Взболтать, но не смешивать.

Бутылка глухо брякнулась об стену, выбив из горлышка фонтан шипящих брызг. Проводив её взглядом полным сожаления, Кас облизал губы и уставился в кошачьи глаза напротив, мечущие одну за другой шаровые молнии. — Ты охуел? — тихо произнес он. — Руку убери. Молнии слились в нарастающий ядерный взрыв средней мощности. — Это ты охуел вконец! — прорычал Дин и не думая убирать руку. Напротив, он сжал кулак сильнее, собирая рубашку на груди Каса в тугой комок. — Ведешь себя как потаскуха! — Ты о чём? — бескрайний океан ледяного спокойствия в нескольких дюймах от его лица. — О чём?! Блять! О чём?! — задохнулся Дин. — Это что было?! — Где? — …я тебя сейчас ударю… — тихий, но очень нехороший рокоточек, и Дин всем своим весом вдавил Каса в стену. Кас моргнул. — Ок. Это был номер, постановка…, если ты не понял. — очевидно, полагая, что вопрос исчерпан, он предпринял попытку высвободиться. Тщетно. Дин оскалился. — Постановка, ага… А в подсобке, когда он тебе отсасывал, вы репетировали? — Ты… — в мгновение ока потемнев до состояния грозовой тучи накануне всемирного потопа, Кас ухватил обеими руками запястье агрессора и рванулся изо всех сил, но не тут-то было. С таким же успехом он мог бы пытаться сдвинуть с места, к примеру, Монблан. Отточенным движением Дин произвел захват его кисти, развернул и впечатал щекой в стену. Удерживая правую руку жертвы в заломе, для пущей убедительности ещё и пнул его коленом под зад. Зашипел на ухо, обжигая яростью. — Если думаешь, что я за тобой шпионил, не обольщайся, это вышло случайно. Будучи придавленным, всё равно, что бетонной плитой, ангелу только и оставалось, что задыхаться, изрыгая проклятия. — Сука! …ненавижу тебя! — А мне насрать! — Дин продолжал свирепствовать, слишком многое накопилось у него на душе за всё это время. И сейчас связнность речи было последним, что его беспокоило. — Выставил себя… и меня… на потеху… блядь… ещё охранника поставили, чтоб я не набросился… да за кого вы меня держите… бляди… парень, сука, босса… — он рванул руку брюнета резко вверх, тот вскрикнул. — Говори, сука, кто сплетни распускает?! — К-какие сплетни?.. — кровь медленно отливала от лица Каса, сменяясь мертвенной бледностью, но Дин этого не замечал, безумствуя яростью. — Что я твой, сука, парень! — Что?! Какого? …я не знаю… — Не ври мне! -… не вру… — Кас моргал быстро-быстро. — …впервые слышу, …правда…, и охранник там… всегда стоит… когда… — почуяв, что хватка ослабла, он сделал рывок, но это только усилило боль в плече. Что ни говори, а Дин был мастером своего дела. — Да, почему я вообще должен тебе что то объяснять?! — зашипел брюнет в стену, теряя последние крупицы самообладания. — Какого хрена! Приперся тут, права качает! — его затрясло и Дин почувствовал, как нервная дрожь передаётся ему самому. — Ты, блядь, кто такой, чтобы указывать мне что делать?! — дыхание ангела сбилось, стало судорожным и хриплым. — Ты… ты… блять… да ты никто! Последняя фраза сработала отрезвляюще, получше любой пощёчины или ведра ледяной воды на голову. Дин выпустил руку и отступил. …что я делаю… совсем умом двинулся… — Да, ты прав. — кивок. — И мне лучше отсюда убраться. — дошёл до двери и щелкнул замком. Было мерзко, он снова влез не в своё дело, выставив себя феерически круглым идиотом. Хватая ртом воздух, Кас развернулся и прислонился спиной к стене. Потер плечо. Больно. По бледному лицу его ручьями стекал пот. — Вот и отлично, вали…, придурок психованный. — и тихо, сам себе. -… в пизду всё это. Дин дёрнулся и обернулся, твердо намереваясь вернуться и оставить последнее слово