Глава 35. Несколько министров со Слизерина
31 октября 2022 г., 09:19
Северус знал, что такое пытки. Он знал, какого это, когда каждый нерв оголяется и поджаривается, а потом заживает, чтобы потом ощутить все по новой. Он знал настоящую боль.
И он серьезно задумался, чтобы провести час под прицелом палочки Волдеморта, а не о еще одной поездке на поезде, как это было только что.
Минута передышки с Регулусом была желанной, даже если она сопровождалась тасканием слишком тяжелых чемоданов одних из самых богатых девочек Слизерина на его курсе.
— Это твоя повседневная жизнь? - спросил Северус. - Бесчисленное количество безмозглых дамочек, которые притворяются, что считают тебя интересным из-за твоего статуса наследника?
Регулус покачал головой: - Я все еще официально не наследник. Мама еще надеется, что Сириус одумается. Но да, с тех пор как моего брата изгнали, волшебницы пытаются привлечь мое внимание.
— И это сработало?
Регулус поднял бровь: - Я бы тебе сказал, если бы это было так?
— Это просто абсурд. Я бы не удивился, если бы половина из них даже не поняла, что я Северус Снейп, а не просто таинственный студент по обмену.
— Ты мог бы использовать это.
— Я не хочу создавать себе репутацию, которая привлечет больше внимания. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. В этом году у меня слишком многое поставлено на карту, чтобы рисковать всем этим из-за пустяков.
— Такими пустяками, как некая маглорожденная волшебница?
— Между мной и Гермионой ничего нет, - сказал Северус.
Регулус усмехнулся: - Я говорил о Лили. Ну, о маглорожденной, которая просидела у тебя на коленях половину поездки на поезде?
— Едва ли это была половина поездки, и я не просил ее сидеть у меня на коленях. Она просто села. Вот такая она. Это ничего не значит.
— Вы с Лили были неразлучны с тех пор, как я вас знаю, - сказал Регулус, пробираясь мимо старшекурсников к Большому залу: - Что-то изменилось этим летом?
Северус задумался над вопросом. Изменилось ли что-то этим летом? В карете Гермиона встревожила его.
Ты же знаешь, что ей не обязательно быть с Поттером в этом мире. Я буду скучать по Гарри, но я бы предпочла, чтобы ты был счастлив. Так что, если она сделает тебя счастливым, это может стать нашим проектом на этот год.
Могла ли она знать? Знала ли юная волшебница, что он - ее профессор, перенесшийся в прошлое? Рассказывал ли ей Поттер об уроках Окклюменции, на которых он подсмотрел воспоминания, которые не должен был увидеть?
Если она знала, то это был ее способ дать ему разрешение продолжить его первоначальный план по достижению счастья?
Какая ведьма добровольно позволит своему лучшему другу не родиться? Он не понимал этого. Он не понимал ее. Не понимал эту кучеряшку, которая ворвалась в его жизнь невыносимой студенткой, знающей все на свете, и стала одним из лучших друзей в его жизни.
Это было неуместно. Это было неправильно. Она не должна была жертвовать ради его счастья. Он был шпионом. Он был страдающим учителем. Он был тем, кто был одинок.
Я бы предпочла, чтобы ты был счастлив.
— Я не думаю, что Лили видит меня в таком ключе, - честно ответил Северус. И он не был уверен, что хочет этого. Девушка, которую он любил в своих воспоминаниях, не подходила мужчине, застрявшему в этом юношеском теле. Да никто и не мог подойти. Он был слишком стар, слишком сломлен, и в то же время слишком молод и неопытен, чтобы его любили так, как Лили любила бы своего партнера.
— О, я думаю, если она еще не любит, то полюбит, - засмеялся Регулус, - Она сидела у тебя на коленях не потому, что мы не могли освободить место. Эта волшебница ревновала и хотела убедиться, что другие знают, кому ты принадлежишь.
— Я никому не принадлежу.
— Ты принадлежишь семье Принц, - сказал Регулус, - И это накладывает определенные ожидания. Главное из них - произвести на свет наследника, желательно с запасом, если твой первенец потянет на Сириуса.
— Или Эйлин, - простонал Северус.
Чем занимались его дедушка и бабушка в его первоначальной временной линии? Он всегда считал, что они были непоколебимы в своем отречении от его матери. То немногое, что он провел в их обществе в этом мире, заставило его усомниться в том, что это было правдой. Мог ли он улучшить свою прошлую жизнь, если бы был достаточно смел, чтобы написать письмо?
— Интересно, будет ли жаркое, - размышлял Регулус вслух.
— Северус, не хочешь ли посидеть с нами? - спросила Дарла Дантервиль. Она сидела между своим суженым, Антонином Долоховым и правой рукой Долохова, Торофином Роули.
— Кажется, мой друг уже занял мне место, - сказал Северус, проходя мимо и опускаясь на скамью рядом с Гермионой, отодвигая третьекурсника, который болтал ей на ухо о чем-то, вероятно, бессмысленном.
