Взболтать, но не смешивать.

— По-моему, твой гей-радар на этот раз дал сбой. — сочувственно произнесла маленькая, большегрудая брюнетка. Дождавшись пока Энджел опустится рядом на диванчик, положила руку ему на колено и, заглянув в глаза, осторожно спросила. — Всё в порядке? — У меня? — криво усмехнулся брюнет, с нарочитым шумом втягивая через трубочку ледяную колу. — Более чем. Это у него проблемы. С головой. — Жаль… — вздохнула барышня. — Такой красивый мужик… Мужик действительно чертовски красивый. Из категории жеребчиков, которых так и хочется взнуздать и объездить до потери ориентации, во всех смыслах. Хоть Энджел и терпеть не мог всю ковбойскую атрибутику, считая ее верхом пошлости, но на этом засранце отлично смотрелись бы и шляпа, и сапоги со шпорами. Сюда ещё рубашку бутылочного цвета, в тон глазам, и шёлковый шейный платок, в цвет золотистой, веснушчатой кожи. И джинсы, обязательно рваные и узкие, чтобы не скрывать ни дюйма восхитительной задницы. -- Эх, это была бы чудная сессия… Если бы кое-кто не был бы такой конченной сукой, -- оборвал себя на полумысли брюнет. А вслух пробормотал. — Да пошёл он нахуй. Достал давно и настойчиво вибрирующий в кармане телефон. Бросил товарке: — Извини, солнце, мне пора. Через пятнадцать минут на ярко освещенную парковку бара въехал шикарный, тысяч на сто пятьдесят, Харлей. А ещё пару минут спустя через зал стремительно прошёл Энджел. Волосы его блестели влажным антрацитом в приглушенном свете настенных светильников. Только что из душа... ну ясно. Дин проводил взглядом узкие бедра, плотно обтянутые кожаными штанами, и снова хмыкнул. Во всю спину кожаной же куртки красовалась нашивка: серебряные крылья и надпись вязью — Ангелы. Пошло до невозможности. Сквозь панорамное, от пола до потолка, окно было хорошо видно как брюнет, нацепив шлем, уселся за спину крупного мужика и привычно обхватил его руками. Харлей взревел, рванул с места и, выбив из-под заднего колеса фонтан брызг, скрылся из виду. Дин скривился. По крайней мере, он тут ненадолго, завтра, максимум послезавтра, нарисуется бриташка. Он покинет это место и больше никогда не увидит чертова Ангела. Было уже далеко за полночь когда бар опустел. Последней зал покинула маленькая брюнетка. Она дождалась клиента, толстого, пожилого дядьку, и исчезла с ним за дверью, ведущей в противоположное крыло здания. На двери был нарисован всё тот же попугай, вцепившийся когтистыми лапами в красную надпись  "Номера с удобствами". — Зря ты так… — с лёгкой укоризной протянул Бенни. Словно всё это время только и делал что размышлял над их с Ангелом стычкой. — Энджи хороший парень. — перебросив полотенце через плечо, он прекратил протирать стаканы и принялся надраивать жёсткой губкой и без того чистую стойку. — Каждый зарабатывает как может. Дин допил свой виски и поставил стакан на салфетку. Пожал равнодушно плечом. — Извинюсь, когда вернётся. Делов-то… — Это будет неизвестно когда. — криво усмехнулся хозяин. — Может через пару часов или утром, или через неделю. С ним никогда ничего не знаешь наверняка. — он щелкнул выключателем и освещение в баре и зале погасло. Осталась только небольшая лужица света на улице, перед самым входом, да дежурная лампочка, освещающая лестницу на второй этаж. Бенни закрыл дверь на ключ и повесил его на гвоздик, вбитый в стену. — В любом случае, он будет измотан и проспит часов семь-восемь кряду. И принесет тебе кучу бабок…, почти безэмоционально подумал Дин. -- Но… — ярко голубые глаза лукаво блеснули, — ты услышишь, когда он вернётся. В том крыле всего два номера. Дин неопределённо махнул рукой и направился к лестнице. — Мы открываемся в восемь. — бросил ему в догонку Бенни. — Если захочешь кофе или чего-то ещё. Сучий потрох Бенни сделал это умышленно! И теперь Дин не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок, в смятой, влажной постели. Постоянно прислушиваясь, не раздадутся ли шаги на лестнице. Промаявшись полтора часа, он со вздохом поднялся и распахнул дверь ванной, в любом случае услышит. Вернулся в кровать, полежал ещё полчаса, бездумно пялясь в беленый потолок. Сна ни в одном глазу и отчаянно хотелось курить. К тому же, это помогло бы заснуть. Но