за своей великолепной персоной. Отвести душу, врезав таки ангелу по роже, на прощание. За всё, и за психованного придурка в отдельности. Но… — У тебя… — он растерянно указал пальцем на свой нос. Брюнет поднёс ладонь к лицу. -… о, черт…, твою ж… — и сделав неловкое движение в сторону мойки, качнулся, побледнел как полотно и стал тихонечко оседать на пол. Из носа его уже во всю хлестала чёрная, густая кровь. Дин среагировал как всегда молниеносно. Метнулся, подхватил и подтянул его вверх, прижимая к теперь уже спасительной стенке. Не обращая внимания, что кровь заливает его руки, он аккуратно взял Каса за подбородок и поднял поникшую голову. — Эй, Кас…, Кас, посмотри на меня. Эй… Чёрные ресницы дрогнули и приоткрылись, но взгляд был невидящий, пустой и далекий. Тело окончательно обмякло и Дин был вынужден принять его на себя. — Блядь! — кровь заливала рубашку, впитывалась фланелью, проникала сквозь футболку и Дин чувствовал кожей, какая она горячая. — Бенни!.. твою налево… Бенни!!! — рявкнул он громогласно прямо над ухом Каса, тот вздрогнул и очнулся. Дверь шарахнула о стену. — Твою… — обычно неторопливый Бенни двигался на удивление быстро. — Не давай ему откидывать голову, в дыхательные пути попадет. — он шустро смахнул со стола утварь, та с грохотом посыпалась на пол, разбиваясь и разламываясь на куски. — Давай сюда его. Голову держи. Кас делал вялые попытки освободиться, цепляясь пальцами за скользкие от его же крови руки Дина. — Бенни…, — лепетал он как в горячечном бреду. — Ох…, Бенни…, прости, я… нормально…, я сейчас… — Всё хорошо, малыш, всё хорошо… не волнуйся. — четко произнёс Бенни, подхватывая его под руку. И было в этом всём столько любви и нежности, что у Дина защемило сердце. Они вдвоём подняли и уложили Каса на стол. — Не давай ему отключаться. — Бенни подскочил к холодильнику и выхватил из морозилки пакет со льдом. — Приложи к затылку. Я бар закрою. Лед нихуя не помогал. Кровь уже заливала стол. И Дин всерьёз испугался, что Кас, здесь и сейчас, тупо истечёт кровью, а он ничего не может сделать. Он лишь держал навесу тяжелую голову ангела, тихонько похлопывая его по щеке. Тот дышал слабо и прерывисто, периодически вздрагивая, губы беззвучно шевелились. А кровь всё лилась и лилась, казалось, её вытекло уже целая пинта. Слава богу, вернулся чертов Бенни, рванул к шкафчику с лекарствами. Завозился, чем то звеня и грохая. Дин был как в тумане, не видя ничего вокруг, только окровавленное лицо перед ним, с запавшими тёмными глазницами. — Держи его. — зажав в зубах шприц, Бенни ловко вспорол кухонным ножом рукав чёрной рубашки. Быстро и чётко нашёл вену и засадил в неё всё содержимое. — Что это? — спросил Дин, больше на автомате, не думая, потому что так правильно, привычка, чтобы знать, если вдруг. — Кровоостанавливающее. — Бенни отшвырнул шприц и тяжело оперся о стол. — Думал, в этот раз обойдётся. — он пощупал пульс на залитой липкой кровью шее ангела и кивнул. — Сейчас остановится. — перевёл взгляд на вымазанного с ног до головы Дина, на себя, на всё ещё вздрагивающего Каса, кухню. Всё было в кровище, как будто тут резали бешеного барана. — Пиздец. — лаконизировал он. — Давно такого не было. Через пять минут кровотечение наконец-то прекратилось и Кас отрубился. Дин собирался уже запаниковать, но Бенни сказал, что это нормально и надо его оттащить наверх и уложить в кровать. Ступая тихо и осторожно, будто неся на руках больного ребёнка, Дин поднимался по лестнице. Кас был легкий как девушка, и Дин подумал, что никакие силы на свете не смогли бы сейчас отобрать у него его ношу. Бережно