— Северус, это было грубо, Отто рассказывал мне о своей прабабушке, она была министром магии в 1830-х годах. - Гермиона улыбнулась.
Мальчик охотно кивнул: - Я слышал, как мисс Грейнджер упоминала, что она маглорожденная. Моя прабабушка не ненавидела маглов так, как большинство волшебников ненавидят их сегодня. На самом деле именно она предложила создать поезд для перевозки детей в Хогвартс. А поезда - это магловское изобретение.
— И я как раз собиралась спросить его, была ли она той, кто придумал лифты в министерстве. Это так увлекательно, что у тебя предки были министром магии, должно быть, это так невероятно.
Северус усмехнулся: - Вон там Роули, его прапрадед был министром в начале 1700-х годов, основал Азкабан, - Северус указал на младшего брата Лестрейндж, - Родольфус был назван в честь своего предка, который был министром сразу после Гамболы, прабабушки Отто, вон у Тафта двоюродные тетя и дядя были министрами друг за другом около 10 лет назад. Это Слизерин, Грейнджер, наше наследие - наша гордость. Наша решимость превзойти наших предков - наше будущее.
Она повернула голову и с любопытством посмотрела на него: - Кто-нибудь из твоих предков был министром?
Он ухмыльнулся: - Несомненно шансов больше, чем у тебя.
— Извини за мою грубость, Отто. В другой раз я с удовольствием поболтаю об интеграции магловского транспорта в волшебное сообщество, - сказала она мальчику с улыбкой. - Ты знаком с реактивными лайнерами?
— Так это ты та волшебница, которая упала с неба весной?
Разговор за столом Слизерина перешел на Гермиону и ее эпическое путешествие назад во времени. Наконец, первокурсников завели в Большой зал для распределения.
— Мы действительно раньше тоже были такими маленькими? - спросила Гермиона.
— Я не был таким маленьким, - насмешливо ответил Северус, - я был долговязым одиннадцатилетним подростком. Я был на полголовы выше, чем остальные.
— Я была такой же маленькой, - ответила девушка. - Но мои волосы были огромным пуфом, который, я уверена, можно было увидеть с планеты, вращающейся вокруг одной из зачарованных звезд.
Она посмотрела на потолок.
За десять лет преподавания заколдованный потолок Большого зала утратил для Северуса свое очарование. Но, похоже, для Гермионы он был таким же волшебным, как и тогда, когда она впервые увидела его. Он помнил, как проходила сортировка на ее первом курсе.
Конечно, он был больше сосредоточен на своем крестнике, Драко, и отпрыске своего заклятого врага, Поттере, чтобы обращать внимание на какую-то лохматую девочку.
При воспоминании о том годе у него неприятно защемило в груди. Как обычно, они с Минервой заключали дружеские пари на то, кто из учеников куда попадет.
Были и очевидные имена: Уизли, Малфой, Эббот, все наследники, у которых оба родителя были на одном факультете, куда в итоге и попал их ребенок. Были и более забавные - Лонгботтом, близнецы Патил и Паркинсон, у которых родители были на разных факультетах. В тот год самым большим расстройством было то, что близнецы оказались на разных факультетах.
Дети, выросшие у маглов, обычно выбирали между Гриффиндором и Хаффлпаффом. Северус предполагал, что это зависело от их отношения. Если это был застенчивый магловский ребенок, он попадал в Хаффлпафф. Остальные ученики помогали им войти в волшебный мир в теплых объятиях, которые мог дать только Хаффлпафф. Смелые, наглые и задиристые, как Грейнджер, попадали в Гриффиндор, где они прокладывали свой собственный путь, к черту традиции.
— Знаешь, я была так рада оказаться здесь в первый год. - размышляла она, пока шляпа пела какое-то бессмысленное предупреждение на предстоящий год, - Я подумала, наконец-то. Я нашла то место, которому принадлежу.
— И ты нашла его в Хогвартсе, не так ли?
Она покачала головой, наконец-то оторвав взгляд от проклятого потолка и посмотрев на него: - Первые несколько месяцев я была одинока, как никогда. Я потратила так много времени, пытаясь доказать всем остальным детям, что мне здесь самое место, но я их так раздражала, что они избегали со мной разговаривать. Один профессор даже назвал меня невыносимой всезнайкой. Он не был неправ. Но я не пыталась показать, что знаю все. Я просто хотела показать им, что я тоже могу быть волшебницей.
— Лили была такой же на первом курсе, - сказал ей Северус. Хотя, людей тянуло к Лили даже тогда. Северус ненавидел это. Он пытался ухватиться за ее дружбу с ревнивой жестокостью дракона, охраняющего своё сокровище.
— Да, но у нее не было вьющихся волос, - сказала ему Гермиона, - И у нее был чистокровный волшебник, который пускал на нее слюни с самого начала. Я была просто...
— Нетерпеливой, невыносимой всезнайкой? – Поддразнил Северус: - По крайней мере, у тебя выросли зубы. Я бы ни в коем случае не назвал тебя беззубой.
