Взболтать, но не смешивать.

Птицы летят высоко, ты знаешь, что я чувствую Birds flying high, you know how I feel Солнце в небе, ты знаешь, что я чувствую Sun in the sky, you know how I feel Бриз дрейфует, ты знаешь, что я чувствую Breeze driftin' on by, you know how I feel Это новый рассвет It's a new dawn Это новый день It's a new day Это новая жизнь для меня, да It's a new life for me, yeah Нина Саймон. — Ты помогать собираешься? Или так и будешь языком чесать? — сказать, что Дин бесился - это скромно промолчать в тряпочку. Он подцепил тяжеленную тумбу тёмного дерева с одного края и мрачно уставился на Каса. — Ну? Тот провёл равнодушно-кошачьим взглядом по буграм мышц, вздувшимся на руках и груди Дина. — Таскать тяжести привилегия сильных парней. — парировал ангел спокойным тоном. Чем разозлил Дина ещё пуще. — Нам же, хилым и слабым, только и остаётся, что работать языком. — О да, язык у тебя подвешен что надо. А насчёт слабости не придуривайся. — Дин грохнул тумбой об пол, выпрямился, сцепил руки на груди и вызывающе выпятил подбородок. Он отчаянно искал повода поцапаться и высказать этому засранцу всё, что он о нём думает. Без купюр. — Я не собираюсь с тобой пререкаться. — ответил Кас, напротив складывая руки за спиной и мягко перекатываясь с пятки на носок и обратно. — Более того, считаю пустой тратой времени общение с человеком, явно ищущим повод для скандала. — он оглядел собеседника с ног до головы и хмыкнул. — Я бы подумал, что это у тебя банальный недотрах, но учитывая… Дин сделал резкий шаг вперёд, намереваясь вцепиться пальцами ублюдку прямо в горло, перекрыть кислород и посмотреть, как он будет раскрывать свой порнушный ротик в попытке сделать хоть глоток воздуха. В лице же ангела не изменилось ровным счётом ничего. Напугал ежа… — Блять! Да вы заебали! Оба! — неизвестно откуда появившийся Бенни бесцеремонно вклинился между ними. — Как два кошака на помойке, ей-богу! Ты… — он ткнул пальцем в Каса, — вали на улицу и там проконтролируй. А ты… — повернулся к Дину, — я тебе сейчас найду пару. — И он торопливо ушёл куда-то вглубь помещения. — Слышишь? — правый синий глаз нахально подмигнул, а голос ушёл в нежнейший бархат. — Тебе сейчас найдут пару. Желаю удачно повеселиться. — А тебе сказано валить отсюда. — рыкнул Дин. Брюнет усмехнулся нахально-вызывающе и, проходя мимо, весьма ощутимо пихнул Дина плечом. — Придурок. — Сучка. — очень, ну очень хотелось зашвырнуть чем-нибудь в удаляющуюся спину. Это желание обострилось до предела, когда Кас, обернувшись через плечо, показал ему розовый, чрезвычайно длинный и острый язык. Но, увы, под рукой ничего подходящего не было. Разве что тумба. Хорошая физическая нагрузка — ещё один действенный способ выпустить пар. Как раз то, что сейчас было нужно. Дин ожидал, что Бенни притащит одного из тех худосочных мальчиков, пара-тройка которых явно была одного поля ягодой с Энджелом. Но с ним явился крепко сбитый, невысокий паренёк. Как выяснилось, сын хозяина соседнего ресторана. Майки. Вдвоём они быстро перетаскали почти всю мебель из зала в пустое помещение, близ пожарного выхода. Парнишка оказался общительным и смышленным, и главное — без подвывертов. Приятно, как глоток свежего воздуха, встретить в этом бедламе кого-то настолько нормального. Вокруг суетился народ, весело и шумно. Какие-то мальчики-девочки, кого-то Дин уже здесь видел, кого-то нет, переносили мелкую мебель и разный хлам, расставляли диванчики вдоль стен, освобождая тем самым центр зала. Пустой, он оказался на удивление огромным. Была тут и маленькая брюнетка с третьим размером бюста. …Мэг… вспомнил Дин. Совершенно не его типаж. Вот вообще, в голодный год не встанет. Его же типажа не было нигде видно. Потому что… В небольшой, захламленной комнатке в самых задворках мотеля его прижимало к стене трепетное юное тело, а тонкие, нервные