прижимая к себе ангела, он остановился посреди идеально убранной комнаты. — Куда его? На кровать? Бенни озадаченно хмурился. — Если мы измажем его венецианское покрывало и льняные простыни, он нас живьём сожрет. Немного подумав, Дин пнул ногой дверь ванной комнаты, вторую, аккуратно обошел ковер, роняя тяжёлые капли на пол, и уложил Каса на свою постель. Часа через три всё было приведено в относительный порядок. Кас, отмытый и одетый в мягкую пижаму, тихо спал у себя в комнате. Когда Бенни его переодевал, Дин из деликатности отвернулся. Однако, он не мог не заметить, что засранец не носит белья. Видимо, те оранжевые стринги предназначались для особых случаев, то бишь клиентов. Кухня и лестница были вычищены до блеска, и у Дина теперь ощутимо ныла спина. Он отмывался сам потом ещё долго, тихо матерясь, успев позабыть на сравнительно спокойной работе, каково это сдирать с себя засохшую кровь. — Часто с ним такое? — глотнув из бутылки тёмного пива, Дин уставился в стену напротив, старательно загоняя в самую глубь души отчаянно рвущееся наружу чувство вины. Они с Бенни устало сидели рядышком на ковре в полутемной комнате Дина, привалившись спинами к кровати. Из открытой двери ванной лился свет, падая на ковёр чётким прямоугольником. Вторая дверь, в спальню Каса, была приоткрыта, чтобы услышать, если он завозится. О случившимся ранее напоминал только ворох окровавленного постельного белья, полотенец и одежды в углу, источавший устойчивый приторный запах. Бенни с ворчанием поднялся и пинками вытолкал вещи в коридор, закрыл дверь, открыл форточку, вернулся на место, вздохнул и только тогда ответил. — Сейчас уже редко. Только когда сильно устанет или перенервничает. — и не глядя на Дина, задал вопрос. — Что у вас случилось? Ну что мог сказать Дин? Что он чертов мудила и садист, довёл человека до припадка? И всё из-за какой-то хрени… — Это из-за номера. — сам себе ответил Бенни, то ли уловив сомнения в настроении Дина, то ли просто догадавшись. — Зря. Номер отличный. — он отхлебнул из своей бутылки. — И если ты думаешь, что между ними что-то есть, то тоже зря. Эндрю всего лишь влюблённый мальчишка, шалый на всю голову. А он… — Бенни кивнул в сторону ванной. — …не настолько дурак, чтобы ломать несмышлёнышу жизнь. Повисла неловкая пауза, и слышно было как где-то далеко лают в глубокой ночи бродячие собаки. Дину, если честно, было уже всё равно, что там у Каса с Эндрю. Как-то внезапно это отошло на задний план, стало маленьким и неважным. — Ты ловко справился. — нарушил он молчание. — Как заправский медик. — Станешь тут медиком. — горько усмехнулся Бенни. — Когда… а, ладно. — он по-прежнему упорно не смотрел на собеседника. — Если он узнаёт, что я тебе растрепал, то мозг мне выест. Чайной ложечкой. — он понизил и без того тихий голос и, потерев ладонью квадратный подбородок, нахмурился. — В общем…, пять лет назад его сильно избили. Какие-то гомофобные ублюдки. Дин сжался до состояния стальной пружины на взводе и стиснул до хруста зубы. Бенни сдержанно выматерился. — Хорошо, что только избили…, хотя, что тут хорошего? Он отбивался, но их было четверо. В итоге — сломанные рёбра, отбитые почки, разорванная селезёнка, переломы рук и… — он снова вздохнул, а Дин представил как рвёт на куски каждого из тех уродов. --… черепно-мозговая. Они его ногами били…, суки… — Их задержали? — процедил Дин сквозь сжатые зубы. Будучи на нервах, не обратив внимания, что применил профессиональный полицейский термин, который простой обыватель никогда не употребляет. — Какой там! — Бенни махнул рукой. — Какие-то заезжие, никто их