треугольная табличка на прикроватной тумбочке грозно вещала "У нас не курят", а одеваться, спускаться и выходить на улицу было лень. Да и не хотелось будить народ. Хотя кое-кто, судя по долетавшим до него, сильно приглушённым стенами и расстоянием, звукам, совсем даже и не спал. А очень даже и наоборот. Он матюкнулся, с остервенением взбил кулаками подушку и улёгся на живот, обхватив её руками. Стал считать до тысячи и где то на середине, сам не заметил как провалился в сон. Вот лучше бы не спал, ей-богу! Потому что проснулся он с мощным, болезненным стояком. И было от чего. Во сне какой то жирный байкер, в кожаной жилетке на голое, потное, волосатое тело, драл Ангела как какую нибудь долбанную сучку. Сзади, жёстко, с оттягом. Вцепившись пятерней в чёрные волосы на макушке. Собственно самого байкера Дин не видел, тот лишь угадывался расфокусированным пятном где-то на заднем плане, всё остальное дорисовывала богатая фантазия. На отшибе маячили еще какие-то мутные фигуры, явно дожидаясь своей очереди. На первом же плане было чёткое, в мельчайших деталях, лицо Энджела. Раскрасневшееся, с широко распахнутыми глазами, ресницами, слипшимися мокрыми, острыми стрелками, и с бисеринками испарины над верхней губой приоткрытого рта. Из которого, при каждом грубом толчке вырывались тихие, мучительные всхлипы. Блять… совершенно точно зная, что теперь не уснёт пока не спустит, а пачкать белье не хотелось совершенно, Дин вылез из нагретой постели и прошлепал в ванную. Открыл кран в мойке и тремя выверенными движениями руки довёл себя до оргазма. Утро встретило сыростью и холодом. А чего ещё ожидать в здешних широтах? Спасибо, хоть не лило. Получив от Бенни чашку горячего кофе и клетчатый плед, Дин устроился на одиноко стоявшей лавочке в самом начале длинного пирса, уходящего в залив на добрых футов пятьдесят. Весьма удобное расположение скамейки позволяло любоваться едва заметным движение воды и пробивающимися сквозь тучи лучами бледного солнца, не упуская при этом вида на парковку у бара. Дин стряхнул пепел с сигареты в стоявшую тут же ржавую консервную банку. Выдохнул дым и вдохнул свежий, морской воздух, стараясь не думать о ночном кошмаре и последовавшей за ним позорной дрочке. Усилием воли переключился на работу. Вообще-то, информации у него кот наплакал. Какой-то британский дипломат по уши увяз в делах, связанных с наркотой. Никакой конкретики, только голые полуфакты. Основную и полную инфу он должен получить у британского коллеги. Который, ебать его налево, почему-то задерживается. Сколько придётся проторчать тут в ожидании, черт его знает! Но что прикажете делать? Кидаться на всех мало-мальски похожих на британского подданного с вопросом  "А не вы ли, часом, тот самый чувак, которого я так трепетно и чутко ожидаю? Пароль, если вас не затруднит… сээээр… Пиздец как весело!" Вдалеке маячил грузовой порт. Какое-то огромное судно, вероятно сухогруз, в чём Дин не разбирался совершенно, так это в кораблях, заходило в гавань. Его оглушительный, до боли в ушах, рёв перекрыл звук подъехавшего к бару Харлея. Дин заметил их, когда байк уже припарковался. Это был другой чувак, не тот, что накануне забирал Энджела. Здоровый, не менее шести с половиной футов роста, но стройный. Не как во сне. Фу… Дину не нужно было поворачивать голову, чтобы видеть происходящее на парковке, угол обзора был превосходный. Энджел уже слез с байка и о чём-то говорил с парнем, стоя перед ним, и всё ещё держа в руках шлем. Парень снял свой, и поднявшийся вдруг ветер взметнул копну его светло-каштановых волос. Взял оба шлема и повесил на руль. Протянул лапищи, размером с баскетбольный мяч, и ухватив брюнета за бёдра, подвинул его ближе. Тот изящным движением перекинул ногу через байк и уселся верзиле аккурат на колени. Уложив ноги в тяжёлых ботинках на сидение за его спиной и плотно прижавшись пахом. Дину совсем не хотелось смотреть как они лижутся, вот совсем. Но, ебать его налево, он готов был поклясться, что язык Ангела сейчас находился где-то в районе желудка здоровяка. Тот тоже в долгу не оставался. "Спасибо, детка, это было охуенно! Мы пялили тебя всей бандой на протяжении ночи и ты принял все члены, имевшиеся в наличии...", лапы