пальчики всё никак не могли справиться с пряжкой на ремне его брюк. И так захотелось провидению, что через пять минут блужданий по лабиринтам коридоров, Дин оказался у приоткрытой двери той самой комнаты, и до него долетел тихий, уже въевшийся в подкорку головного мозга, баритончик. -- … всё, мой хороший, иди. Дин едва успел шагнуть назад и отшатнуться за угол, как из двери выскользнул шмыгающий носом белобрысый мальчишка лет двадцати. Дин его тут уже видел, один из боев. А спустя минуту вышел и Кас, задумчиво и неспешно застегивающий ремень на джинсах. Прислонившись спиной к холодной стене, Дин поднял лицо к покрытому паутиной потолку и прикрыл глаза. Ну… как бы, картина ясная и для данного учреждения, наверняка, обыденная. Рядовая шлюшка, отсасывающая боссу в тихом уголке — эка невидаль! Но ему отчего-то стало так гадко на душе, что хоть в петлю лезь. — Ты куда пропал? — Майки азартно потирал ладошки. — Малость заплутал. — Очень хотелось на воздух. — Сейчас " быка» привезут. — Это без меня. — Дин похлопал себя по карманам и выудил пачку с одинокой сигаретой. Очень удачный повод свалить. Часа полтора он потратил на то, чтобы дойти до супермаркета, расположенного в пятнадцати минутах спокойной ходьбы. И столько же на дорогу обратно. В магазине купил сигареты и презервативы — стратегический запас, который у мужика всегда должен быть. Витрина с лубрикантами вызвала у него что-то вроде отвращения смешанного с сожалением. Тяжко вздохнув, Дин отправился на кассу, цапнув по пути с лёгкой металлической подставки, глянцевый журнал. Подумал и вернулся за анальным лубрикантом с лавандовым ароматом. Опять подумал и взял ещё и вишнёвый. — Вход десять баксов. Огромная туша перегораживала вход. — Чего? — Бенни сказал ещё утром, что к вечеру у них будет что-то вроде ежегодной рекламной вечеринки. С шоу программой, розыгрышем призов и всё такое. Потому-то и освобождали пространство. Но про охрану он ничего не говорил. Хотя, это логично, учитывая количество народа, кто-нибудь да ужрётся и устроит дебош. Висюльки с двери сняли и Дин, чуть подавшись в сторону, увидел сквозь стекло как к ним направляется Кас. — Да без проблем. — Сунув руку во внутренний карман, он двумя пальцами зацепил бумажник, и, вот незадача, вынимая его, выронил тюбик лубриканта. Конечно же лавандового. Блять! Который, (ну а как же ещё!) брякнулся точно под ноги открывшему дверь ангелу. Тот нагнулся и быстро поднял злополучную банку, пока охранник не увидел. — Всё в порядке. Это свой. — бросил он здоровенному детине, на голову выше Дина и вдвое шире в плечах. Рядом с ним, еще более мелкий Кас, казался хрупкой статуэткой из египетского фарфора. — Ммм… лаванда… хороший выбор. — уже внутри он протянул лубрикант красному как варёный рак Дину. И засунув большие пальцы в карманы джинс, так, что ладони легли по обе стороны от ширинки, извечный мужской жест сексуального доминирования, продолжил. — Хотя я, больше люблю вишнёвый. Прекратив, наконец-то, краснеть как девственница на первом свидании, Дин до малейшей детали скопировал позу Каса и уже открыл было рот, чтобы поставить все точки над и…, как ангела окликнул Бенни. И он, бросив на визави взгляд полный триумфа, удалился. — Вы долго будете членами меряться? — Он купил лубрикант. — Лавандовый или вишнёвый? — Я видел лавандовый. Но, готов держать пари, он прихватил и вишнёвый. Говорю же, муки выбора. Ах, эти вишнёвые губки, так и съел бы. — Паяц. Ничего сверхъестественного, просто в их магазине выбор анальных лубрикантов обычно ограничивается двумя вариантами. С видом знатока, Дин оглядел здоровенную бандуру, намертво прикрученную к полу в центре зала. Бык Родео — гвоздь программы. Размером с настоящую зверюгу и примерно такой же грозный на вид. Всё как положено, с тремя скоростями, первая разминочная и третья, на которой мало кто удержится положенные