамблдор. Они были теми, кого Гермиона знала лучше всего и кому доверяла. Студентом, которому следовало доверить присоединиться к поездке, был он. Он был таким же путешественником во времени и пространстве. Он был префектом. Он был чертовым гриффиндорцем.
— Думаешь, ее еще не распределили на факультет? Было бы логично, если бы Слаг сопровождал змею, — проворчал Сириус, вернувшись к своей фляжке, но обнаружил, что она пуста. Он откинул голову назад и встряхнул ее, отчаянно нуждаясь в еще одной капле: — Нам нужно еще раз сбежать в Хогсмид.
— На следующих выходных будет поход в Хогсмид, можешь потерпеть, — отругал своего друга Римус.
Последние две недели были экстатической агонией. Он был вне себя от радости, что его друзья вернулись, но он боролся изо всех сил. Он прожил слишком долго, чтобы находить радость в мелких шалостях. Он был свидетелем слишком многого, чтобы заинтересоваться ребяческими сплетнями. Он познал слишком много одиночества, чтобы чувствовать себя комфортно в объятиях своих друзей.
Он так сильно изменился, а его друзья почти ничего не заметили, сосредоточившись на собственных проблемах, пропуская мимо ушей оговорки Римуса. Вечно ошибается с именами и возрастом людей. Он дважды чуть не назвал Алису Фарли её фамилией после замужества.
— Согласен, мы должны отправиться в Хогсмид, — сказал Питер, умоляя Джеймса, — если ты не хочешь идти, мы можем воспользоваться твоей мантией?
Джеймс посмотрел на Римуса, как бы спрашивая разрешения.
— Я ухожу. Вы трое можете продолжать сходить с ума.
— Что? — Все трое уставились на Римуса так, словно у него выросла вторая голова.
— Лунатик, с каких это пор ты упускаешь шанс достать шоколадных лягушек из Сладкого королевства? — спросил Питер.
— У тебя лихорадка? — спросил Джеймс, драматично подбегая и прижимая липкие руки к лицу Римуса.
— Может быть, я все еще расстроен из-за инцидента со Снейпом, ты думал об этом? Что меня может просто тошнить от этих детских выходок? Мы должны готовиться к С.О.В. Некоторым из нас приходится работать в три раза усерднее, чтобы в итоге получить ужасный результат, и этого все равно будет недостаточно, потому что мы обречены на бесперспективную работу в магловских пабах. Откуда через несколько месяцев будут уволены за то, что пропустили слишком много рабочих дней в полнолуние.
Римус вылетел из спальни, не зная, куда направляется. Он сбежал по лестнице и ворвался во двор. Несколько младшекурсников наслаждались редким солнечным днем. Они все посмотрели на него, как на сумасшедшего —возможно, так оно и было.
Его разочарование достигло точки кипения, но у него не было здорового способа избавиться от него. Он всегда гордился своим уравновешенным характером. Так редко что-то выводило его из себя… кроме дней до и сразу после полнолуния — но это был проклятый зверь, а не Римус.
— У тебя плохой день, — раздался рядом с ним веселый голос.
Он посмотрел вниз, в знакомые бледно-серебристые глаза на чужом лице. Ее светлые волосы были собраны в пучок с помощью палочки, удерживающей их вместе. Лавгуд… нет, мать Луны.
— Мне жаль, — сказал он.
Она улыбнулась ему:
— Все в порядке, думаю, у меня тоже был бы плохой день, если бы я потеряла своих друзей, но чувствовала себя потерянной, когда нашла их снова.
Ее слова были как удар под дых:
— Я не потерял…
— Все в порядке. Так работает старение. Мы не созданы для того, чтобы жить в нашем подростковом ”я".
— Кто сказал тебе?
— Никому не нужно было говорить мне, это совершенно очевидно. — Она нахмурила брови: — Хотя думаю, что большинство людей не обращают на тебя внимания. С такой компанией, как у тебя, легко спрятаться в их тени.
— Возможно, я не хочу, чтобы люди обращали на меня внимание, ты думала об этом?
Она рассмеялась, как и ее дочь. Весело и задорно. Как ее звали? Почему он не помнил ее со школы.
— Ты знаешь меня, но в то же время знаешь не меня. Я не она, но она будет продолжением меня, верно?
