Во всём виноват Блэк / Blame it on Black

       «Дорогая Гермиона,       Надеюсь, ты хорошо проводишь это лето. Не могу дождаться, чтобы услышать о вашей работе с мазью.       Я слышала, что тебя определили в Слизерин. Не знаю, каким он был в твоем мире, но здесь… Буду честна, я боюсь за тебя. Я могу только представить, каково это, попасть в прошлое, да и вдобавок потерять свой родной факультет.       Северус упомянул, что ты будешь регулярно посещать аптеку в Хогсмиде. Судя по тому, что ты сказала, когда я в последний раз пыталась уговорить тебя пойти туда со мной, сомневаюсь, что ты в восторге. Но если передумаешь, дай мне знать, когда соберешься пойти, я с радостью встречусь с тобой за кружечкой сливочного пива.       С любовью,       Лили.»       Гермиона в замешательстве уставилась на зачарованный пергамент. Она только что достала его, чтобы написать Северусу короткую заметку о мази.       — Что это? — Джеймс посмотрел на пергамент через её плечо. Гермиона прошептала пароль, и пергамент снова стал пуст.       — Эй, Лунатик, ты там как?       Римус хмыкнул. Он был неким подобием пациента и подопытного кролика, поскольку был единственным человеком, способным наносить проклятые раны, пусть даже только самому себе.       На его руках были царапины одинакового размера, и каждая была тщательно смазана мазью. Гермионе было поручено контролировать использование мази и документировать любые изменения в эффективности.       — Он сегодня не очень разговорчив, — заметила Гермиона. — Было тяжелое полнолуние?       Джеймс со смехом покачал головой:       — Это всё лист мандрагоры. Язык болит, да и на вкус дерьмово, так его ещё и снимать нельзя в течение всего цикла полнолуния, иначе вам придется начинать процесс заново. Слюна в конце концов смягчает края, и они перестают резаться, но на самом деле легче от этого не становится.       Мадам Помфри цокнула языком:       — Использовать учеников для экспериментов. Невероятно. От Слагхорна я другого не ожидала, но думала, что у Минервы больше здравого смысла.       — Это была идея Лунатика, мадам Помфри, — сказал Джеймс. — Вы сами сказали, что мазь полезна. Вы бы предпочли подождать, когда она понадобится пациенту в Мунго, но не сработает?       Гермиона наблюдала за Джеймсом с робким восхищением. За последние несколько дней они практически не общались. Гермиона всё время проводила в подземельях, редко выходя за пределы лаборатории.       Слагхорну была поручена задача убедиться, что Римус принял последний образец волчьего противоядия от Белби. В ночь полнолуния Северус и Гермиона потащили Регулуса в оранжерею с ядовитыми растениями, чтобы собрать аконит.       Была особая жестокость в потенциальном лекарстве, требующем сбора основного ингредиента в момент действия проклятия. Это значило, что у страдающего ликантропией, должен быть по крайней мере один человек, готовый ему помочь, если он будет варить зелье самостоятельно.       Гермиона достала свой зачарованный блокнот, который она использовала для передачи данных об эксперименте Белби, и сделала пометку о сборе аконита.              «Отлично. Мы много экспериментировали со сроком сбора аконита, но на данный момент единственный подходящий для зелья результат, это сбор в полнолуние. Твой ликантроп уже проснулся? Можем ли мы начать с анкеты?»              У Белби была стандартная форма вопросов, на которые должны были ответить испытуемые. Вопросы варьировались от вкуса зелья до душевного состояния внутреннего волка до, во время и после изменения.       — Твои руки немного зажили? Писать сможешь, Римус? - спросила Гермиона, понимая, что лист мандрагоры сделает стандартный сеанс вопросов невыносимым для всех.       Римус кивнул.       — Отлично. Этот блокнот я зачаровала модифицированными протеевыми чарами. Его вторая часть находится у Дамокла Белби. Необходимо, чтобы ты заполнил его анкету. Не пугайся, если он начнет задавать тебе дополнительные вопросы. Белби очень нетерпелив, а порой и чересчур.       Римус кивнул.       Гермиона протянула ему блокнот, открытый на странице с вопросами.       Пока Римус писал, Гермиона ерзала под любопытным взглядом Джеймса.       — Протеевы чары? Это уровень Ж.А.Б.А.       — Да, мне говорили.       — И ты их модифицировала, и они работают мгновенно? На какое расстояние они действуют?       Щеки Гермионы вспыхнули:       — Думаю, Белби сейчас в Уэльсе.       — Сможешь научить меня?       — Хочешь придумать более креативный способ сделать Северуса несчастным? Ни за что.       Джеймс вздрогнул от её резкого ответа:       — Он отдает столько же, сколько получает, ты же знаешь.       — Нет, не знаю, — проворчала Гермиона. — Я не могу понять, что такого мог сделать студент, чтобы заслужить убийство.       — Никто не пытался его убить.       — О, и он просто случайно очутился в больничном крыле, весь в следах от когтей оборотня? — Прошипела Гермиона: — Очевидно, что никого из вас не волнует, что могло случиться с Северусом. Но что такого сделал Римус, чтобы заслужить такое событие на своей совести?       Римус вздрогнул, явно прислушиваясь к разговору, пока писал в блокноте.       — Я не дал ему умереть, — прошептал Джеймс, — я добрался туда, как только смог.       — Но ты позволили Сириусу…       — Я ничего не позволял Сириусу. Он самостоятельный волшебник.       — Как и ты, как и Римус, и вам обоим нужны друзья получше.       — Довольно забавно слышать это от слизеринки, — усмехнулся Джеймс.       — Хочу, чтобы ты знал. Слизеринцы, которых я здесь встретила, больше гриффиндорцы, чем любой гриффиндорец присутствующий здесь. Гриффиндор, в который меня распределили, был факультетом, полным учеников, которые не боялись противостоять своим друзьям, — Гермиона вспомнила десять очков, присвоенных Невиллу Лонгботтому за то, что он противостоял Золотому трио.       — Гриффиндор, в который меня распределили, объединил усилия со студентами с других факультетов, ради общего блага. Мы сражались вместе, умирали вместе, потому что победа добра над злом была превыше всего, — глаза Гермионы защипало от воспоминаний об Отряде Дамблдора и неизвестной судьбы остальных. Она проглотила комок в горле: — Мы изучали продвинутую магию, поскольку, если бы не сделали этого, наши друзья погибли бы.       — Мерлин, — выругался Джеймс.       — Война ещё не пришла к вам, но она скоро начнется. Жизни многих людей будут оборваны или превращены в ад. Можешь ли ты использовать своё влияние, чтобы не превратить это место в ад? — спросила Гермиона: — Просто дай нам два года спокойствия, чтобы мы стали лучшими волшебниками или волшебницами, которыми только можем стать.       — Я не страж Сириуса.       — Ты не должен давать ему пользоваться картой и плащом.       — Точно, ты же знаешь о них, — пробормотал Джеймс.       — Да, и я не собираюсь молчать, когда эта мощная магия используется против моих друзей.       — Если я пообещаю не позволять Сириусу использовать карту и плащ для гнусных дел, ты научишь меня этому заклинанию?       — Нет, но я соглашусь, чтобы ты и Римус помогли нам с проектом по зельям, — сказала она, — и если, вы двое, сможете убедить меня, что вы не совсем неисправимые тупицы, возможно, тогда я сделаю вам собственный пергамент или блокнот.       — Зачем создавать, если можно научить?       — Потому что это мой билет к финансовой безопасности в этом времени, — сказала Гермиона, — я работаю над некоторыми прототипами, чтобы представить их на собрании клуба Слагхорна.       — Ты станешь очень богатой ведьмой при правильном маркетинге, — признал Джеймс.       Она кивнула. С её новым статусом слизеринки, темные волшебники без колебаний попробовали бы её продукт. Попади несколько штук в руки правильных людей, например, таких как Люциус Малфой, и её главный фолиант был бы полон секретов Пожирателей Смерти.       — Такой план.       — Её можно назвать амбициозной ведьмой, — сказал Слагхорн, войдя в больничное крыло во время разговора, — Хотя, я очень рад слышать, что хоть один студент наконец-то понимает ценность моих званых обедов. Я обязательно проведу его в начале следующего семестра.       Гермиона улыбнулась своему декану:       — Спасибо, профессор! Я обязательно дам вам комплект блокнотов, как только закончу тестирование.       Гермиона покраснела. Весь этот разговор отвлёк её от того, что она собиралась сделать.       Девушка постучала палочкой по пергаменту, и на нем появилось письмо Лили. Гермиона перевернула пергамент и быстро написала краткое сообщение Северусу.              «Мазь работает. Пока всё хорошо. Мази из железного котла слегка обесцвечены, но целебные свойства, кажется, не изменились. Я сделала фотографии. Проявим их сегодня вечером.»              «Спасибо. Мы с Регулусом подготавливаем ингредиенты. Возможно, освободимся поздно ночью.»       «Поттер предложил свою помощь. Думаю, он действительно сможет помочь, если нам понадобятся ещё одни руки.»       «Хорошо, я тебе доверяю.»       Гермиона постучала по пергаменту и слова снова исчезли.       — Что ж, Джеймс, если ты серьезно хотел помочь, то мы задержимся допоздна из-за подготовки ингредиентов для следующего этапа тестирования мази.       — Ах, да. Есть ещё один вопрос, который меня послали обсудить с тобой. Была новая волна нападений оборотней. Зельевар Пинеал получил согласие от нескольких пациентов на использование мази, но у него заканчиваются запасы.       — Римус, могу я попросить тебя отдать блокнот мадам Помфри или профессору Слагхорну, как только закончишь?       Римус кивнул.       — Отлично. Джеймс, пошли со мной. Нам надо кое-что приготовить.