восемь секунд, а про большее время и говорить нечего. Пусть молодёжь развлекается, кто-то да и выиграет приз. Он покосился на пузатую банку на стойке, до половины наполненную десятками, с надписью "Приз". Подошёл и, достав бумажник, на сей раз обошлось без эксцессов, лубрикант был предварительно перемещен с другой карман, сунул в банку свою купюру. На быка он не полезет. Ещё чего! Во-первых, не по возрасту такие развлечения, во-вторых, он уже когда-то с такого знатно наебнулся и сломал ключицу. В-третьих, не хотелось трясти раскрасневшейся, потной рожей перед… ой, да ладно, чего уж там… «дамой своего сердца». Майки как из-под земли вырос. — Знатная зверюга! — восхищенным тоном заявил он, только что не скакал на месте как счастливый щеночек. — Будешь участвовать? — и, не дождавшись ответа, кивнул куда-то в сторону. — Тогда надо записаться у Эндрю. Дин перевёл взгляд по указанному адресу и узрел того самого белобрысого, который был с Касом в подсобке. Он пристроился на краешке диванчика с планшеткой на коленках. И перед ним уже выстроилась очередь из желающих, не много, человек двадцать. Были даже барышни. — Не, я пас. — Жаль… а я хочу попробовать. Пятьсот баксов не шутка. — Майки почесал за ухом, неумело скрывая неловкость. — Я, вишь, на машину коплю. Но Дин его уже не слушал. Возле распахнутой двери, на пару с охранником, Кас проверял документы у собравшейся на входе молодёжи. Людей постарше пропускали без всякой задержки. И Дин сам не заметил, как включил рабочий режим, зашарив взглядом по толпе, что-то как под локоть толкнуло. Почти сразу же понял, в чем причина. Взгляд выцепил засранца, что на днях приставал к ангелу. Тот, словно собака, почуявшая опасность, поднял голову и встретился глазами с многообещающей зеленью. Побледнел и мигом ретировался. …Вот же сука наглая! — Я смотрю, вы подготовились. — поддернув штаны и опустившись на корточки за барной стойкой, Дин взял в руки винчестер сильно мохнатого года выпуска. Хорошая, несмотря на жуткую древность, надёжная машинка. — Настоящий раритет. — он поднял голову к стоящему рядом Бенни. — Патроны, наверное, нелегко достать? Судя по всему, Дин сейчас вырос в глазах Бенни, как минимум на пункт. — Это, скорее, семейная реликвия, от деда. Достаю, для таких вот мероприятий, мигом отрезвляет. Разбираешься в оружии? — Да так… — неопределённо ответил Дин, кладя ствол на полку под стойкой и поднимаясь. — Интересуюсь помаленьку. Не мог же он сказать, что дома, в спальне, за отъезжающей панелью, у него целый арсенал. А в подвале оборудован по всем правилам тир. Ноблесс оближ, как говорится. Здесь же, не имея при себе даже банального вальтера, он чувствовал себя все равно что голым. — Это надолго? — кивнул на собравшуюся публику. Она напоминала море перед бурей, вроде как спокойное, но чего-то выжидающее. — Как правило, три-четыре часа. Иногда больше. Можно тебя попросить принести из кладовки пару ящиков виски? — Ок. — амплуа грузчика на сегодня стало для Дина привычным. — Если ты мне объяснишь, что где. У вас тут целые лабиринты. — совершенно не хотелось снова наткнуться на что-то, непредназначенное для его ушей, а тем более — глаз. Получив четкие указания, Дин двинулся по коридорам и вскорости достиг пункта назначения. Не дойдя пары шагов, услышал…, да что ж ему так везёт-то?!.. -- … какая у него задница…, — мечтательно протянул девичий голосок. — Так бы и объездила. — Дура! И думать забудь. Это парень босса. Тебе Мэг быстро бошку открутит! Первая что-то ещё сказала. Что именно, Дин не услышал, отошёл подальше и закашлялся. Голоса притихли. Он вошёл в кладовку и увидел двух девиц, уставившихся на него с таким ужасом, будто он привидение какое. — Девушки, привет! — Дин включил свое обаяние на полную катушку. — А где у вас тут виски? Девчонки пискнули приветствие, указали на дальний угол, с поставленными