— У меня уже голова разболелась.
— Пандора, — она протянула руку в приветствии, — но я знаю тебя, Римус. Ты был очень добр к моей дочери в вашем мире. Она высоко ценила тебя как профессора. Сказала, что ты очистил все коридоры от мозгошмыгов.
— Похоже на Луну.
— Мне бы очень хотелось, чтобы больше друзей Луны смогли совершить это путешествие. Должно быть, вам троим ужасно одиноко.
— Троим?
Пандора кивнула.
— Остальные, я полагаю, в Лондоне. Только те, кто был там же, где ты, могут по-настоящему понять твои чувства.
— Как ты думаешь, что я должен сделать?
— Не мне об этом говорить. Я просто хотела напомнить тебе, что ты не один. Ты был не один в свой первый раз здесь, и ты не один сейчас. — Пандора улыбнулась ему.
— Как ты стала такой мудрой?
Пандора улыбнулась:
— Все выпускники Рейвенкло изучают мудрость не по годам.
— Серьезно?
Она рассмеялась:
— Я обожаю доверчивость гриффиндорцев. — Она посмотрела ему за плечо: — Мне пора идти. Кеттлберн позволить мне помочь с нашествием нарглов в загоне Фестралов.
— Но нарглы не… — Он остановился на полуслове, передумав спорить с ней. Если она была похожа на свою дочь, ее бы не волновало, что реально, а что нет. Способность видеть за гранью возможного и реальности сделало Пандору Лавгуд такой невероятной волшебницей в создании чар... что неизбежно приведет к тому, что Луна в юном возрасте останется без матери.
* * *
— Римус, вот ты где! — Джеймс подбежал, запыхавшись: — Я искал тебя повсюду. — Я не то чтобы прятался, — проворчал Римус, — и ты увидел бы меня на карте. —Сириус и Питер взяли карту с собой в Сладкое королевство. — Значит, ты решил не идти? Джеймс нахмурился: — Я беспокоился о тебе. Это не похоже на тебя — вот так убегать. — Прости, я просто… — вздохнул он, — ты умеешь хранить секреты? Джеймс фыркнул: — А чем мародеры занимались последние четыре года, как не хранили секреты? — Это больше, чем моя пушистая проблема. — А как тебе незаконная трансфигурация? — поддразнил Джеймс. Он кивнул головой в сторону студентов, бездельничающих во дворе: — Давай поболтаем у озера, ладно? Пять минут ходьбы до большого дерева на краю озера, Римус обдумывал рассказ Джеймсу. С одной стороны, в детстве он доверял Джеймсу свой самый темный секрет, и Джеймс никогда его не подводил. С другой стороны, Римус на самом деле не рассказал Джеймсу о своей самой темной тайне. Это сделало его более или менее надежным? С другой стороны, действительно ли это был его секрет, чтобы делиться этим с другими? Он уже рассказал им о Гермионе больше, чем следовало, это было просто естественным продолжением правды. Он пришел к выводу, что рассказ Джеймсу о будущем только поможет Гермионе легче влиться в ее новую жизнь в 1976 году. Римусу было трудно смотреть на Гарри, когда он стал профессором в Хогвартсе. Все, что он видел в тринадцатилетнем мальчике, это его мертвых родителей. Теперь, вернувшись в прошлое, он смотря на Джеймса и Сириуса, видел убитого горем Гарри, рыдающего из-за смерти Сириуса. Римус мог только представить, как тяжело будет Гермионе увидеть лицо своего лучшего друга и понять, что на самом деле это не он. Что если она когда-нибудь снова увидит Гарри, то будет достаточно взрослой, чтобы годиться ему в матери. Все ее друзья были потеряны для нее навсегда. Было бы эгоистично с его стороны не предложить ей столько поддержки, сколько он мог бы, верно? — Ты думаешь быстрее, чем крылья пикси, друг мой, — Джеймс прислонился к стволу дерева и ковырял кору. Нервная привычка, от которой он так и не избавился. — Это насчет Гермионы. — Подушечка для булавок, путешествующая во времени? — Не называй ее так. — Хорошо, извини. Ты знаешь всю эту ах… все, что происходит, заставляет меня чувствовать себя неловко, и я отпускаю плохие шутки. — Сириус оказывает на тебя влияние, и не в хорошем смысле, — проворчал Римус. — Еще раз