его по-хозяйски мацали ангельский зад. Дин опустил взгляд на бурое от влаги и времени дерево пирса. Да какое ему дело кто, как и сколько трахает эту шлюху? Правильно, никакого! Он выждал пять минут после того как отъехал Харлей, а Энджел вошёл в бар. Захватив чашку с уже остывшим кофе, отправился следом. Ему совершенно не хотелось встречаться с падшим ангелом, вот абсолютно нисколечки. Вообще. Никак. Надо было подождать ещё, потому как он как раз таки и столкнулся с ним нос к носу у стойки бара. Где Бенни с довольным видом укладывал в кассу пачку денег. И там, навскидку, было много больше полутора тысяч. Это не твое дело, все люди взрослые, никто никого ни к чему не принуждает... Да и не был похож брюнет на человека, которого можно заставить делать что-либо вопреки его воле. Мазнув сонно-равнодушным взглядом по лицу вошедшего, Энджел отлепился от стойки и направился, слегка пошатываясь, в сторону лестницы. Бар пустовал. Народ подтянется только к вечеру, как обычно и бывает в подобных заведениях. Шлюхи отоспятся, клиенты отбомбят свои смены и явятся за сладеньким ближе к полуночи. Заняться было особо нечем, и Дин подвязался помогать Бенни по хозяйству. Тем более что основной его помощник сейчас дрых у себя в номере после бурной ночи, проведённой в компании трёх десятков байкеров. Никак не меньше. Бенни был чертовски благодарен. Даже предложил скидку на проживание. На что Дин ответил, мол, ерунда, ему не трудно, и вообще, готовить для него одно удовольствие. Хозяин возился с тестом, а Дин домывал плошки, чашки, сковородки, когда телефон Бенни звякнул, приняв сообщение. Тот покосился на экран. — Дин, если не трудно… — он поднял вверх руки, по локоть измазанные в муке. — Возьми в шкафчике пузырёк с белыми таблетками и отнеси парню. Какому парню, Дин уточнять не стал, и так ясно. Выудил из навесного шкафа флакон без маркировки с десятком мелких пилюлек на самом донышке. — Не волнуйся, — хмыкнул Бенни. — Ничего противозаконного. Обычный обезболивающий. Ну да, ну да…, а я королева-мать его… Замерев у соседней двери, Дин по привычке прислушался. Тихо. Постучал. — Открыто… — раздалось приглушенное. Он толкнул дверь и вошёл в точно такой же как у него номер, сразу в спальню. — Блять, какого хуя!? Действительно, какого? Бенни, сука такая, мог бы предупредить, что Энджел в это время и в этом состоянии, обычно лежит в постели голый! И теперь Дин не знал куда девать глаза, которые так и норовили вернуться к круглой заднице, едва прикрытой шёлковой простыней. — Сука, Бенни… — чуть слышно прохрипел аналогичное мнение хозяин номера, не делая даже попытки прикрыться основательней. — Давай сюда и проваливай… — глухо, сквозь сжатые зубы. Это было не следствием нелюбви его к Дину, а следствием боли, которая терзала его тело. Было видно, насколько сильно он сдерживается, чтобы не стонать. Дин поставил таблетки на тумбочку и замялся в нерешительности. — Тебе что-нибудь ещё нужно? Не сдержав таки стон, Энджел приподнялся на локтях, отчего простыня соскользнула с задницы полностью, и, дотянувшись до пузырька, закинул в рот несколько пилюлек сразу. В бессилии рухнул на подушку, сжимая побелевшими пальцами её углы. -- Да… — простонал он, хватая губами воздух. — …Господи, Боже… чтобы… ты… убрался. — Ему совсем хреново. — Совсем хреново -- это когда он на ногах не стоит. — Бенни сунул в разогретую духовку формы с пирогами и вытер руки о веселенький фартук. — Не волнуйся за него. Отоспится и к вечеру будет как огурчик. И Бенни оказался конечно же прав. Потому как примерно часов через восемь, то есть около девяти вечера, когда Дин, согнувшись в три погибели, полез на нижнюю полку огромного холодильника за какой-то хренью, позади него раздался вполне себе недвусмысленный стон. Резко обернувшись, он узрел сладко потягивавшегося у него за спиной Энджела. В то время как пальцы его разминали затекшую со сна поясницу, глаза влажно скользили по эффектно отставленной заднице Дина.Тот вспыхнул как мальчик и выпрямился, одергивая футболку. Поздно. Губы брюнета тронула игривая усмешка и он, интимно понизив и без того хриплый, явно сорванный, голос, произнес нараспев:  — Я голоден как тысяча чертей… мой морячок.