друг на друга пыльными ящиками, похватали то, за чем пришли и быстренько смылись. Он снял верхние два. Всегда есть тот, кто слышит, видит и понимает больше, чем ты сам. Пока ты разгребаешь завалы в своей голове, кто-то уже возводит тебя в определенный ранг. …так вот, почему ко мне никто не липнет! А Мэг, стало быть, как цербер на страже душевного спокойствия ангела. Какие у них тут, однако, закулисные страсти… …парень босса …ну-ну… Сумерки сгустились по особенному быстро, как и бывает на море. Хотя для фаер-шоу, что сейчас происходило на парковке перед мотелем, надо бы и потемней. Дин уютно расположился на пирсе вдали от толпы, устроившись на своей, ставшей уже любимой, лавочке, прикурил. Не любил он скопление народа и не любил открытый огонь. Первое навевало тревогу, второе ничем не обусловленную тоску и чувство полного одиночества. Португальцы называют это состояние — Саудаде, тоска по непойми чему. Кто-то смотрит на море и на сердце у него так погано, что хоть волком вой, кто-то, как Дин, на огонь. Он перекинул ногу через сидение и развернулся лицом к скопищу. Поискал глазами Каса, не нашёл. Зато нашёл Бенни и Мэг. Они стояли, прислонившись к двери, и о чём-то разговаривали. Вот и Кас нарисовался, что-то спросил у приятелей, получил ответ и, поднявшись на цыпочки, стал кого-то выискивать. А Дин порадовался, что уже достаточно стемнело, его тут не видно, и он может спокойно себе наблюдать за происходящим, не привлекая ничьего внимания. Меж тем ангел явно нервничал. Он обошёл толпу кругом, а затем направился внутрь. "…ээээ… да он же меня ищет!", Дин хохотнул. …интересно, чего это он так переполошился? Испугался, что «его парень» приятно проводит где-нибудь время со знойной красоткой или нежным, чувственным юношей?.. Он сделал затяжку и бросил окурок в консервную банку. Спустился с пирса и скорее, пока не появился Кас, присоединился к созерцающим. В эти игры можно играть вдвоём. Вскоре появился ангел, с прежним озабоченным выражением за лице. Увидел Дина, стрельнул глазищами и встал по другую сторону от Бенни, явно расслабившись. … так мило… Огни и тени выплясывали на лицах неведомые, дикие танцы, меняя их до неузнаваемости. Уродуя и украшая одновременно. А Дин видел лишь глаза ангела, тёмные, глубокие, завораживающие, на самом дне которых чуть поигрывало бесовское пламя. Найти тёмный уголок в полном народа, ярко освещённом зале оказалось труднее. Но кто ищет, тот всегда найдёт! И Дин, пошарив глазами, всё-таки обнаружил место своей предположительной дислокации. Небольшая ниша в стене с мягким диванчиком, поодаль от центра. То что нужно! И ему вообще, вот нисколечко, не мешал тот факт, что там уже было занято девицами из кладовки. Дин протопал на кухню, вынул из морозилки ледяное пиво и вразвалочку направился к цели. — Барышни, вы не против? — он плотоядно улыбнулся. Барышни были не против. Однако, подозрительно быстро найдя какой-то повод, ретировались восвояси, оставив укромное место в полном распоряжении Дина. Чего он, собственно, и добивался изначально. Вальяжно развалившись на мягком сидении, поднял руку и выключил бра на стенке. Вот, теперь хорошо! Даже отлично! Ему видно всё, а его никто не видит. Все же, как ни крути, а в «парне босса» есть свои привилегии. Про него будто забыли. За весь вечер в нишу наведался только Бенни, притащив холодное пиво, что было весьма кстати. И всё, ни единой души. Что не могло не радовать. Потому что настроение у Дина было, откровенно говоря, мутное. Заиграла лёгкая музычка, верхний свет погас и остался только рассеянный круг софита, выхватывающий из полумрака самого «быка» и пространство в несколько футов около. В которое попадали ангел и Мэг. Дин смотрел на Каса и, как заезженная пластинка, прокручивал в голове один и тот же вопрос. Где он так нагрешил, что люди, в которых он влюбляется… стоп! Кто