извини, — Джеймс провел рукой по волосам, — после той истории со Снейпом я чувствую себя так, как будто я на краю обрыва. Все, что я вижу, когда закрываю глаза, — это окровавленную спину Снейпа, а затем девушку, падающую с неба и похожую на саму смерть. — То, что я собираюсь тебе рассказать, вероятно, навлечет на меня массу неприятностей, если Дамблдор узнает, что я тебе рассказал, — сказал Римус. — Я никому не скажу, Лунатик, обещаю. — Гермиона из временной шкалы, где темный волшебник пытался убить ее лучшего друга, когда он был младенцем. Этот волшебник пропал в процессе, а родители ребенка погибли, пытаясь его спасти. — Мерлинова борода. — Его зовут… звали… э-э… будут звать? Я не знаю какое время использовать… — Просто выкладывай, Лунатик, твои петляния заставляют меня нервничать. — Гарри Поттер. Если верить Гермионе, он выглядит точно так же, как ты, за исключением глаз. У него глаза матери... глаза Лили. Лицо Джеймса расплылось в широкой улыбке: — Лили станет Лили Поттер, и через 20 лет у нас будет ребенок. Черт возьми. — Ты пропустил ту часть, где я сказал, что вы оба умерли? — Но это произойдет не раньше, чем я сделаю ее своей. И я предполагаю, что Герми знает больше о моей предполагаемой смерти. Уверен, что она не хотела бы видеть, как ее друг дважды становится сиротой. — Ну, ты ужасно хорошо воспринимаешь новость о своей неминуемой гибели. — Но она из другого измерения, Лунатик, кто сказал, что все это произойдет тут? Ты никогда не обращал особого внимания на предсказания, зачем тогда так сильно веришь в то, что, по ее словам, может случиться? — Потому что она, скорее всего, расплачется, как только увидит тебя? Потому что она ненавидит Сириуса за то, что он сделал в ее времени? Потому что она застряла здесь и назревает война. — О, кажется, теперь я понял. Тебе действительно нравится эта пташка, не так ли? Лунатик влюблен. Не беспокойся, мой дорогой друг. Я знаю все о горестях ухаживания за волшебницами. Мы можем разработать стратегию вместе. Лили крутится вокруг твоей девушки, возможно, мы сможем использовать это, попробуем устроить двойное свидание или… — Ты неисправим. Римус съежился от мысли о том, чтобы встречаться со студенткой. Даже если сейчас они технически одного возраста, Гермиона ни за что не увидит его в романтическом свете. Но он не мог сказать это Джеймсу, пока не признает правду, а он пока не был уверен, сможет ли он это сделать. — О, я вполне исправим, ты только что сказал мне, что Лили станет Лили Поттер и что мы расстаемся только после смерти, — Джеймс вскинул брови. — Ты действительно ничего не слышал после того, как я сказал, что Лили станет матерью вашего сына, не так ли? Римус должен был понять. У Джеймса в 16 лет было двоякое мышление. Тренировка по квиддичу и Лили Эванс. — Ты сказал, что твоя девушка расплачется, когда увидит меня, но это не имеет большого значения, я позволю ей выплакаться, покажу Лили, что я сострадательный человек в трудную минуту для ее новой подруги и… — И что? Таскать ее на вечеринки в башню Гриффиндора? Где Сириус будет пьяным и бешеным ослом рядом с ней? — Сириус будет вести себя прекрасно. Он же обещал. — Сириус, которого знает Гермиона, провел 12 лет в Азкабане, пытался напасть на ее лучшего друга, убить домашнюю крысу другого друга и выпустил своего профессора-оборотня на территорию школы. И он также погиб в ту ночь, когда она была тяжело ранена. Теперь Джеймс, казалось, понял серьезность того, что Римус пытался ему донести. — Как он оказался в Азкабане? — Считалось, что он предал своих лучших друзей, из-за чего их убили. А после убил другого своего лучшего друга, оставив от него только палец. — Чушь Мерлина. Сириус никогда бы… не так ли? — Нет, Питер предал тебя и подставил Сириуса. Он прятался в своей анимагической форме 12 лет. — И Гермиона только что рассказала тебе все