Она наградила его комментарий яркой улыбкой: - После того, как шальное заклинание попало мне в рот, я умоляла мадам Помфри исправить их. Мои родители были в ярости, когда я вернулась домой на каникулах.
Северус вспомнил, как разнимал перепалку между Малфоем и Поттером. Гермиона недооценивала, насколько массивными стали ее зубы. Он поморщился при воспоминании об этом. Он не был уверен, но, зная роль, которую ему приходилось играть, он, вероятно, послал ей несколько колких замечаний, прежде чем отправил ее в Больничное крыло.
— Она талантливая медиведьма, - сказал Северус. Ему нечего было добавить к этому разговору. Он не мог вспоминать о ее ранних годах в школе, не подтверждая, что он действительно был ее профессором. Если бы он был более уверен в навыках Гермионы, он бы подумал, что она ищет доказательства его путешествий во времени. Но этого не могло быть. Он был осторожен, его времена глаголов были логичны. Он не проявлял никакого предвидения.
Он позволял считать себя гораздо более опытным, чем должен быть шестнадцатилетний мальчик, но основа для его гениальности была заложена за пять лет обучения в Хогвартсе. Для него это был естественный прогресс, которого он не получил раньше.
Нет, она не могла ничего заподозрить. Грейнджер просто делилась частичками своей жизни со своим другом Северусом.
— Я думала, что будет легче, если увидеть Большой зал с этой стороны. Я думала, что смогу притвориться, что это новая школа и все по-другому, - продолжала она, - но все осталось прежним. Хогвартс постоянно развивается и в то же время неизменен. Первые годы выглядят одинаково. Бессмысленное соперничество. Ничего не меняется, кроме людей.
— Ты когда-нибудь задумывалась, не слишком ли сильно ты изменилась, чтобы вообще существовать в мире, в котором ты живешь? - спросил Северус. Слова слетели с его губ прежде, чем он успел остановиться.
Она прикусила губу, слишком долго думая над ответом, чтобы успокоить его.
— Я всегда вращалась между мирами, не вписываясь ни в один из них. Я была волшебницей в мире маглов, маглорожденной в мире волшебников. Сейчас я нахожусь вне своего измерения и времени, и если бы мне дали возможность вернуться домой, я бы не вписалась и туда. Я могу быть везде и нигде не принадлежать себе.
— Это не завидное положение.
— Но я думаю, что если кто-то здесь и может это понять, так это ты.
Он напрягся. Это было оно. Она поняла. Кто еще знал? Рассказала ли она о своих подозрениях Люпину или, что еще хуже, Дамблдору? Он не хотел возвращаться к своей прежней жизни. Он отказался быть пешкой в играх старика. Никогда больше.
— Ты вырос в магловском мире, хотя твоя мать - волшебница, ты вырос не в магическом доме. Ты принадлежишь к обоим, но не являешься частью ни одного из них. Хотя ты не попал в прошлое, как я, ты прошел путь до наследника. Сначала от тебя ничего не ожидали, но ты стал наследником древнего рода. Даже если бы ты мог вернуться к безвестности, не думаю, что тебе было бы приятно быть просто Снейпом, верно?
Биение его сердца отдавалось в ушах.
Она не знала. А если и знала, то умело скрывала свою тайну.
— Боюсь, ты слишком сочувствуешь, Грейнджер.
Она закатила глаза: - Я просто говорю... Я ценю твою дружбу, Северус. Никто никогда не сможет по-настоящему понять меня, но ты, наверное, ближе всех.
Больше всего в этот момент он ненавидел то, что ее чувства были взаимны. Он никогда не чувствовал себя таким беззащитным.
Его проклинали. Его пытали до полного безумия.
Северус познал все семь кругов ада.
Однако один разговор с Гермионой Грейнджер вновь перевернул его мир, выразив то, что он должен чувствовать, будь он тем, кем она его считала.
Но Гермиона не ошибалась в Северусе. Она была права больше, чем думала. Гермионе просто не хватало крупицы информации. Он не мог позволить ей узнать правду. Если бы она узнала о его лжи, она бы никогда его не простила. Это был бы снова пятый курс Лили.
Он думал, что был сломлен, когда Лили отказалась его простить.
Он ревностно добивался дружбы Лили в течение многих лет, но Северус не думал, что Лили сможет понять его так, как Гермиона. И он ненавидел это. Это должна была быть Лили. Это всегда была Лили. Лили была его лучшим и часто единственным другом. За последние месяцы Гермиона и Регулус оказались не просто приятными товарищами по работе. Они понимали его так, как он никогда не ожидал, что другие люди могут понимать друг друга.
Северус был унижен, когда Лили разорвала их дружбу. Он знал, что почувствует боль утраты, если Регулус отвернется от него. Но если он потеряет хорошее отношение Гермионы, это уничтожит его так, что он никогда не сможет исцелиться.
Она никогда не должна узнать правду о нем. Никогда.