тут говорит о любви? Ну ладно. Все люди, к которым он испытывает влечение, оказываются с каким-то подвохом. Планида у него такая, что ли…, он шумно вздохнул. А ангел был хорош, чертовски хорош! Он переоделся в чёрные джинсы в обтяг, выгодно подчёркивающие обольстительную задницу и крепкие ноги, чёрную же рубашку навыпуск, распахнутую на груди и с закатанными по локоть рукавами, и белые, вопиюще белые на этом фоне, кроссовки. На голове присутствовал категорический бардак, что ещё больше подчёркивало все его распиздяйское великолепие. Он искрился, пульсировал, взрывался и таял. Его мимика не замирала ни на секунду, выражая весь спектр эмоций, положенных природой человеку. Он купался во всеобщем обожании и восторге. И было видно даже слепцу, какой феерический кайф он при этом испытывает. Через десять минут от начала шоу он влюбил в себя всех, всех до единого, находящихся в зале. Голос его вибрировал и менял тональность, от звонкого, как бьющееся стекло, до низкого, интимного, почти шёпота. Будто подбивающего сделать что-то, от чего будет очень и очень стыдно, но так сладко и так дьявольски хорошо. Он швырял любовь в толпу и получал обратку, увеличенную в сотни раз. Еще через десять минут он «продал» себя, Бенни, это чёртов бар и мотель, вместе взятые. Мэг и всех до единой шлюшек и шлюх. Толпа ревела и бушевала, заражаясь его кипящей энергией, манящей и плещущей через край. Он плавал в ней, захлёбываясь, тонул и, задыхаясь, выныривал на поверхность. Он играл эмоциями толпы и каждого отдельного человека, получая от манипулирования дополнительную порцию наслаждения. …вот это я понимаю, реклама! Да у них от клиентов отбоя не будет!.., думал Дин. А ещё он думал, что Кас наверняка был бы отличным шоуменом или превосходным актёром и собирал бы огромные концертные залы. Его плакаты вешали бы на стенах спален, чтобы ночью потихонечку дрочить в темноте. Из-за него бы лишались чувств, резали вены, дрались, обивали бы его порог, вламывались в дом, вымаливая хотя бы малую толику любви своего божества. Хотя бы взгляда, хотя бы касания. Чего-нибудь, чтобы не умереть, чтобы продолжать жить, чтобы он дал им повод, причину — жить. Или проповедником, мановением пальцев управляющим умами страждущих. …нужно будет спросить у Бенни, почему же он всё-таки покинул церковь? Не может быть, чтобы здесь не было какой-то очень веской причины… Меж тем, тандем вовсю работал. Мэг зачитывала имя следующего участника, а Кас бросался его любить. Вот сейчас, на быка с трудом взобралась коротконогая, толстожопая девица лет двадцати пяти. И ангел заискрил на неё глазами с таким нескрываемым обожанием, что не знай его Дин, он бы решил, что Кас готов пойти за девицей на край света. Наделать ей кучу маленьких касиков, собственноручно выстроить дом, белый забор и даже сляпать из какого-нибудь дерьма золотистого ретривера. Не прошло и трёх секунд, как девка со всей дури ебанулась на толстый мат у подножия машины. Толпа взревела, заулюлюкала, а Дин злорадно хрюкнул. Народ повалил конвейером и стало скучно. Даже обезьянка- Кас со своими ужимками и прыжками поднадоел. Дин сходил в сортир и к холодильнику за пивом, поболтал с Бенни, вернулся…, нарочно продефилировал как можно ближе к Касу, чтобы почувствовать на себе внимательные взгляды…, плюхнулся на диванчик и его разморило. Несмотря на музыку, ор, бум-бам и трам-тарарам, захрапел. Как говорится, дайте солдату точку опоры. Проснулся внезапно, когда всё уже кончилось. Кто в итоге победил, было не ясно. Хотя, он пригляделся, судя по пылающей восторгом физиономии Майка, он таки, срубил свои пятьсот баксов. Молодчага! Шоу закончилось, но никто не расходился, все чего-то ожидали. Охранник переместился ближе и топтался теперь слева от ниши, Дин видел его рукав и засунутый в кобуру шокер на поясе. К чему это? Пьяных и агрессивных не наблюдалось, несмотря