раньше не видел. Копы честно отработали, мы без претензий… — глоток пива, пауза. --… три дня не знали, выживет ли он. Врачи не давали никакой гарантии…, я думал, с ума сойду. — голос его дрогнул. — Но обошлось. — он возвёл глаза к потолку и быстро перекрестился. — Это потом уже, когда он почти поправился, начались головные боли, ну ты знаешь, и припадки. Какие-то спайки в мозгу, так врачи сказали, должно со временем рассосаться. Тогда, считай, месяца не проходило без кровавых соплей…, врачи категорически запретили перенапрягаться и нервничать. Но он разве слушает? Стало чуть легче и пошло-поехало. Характер как у тысячи чертей, вместе взятых… последний был почти год назад, когда Сэм женился…, ох… — Бенни поперхнулся и закашлялся. — Всё нормально, я в курсе, он рассказывал. Выдох, кивок. — А после того случая, он вообще как с цепи сорвался. — сделав ещё глоток, Бенни уставился невидящим взглядом в пустоту. — Знаешь, я не мастер витиевато выражаться, но он настолько торопится жить, что иногда страшно. Как будто по канату ходит над пропастью. Где каждый шаг и без того может стать последним, но он нарочно выбирает место потоньше. И от этого ловит кайф, чертов сукин сын… Я встречал уже такое у людей, которые были на пороге смерти. Бенни снова выматерился. Помолчали. — Что ещё он рассказывал? — Ну…, про приют, про то, что вы вместе выросли, про татуировку… — на этом месте Бенни сдержанно хохотнул. --… про семинарию, про то, что ушёл из священников… — чувствуя, что сейчас будет к месту задать вопрос, Дин почесал затылок, подбирая слова. — Схожу за пивом. — покачав в воздухе полупустой бутылкой, Бенни оперся рукой о кровать. — Я принесу. — удержал его Дин. — Отдыхай. Тебе сегодня и так досталось… В конце концов, Дин был последним человеком на земле, кто мог бы винить Бенни за желание собраться с мыслями и решить, что Дину стоит знать, а чего нет. Оставшись один, он прошлепал босыми ногами в соседний номер. И глядя на бледное, осунувшееся лицо спящего, подумал, что надо быть аккуратнее, его желание увидеть ангела «без кожи» сбылось. Вот только хотел он этого совсем иначе, проклятый дурак! Когда Бенни вернулся с двумя бутылками ледяного пива, Дин уже сидел на прежнем месте, свесив голову. — Это я виноват. — тихо произнёс он. Бенни опустился рядом, отдал ему пиво и с наслаждением вытянул ноги. — Прежде всего, он сам виноват, чертов упрямец. Предупреждал же его, что добром не кончится. — Сегодня ещё этот был…, который к Касу приставал. Бенни кивнул. — Знаю, мы его видели. Кас испугался, что вы с ним сцепились где-нибудь. Искал тебя. — Мы и сцепились бы, если бы ублюдок вовремя не свалил. … ещё одна монета в копилку твоего идиотизма, Дин Винчестер. Подумал, придурок, что ангел ревнует, а он за тебя волновался… и почему всё у тебя так или иначе, а скатывается к сексу?.. наверное, ангел прав, это недотрах… хронический… — Почему он покинул церковь? — ответит хорошо, не ответит, значит, так тому и быть… — Я же видел, как на него люди смотрят. Они его целиком проглотить готовы… — Или трахнуть. — хмыкнул невесело Бенни и внимательно взглянул Дину в глаза. Впервые за всё время. — Только между нами. Ок? Дин кивнул и Бенни продолжил. — Потому и ушёл. Была нехорошая история с домогательством. Один из учредителей городского совета, на двадцать лет старше, прилежный прихожанин, отличный семьянин и столп общества…, сука… — процедил, как сплюнул, Бенни. И Дин был с ним полностью согласен. — Он потом извинялся всячески перед Касом и приходом, дескать, был пьян, не в себе…, бла-бла-бла…, даже деньги предлагал. От него потом