это? Когда? Не думал, что ты проводишь с ней так много времени. Римус переступил с одной ноги на другую и Джеймс пристально на него посмотрел. — Ты ведешь себя странно после матча по квиддичу. Я думал, это из-за Нюниуса, но это не так, не так ли? — Нельзя никому говорить. Джеймс отвернулся от Римуса, прислонился одной рукой к дереву, а другой провёл рукой по волосам. — Вот почему ты так беспокоишься о ней? Кто она тебе? Она твой ребенок? — Мерлин, нет, она была моей ученицей! Джеймс обернулся: — Черт возьми, ты из будущего альтернативного измерения? — Я прибыл после того, как Сириус погиб в бою. Гермиона была тяжело ранена. Я аппарировал ее в Святой Мунго и оказался в библиотеке в день матча по квиддичу. — Сириус умер. Я думал, он в Азкабане. — Он сбежал около двух лет назад... э-э, снова времена. Это уже смешно. В 1993 году. — А ты был профессором? Чему ты учил? Римус улыбнулся: — Защита от темных искусств. Лучшая работа, которая у меня когда-либо была. Джеймс кротко улыбнулся, затем его плечи опустились. — Вот что ты имел в виду. Работать в три раза усерднее, но в итоге оказаться на бесперспективной работе? Это не просто предтестовая тревога. Это с тобой уже случалось. Римус кивнул: — Никто не хочет нанимать оборотня. Я проработал профессором всего год, после чего родители пожаловались, что оборотень обучает их отпрысков. Лучшая работа, которая у меня когда-либо была. Отчасти потому, что я получил удовольствие от знакомства с Гарри. Это было так тяжело, Джеймс. Потому что он был так похож на вас с Лили, но такой другой. И как бы тяжело мне ни было быть его учителем, Гермиона будет убита, увидев тебя. — Но я даже не отец ее Гарри… это другое измерение, верно? — Во всяком случае, такова теория — Значит, Дамблдор знает о тебе? Римус кивнул: — Это был единственный способ объяснить травмы Гермионы и обезопасить её. — На каком факультете она была? Римус улыбнулся: — Гриффиндор. И к тому же была чертовски умна. В следующем году она заставит Лили выложиться на полную, чтобы остаться лучшей. — Возможно, это заставит ее забыть об этой ерунде префектов. — Эй, я тоже префект. — Конечно, профессор. — Подмигнул Джеймс. — Нельзя никому говорить. Не Питеру, и тем более не Сириусу. Я не должен был тебе говорить, но было чертовски трудно держать это в секрете. Джеймс похлопал Римуса по плечу и подтолкнул его обратно к замку: — Лунатик, ты же знаешь, что я здесь ради тебя. Волчонок, человек, подросток или жуткий старый профессор, ты один из моих лучших друзей, и я не брошу тебя. Римус зажмурился, пытаясь сдержать слезы. — Я чертовски скучал по тебе. Я не позволю тебе снова умереть. Ты понял меня? Я не могу потерять тебя снова. Джеймс сжал плечо своего друга и взъерошил волосы более высокого подростка: — Что ж, нам просто повезло, что у тебя сохранились все эти знания о будущем в твоем стариковском мозгу, верно? Ты убережешь нас от смерти, а мы снова научим тебя веселиться. Говоря о веселье, думаю, Сириус и Питер должны скоро вернуться. Как думаешь, Лили могла бы затащить юную мисс путешественницу во времени сегодня на вечеринку в гостиную? — Лили может попробовать, но я не думаю, что мадам Помфри ее выпустит. — Возможно, применив немного магии Мародёров, мы сможем выкрасть её так, чтобы наша дражайшая Поппи не заметила. — Тогда я оставлю на тебя убеждение Лили. Как долго, по-твоему, они будут в Косом переулке? — Зная Лили? До тех пор, пока Слагхорн позволит ей. — Зная Гермиону, это может занять несколько дней, если Слагхорн позволит ей зайти во Флориш и Блоттс. — Ты уверен, что не хочешь ухаживать за ней? Похоже, она идеально тебе подходит. — Она ровесница твоего сына. — Она была ровесницей моего сына. Теперь она наша ровесница. — Ты угроза, ты знаешь это. — Но я твоя угроза, и ты путешествовал во времени и пространстве, чтобы снова быть со мной.