на то, что весь вечер выпивка лилась рекой. Странно… Гости стояли тесным кружком, тихо смеясь и переговариваясь, то и дело кидая взгляды куда-то в сторону. Дину надоело и он уже собрался покинуть к чертям собачьим этот праздник жизни и пойти завалиться спать, как вдруг народ притих и расступился, бесшумно как тени, уйдя за края освещённого круга. В который тут же вступил босой Кас. Выдержав поистине МХАТовскую паузу и, создав тем самым напряжение в зале такой плотности, что его можно было резать ножом, он одним прыжком вскочил и изящно опустился на «быка». Именно опустился, легко и невесомо, как будто его удерживали невидимые крылья за спиной. Напряжение сгустилось до невероятности и мгновение спустя вспоролось Feeling Good Нины Саймон. Дин аж подскочил от неожиданности. Он знал эту песню и любил, и он догадывался, что будет дальше, подспудно понимая, что ему это не понравится. Но он даже представить себе не мог, насколько. Те полминуты, пока голос звучал акапелла, показались Дину столетиями, настолько сильны и противоречивы были его чувства. Потому что, во-первых, Кас …вот черт!.. выбирал себе партнёра. Его лицо хранило непроницаемость, а взгляд был спокоен и властен. Он скользил по лицам, не останавливаясь, не замирая, как по чему-то настолько не заслуживающему внимания, что не стоит тратить даже каплю эмоций. По факту, он не делал ничего такого, но эротическая аура, исходившая от его расслабленной фигуры, казалось, поглотила зал без остатка. И все, абсолютно все, Дин готов был поклясться, сейчас хотели только одного — трахнуть этого сексуального ублюдка или подставиться самому. Глубокая синева мазнула по нише, задержавшись лишь на секунду, но этого хватило Дину, чтобы неосознанно податься вперед, а залу отреагировать тихим вздохом…, и двинулась дальше, всё также равнодушно исследуя лица. Напряжение неумолимо росло. Хотя, куда ещё больше? Внезапно Кас замер, устремив пронзительный взгляд куда-то во мрак, и едва заметно кивнул. Толпа оживилась, выпуская из тьмы во свет узкую, босую фигуру в белом. Дин узнал Эндрю. Влюблённого Эндрю, безумного Эндрю, страдающего. С пылающими щеками и вздымающейся грудью, с глазами человека, готового вырвать сердце из груди и бросить его, кровоточащее, к ногам своего Божества. В голове Дина взорвалась шумовая граната, начинкой которой была ревущая, рвущаяся за край, жгучая, всепоглощающая ревность. Это было во-вторых. …проклятый сученыш! Всё, что ты заслуживаешь, так это быть жёстко оттраханным в той же подсобке. Без позволения кончить… Не чувствуя сил для того, чтобы подняться и уйти, Дин смотрел сквозь марево безумия, как Кас протягивает руку, помогая мальчишке взобраться на «быка». Тот уселся в футе, лицом к лицу, и выжидающе-покорно замер. Положив ладонь на его бедро, ангел медленно, очень медленно провёл ею вверх до талии, вперёд и, запустив пальцы за ремень на штанах пацана, одним плавным движением придвинул его вплотную. Закинул ноги поверх его бёдер, вжимаясь пахом в пах. Лоб в лоб, глаза в глаза. Дин задохнулся. Это в-третьих. Вступила музыка и «бык» пришёл в движение. Первая скорость, самая плавная и мягкая раскачивала машину вверх-вниз, медленно вращая вокруг своей оси. И так же плавно двигались бедра партнёров, прижатые плотно друг к другу, имитируя неспешные фрикции. Босые ступни ангела касались обнаженных щиколоток мальчишки, и было в этом простом моменте больше интимности, чем в трущихся друг о друга членах. И не стало больше никого, только эти двое, единственные во вселенной. Исполняющие вечный, как самая жизнь, танец любви. Музыка оплетала гибкие тела, чёрное и белое, проникала внутрь, захватывая каждую клетку и, выходя наружу, окутывала каждый дюйм их кожи. Ласкала так же, как они ласкали друг друга, без спешки, с наслаждением, растягивая и усиливая блаженство. Руки мальчишки касались