жена ушла, а сам он спился. Так ему, падле, и надо!.. А у парня словно что-то сломалось внутри…, он ему верил. Эх… — горько крякнув, Бенни приложился к бутылке. — Он же совсем не такой… ну, в общем… Отлично понимая, что всё идёт к тому, что Бенни сейчас будет «сватать» ему Каса, Дин внутренне успокоился и решил дышать ровно, что бы он еще не услышал. — Да, он временами ведёт себя как последний засранец, …временами?.. — …но это самый чистый, самый светлый и добрый человек из всех, кого я знаю. — горячо произнёс Бенни. — И это не потому, что я его люблю. Это действительно так! — он помолчал, собираясь мыслями. — Он никогда, к примеру, не признается, что нашёл свою мать и высылает ей деньги каждую неделю. Несмотря на то, что она его видеть не желает. Даже ненавидит… Как? — Бенни совершенно по бабьи всплеснул руками. — Как его вообще можно ненавидеть?! … бля… — И ещё. У нас тут была девушка, Джо. Забеременела от клиента, родила тройню. Представляешь? Тройню! Так парень отдал ей свою квартиру в центре, устроил на нормальную работу… … ох… — Или…, держу пари, ты сильно удивишься, узнав, что почти половина от дохода мотеля идёт в благотворительный фонд помощи жертвам насилия. — Бенни не удержался от смешка. — Представляешь, если бы они узнали каким образом зарабатываются эти деньги?.. И это полностью его идея. А Мэг… … ох, бля, ещё и Мэг… — …он её на улице нашёл, практически в канаве. Накачанную наркотой под завязку. Притащил сюда, выходил, не дал вернуться на улицу… не то, чтобы это… — Бенни сделал широкий жест рукой. — работа мечты, но всё же лучше, чем предлагать себя в грязной подворотне любому встречному. К тому же она больше администратор. …и предана ангелу как адский пес… Дин молчал, давая Бенни возможность выговориться. А того, погруженного в свои мысли, казалось, вовсе не волновало отсутствие у визави какой бы то ни было внешней реакции. Тут Дину вспомнился невзначай подслушанный им разговор между Касом и Бенни, в самом начале. … ты раздвигаешь ноги перед первым понравившимся… бесплатно… — вот это "бесплатно» просто выносило мозг. Получалось, что бесплатно нельзя, а за деньги давай-давай. Странно всё это… по крайней мере теперь понятно, зачем им столько бабок… но, всё равно. — Если ты его так любишь, — глухо произнёс Дин и сглотнул. — Если он тебе так дорог, почему ты не делаешь ничего, чтобы он прекратил торговать собой? — вышло, как ни старался смягчить, обвиняюще. Но чудесный Бенни отреагировал правильно. — Думаешь, я не старался? Не говорил ему бросить? Тысячу раз! Мозги на месте, энергии море, мог бы заняться чем угодно. Но ему, видите-ли, нравится. — Бенни внезапно замолк и Дин тут же почувствовал всем нутром, что сейчас прозвучит что-то важное. То, ради чего Бенни и решился на изливание души. — Я думаю…, нет, знаю, ему просто не хватает любви… и он тупо занимается подменой понятий. …вот оно! Ну и как прикажете реагировать?.. Дин молчал, мучительно подыскивая слова, и не находил ни одного нужного, способного хоть как-то передать то, что творилось сейчас у него внутри. Он был рад и раздосадован одновременно. А ещё ему отчаянно хотелось плакать… По-детски, уткнуться в подушку носом и вовсю разрыдаться, до слюней. Он не помнил, чтобы кто-то вызывал в его душе настолько противоречивые чувства и эмоции. Как будто плотину прорвало и неудержимый поток сносит всё на своём пути к чертям собачьим. Ему это и нравилось, и раздражало. Второе от понимания, что его уютный, устоявшийся мир рушится. Приятно и радостно — от яркости и живости красок, свежего воздуха, так бывает с наступлением весны после длинных и лютых морозов. Всё это буйство ворвалось в его тихий мирок непрошенным гостем. На крыльях безумного, чокнутого, ебанутого на всю распрекрасную голову, стихийного бедствия под названием — Чертов Ангел! …бля… Прервав мыслительную абракадабру и проглотив таки комок в горле, Дин не нашёл ничего лучшего, как пробурчать. — Он прекрасный человек, его все любят… Через пару-тройку секунд молчания, Бенни вздохнул и крякнул. Его невысказанное "ты совсем идиот?", так и повисло в воздухе лёгкой, струящейся дымкой. — Ладно! — он хлопнул себя по колену и тяжело поднялся. — Давай спать. Я зайду ещё до утра, посмотреть как он. Так что… — усмешка, скрывающая лёгкую досаду. — Не пугайся. Несмотря на всю его внешнюю крепость, Бенни шатало. И от усталости и, Дин был уверен, от нервов. — Отдыхай, я за ним присмотрю. Конечно, ожидать от старого лиса полной откровенности было бы глупо. Но Дин был благодарен ему и за это. По крайней мере, теперь многое встало на свои места. В частности маска вопиющего засранца за которую Кас прячет свою истинную натуру, вполне оправдана. Тот, кого много били, в конечном итоге, так или иначе, но научится обороняться. Сон не шёл. Ни в какую! Даже скрупулезно свитое из подушек и одеяла с покрывалом гнездо не помогало. Дин ворочался с боку на бок, брызжа слюной и пыхтя и как старый паровой котел. …Блядь… Повозившись минут сорок, а то и все пятьдесят, обматерив всё и вся, он таки задремал. Но и тут ему не было покоя, терзаемому послевкусием мыслей и образов, возникших в его голове во время бодрствования. Следуя друг за другом бесконечной лентой сюрреалистичного хичкоконизма, сны кидали его, как тряпичную куклу, из одного состояния в кардинально противоположное. То он душил кого-то из ублюдков, избивших ангела. И отчетливо видел, как вздуваются вены у него на шее, а глаза рвутся из орбит. Выныривал, мокрый как мышь, на скомканных простынях, скрипя зубами от ярости. И тут же проваливался в следующий сон, где Кас умирал у него на руках. А Дин ловил губами его последний выдох. Сам подыхая от горя и нежности. Вскакивал и брёл, пошатываясь, в соседний номер, чтобы убедиться, что там всё в порядке. Засыпал нервно, и бил об стойку мордой ссыкливого ублюдка-клиента. А Бенни хватал его за руки и уговаривал остановиться. И снова щемящее чувство нежности к ангелу, Бенни, Мэг и даже мелкому засранцу Эндрю. Такое, как бывает, когда напьёшься в хорошей компании и тебя тянет залюбить весь мир… И опять, и снова, раз за разом — мёртвый ангел, умирающий, беззащитный, тёплый, нежный. О, Господи, Господи, Господи… И надпись, таящая в воздухе "ему просто не хватает любви…" Очередной раз вырвавшись из кошмара с клокочущим в горле сердцем и слепыми от слез глазами, Дин психанул. Сгреб в охапку постель и, стараясь не шуметь, устроил себе местечко на полу, между стеной и кроватью больного. Взбил тихонько подушку, улёгся. Выдохнул, теперь хорошо. Засыпая, подумал, что надо проснуться пораньше, чтобы успеть по быстрому слинять к себе… Казалось, вот только закрыл глаза, а когда открыл их, увидел ангела, свернувшегося в клубок на краю кровати, с уютно устроеными ладошками под щекой. С минуту они пялились друг на друга, а потом Кас спросил, отчего-то шёпотом. — Ты что здесь делаешь? — Солнышко, открой дверь! — приложив ухо к шершавому дереву, Дин услышал по ту сторону лёгкое движение. — Я же знаю, ты меня слышишь! Дверь открой! — тишина. — Кас! Или я её сломаю к чертовой матери! — Не открою! — послышалось приглушённое. — Я её сейчас выбью! — Ха-ха! Попробуй! — По-человечески прошу, последний раз. Потом пеняй на себя.