его божества неуверенно, замирая, будто спрашивая "можно?", и, получив разрешение, трепетно и невесомо ложились на чёрную ткань или бледную кожу. Движения ангела властны, и с тем же, нежны и чувственны. Ладонь его, от тонкого запястья двигалась вверх, собирая в складки мягкую, белую ткань. Прошлась по хрупкому плечу, шее и зарылась пальцами в светлых волосах на затылке, помедлила и скользнула к лицу. Прошелестела по щеке, точеному, острому подбородку и, достигнув губ едва дышащего партнёра, легонько, одним пальцем оттянула нижнюю. Мальчишка подался вперёд, готовый поймать поцелуй, но Кас, мягко уйдя в сторону, чуть коснулся губами его уха. Блондинчик откинул голову, беззащитно подставив шею, и пальцы ангела неспешно ласкали нежную, юную кожу. Отвели в сторону ворот рубашки и, обнажив острую ключицу, обвели её контур. Каждый раз, когда дыхание горячего брюнета касалось разнеженного, податливого тела, зал умирал, отчаянно желая большего. Но Кас мастерски выстраивал игру, тонко чувствуя грань между прекрасным, дающим пищу фантазии, и откровенной пошлостью. Он играл с мальчишкой, с публикой, с Дином, сердце которого долбило грудную клетку как сумасшедшее. Он вдруг осознал, что до боли в пальцах сжимает пустую бутылку. Отставил её в сторону, вытер о джинсы влажные ладони и сжал их в побелевшие кулаки. В отличие от текста песни, чувства его хорошими не были. И он тогда ещё не понимал, не мог понять, что именно этот момент с хрустом сломает его жизнь напополам. Что после уже ничего не будет как прежде. Музыка звучала, бёдра двигались в унисон, пальцы, руки сплетались, даря друг другу чувственную нежность, а зал ловил каждый миг священного действа любви и не мог насладиться. "Бык» сделал ещё круг и Кас, мягко отстранившись, толкнул ладонью мальчишку в грудь, побуждая его откинуться. Тот послушно лёг и увел руки назад, зацепившись пальцами за голову раскачивающегося зверя. Так открыто, так беззащитно. Сжав сильными коленями бока машины, брюнет приподнялся, легко удерживая баланс. Теперь он двигал бёдрами навесу, мерно, неторопливо, наслаждаясь каждым мгновением своей власти. Чутко ловя каждую мимику в лице партнёра, каждую каплю его желания, вбирая в себя каждый миг удовольствия, которое сам же и доставлял. «Бык» сделал ещё круг. С финальными аккордами песни, блондин приоткрыл губы, прогнувшись в гибкой спине, имитируя оргазм. На пару секунд замер и тихо опустился обратно, безвольно раскинув руки. «Бык» всё так же плавно остановился. И Кас, склонившись к партнеру, с последней утихающей нотой невесомо коснулся губами его влажного лба. Тишина тягучая, опьяненная тестостероном тишина, длилась недолго. Зал взорвался восторженным воплем как единый организм. И если бы Дин не бесился, то он был бы согласен с публикой, номер великолепен! Но он, увы, бесился. Едва дождавшись, когда все устремятся к сладкой парочке, он потихоньку выскользнул из ниши и тут же уткнулся носом в широкую грудь охранника. Только сейчас он с ужасающей ясностью понял, для чего, вернее, для кого его тут поставили! В номере, сунув голову под струю ледяной воды, задышал глубоко и размеренно. Когда уши стали леденеть, выключил кран и жёстко, с остервенением вытерся. Уселся на кровать, положив дрожащие руки на колени. Выждал пятнадцать минут, достаточно, чтобы публика рассосалась, и спустился вниз. Стрельнув по сторонам, убедился, что здесь только Бенни, да пяток каких-то раздолбаев, прошмыгнул за их спинами на кухню. Ангел пил воду из пластиковой бутылки, опершись задницей о край стола. Дин закрыл дверь на замок, чем вызвал у него лёгкое недоумение в глазах. В два широких шага приблизился и одним движением выбил бутылку из рук теперь уже растерянного брюнета. Сграбастал в пятерню рубашку на его груди, рванул на себя, крутанул и со всего маха впечатал спиной в стену. — Ты что, сука, творишь!