Взболтать, но не смешивать.

С минуту они пялились друг на друга, а потом Кас спросил, отчего-то шёпотом. — Ты что здесь делаешь? — Сплю. — ответил Дин хриплым со сна голосом. — Это я уже понял. Тебе удобно? — Да. — Не холодно, не жёстко? — Нет… — Дин не совсем понимал, куда клонит этот засранец, но, судя по зарождающимся в глазах бесенятам, догадывался, что сейчас будет какой-то подъёб. — Хороший пëсик. — нос смешливо наморщился. На секунду даже показалось, что сейчас Кас протянет руку, чтобы потрепать Дина между ушками. … сука… и ведь не подкопаешься, пёсик и есть. Или преданный паж у ног своей королевы… блядь. Стиснув зубы, Дин поднялся и неторопливо стал собирать с пола постель. Выдержал необходимую паузу, чтобы разъедающее его желание запульнуть подушкой в ангельскую рожу малость улеглось, и спокойно выдал. — Ты слишком бесцеремонно себя ведешь с человеком, который вчера помогал спасать твою задницу. — он свернул одеяло, предварительно запихнув в него тонкое покрывало. — И ещё я понял одну вещь… Кас перекатился на спину, глаза его уже вовсю смеялись. — Какую же? — Мне нравится, когда ты молчишь. — Насколько сильно нравится? — Чертовски! — Ну что же, у тебя есть все шансы научиться меня затыкать. — произнёс брюнет, усаживаясь в постели, зевая и сладко потягиваясь. … чертов провокатор. Суток не прошло как подыхал, только очухался и уже врубил режим конченой суки… и ни грамма смущения, ни намёка на благодарность… Потрясающе! Как ни старался, Дин ничего не смог с собой поделать — тяжёлая перьевая подушка, направленная крепкой рукой, ляпнулась на лицо засранца так быстро, что он не успел даже моргнуть перед тем, как принять позу придавленной кирпичом лягушки. … черт… — и испугался, потому что ангел в точности воспроизводил состояние той же лягушки. Лапы врозь и тишина. Дин поспешно отбросил свое одеяло и, склонившись над кроватью, аккуратно за уголок приподнял подушку. — Придурок…, совсем не смешно. — Прости. — произнёс Кас, отсмеявшись. — Сильно вчера напугал? … до усрачки… Пожав плечом, Дин пробормотал. — Видел и похуже. А вот Бенни сильно. — Он мог бы уже и привыкнуть. — Сложно всё-таки привыкнуть, когда твой друг у тебя на глазах истекает кровью. В нажопном кармане джинс завибрировал телефон. Дин достал его и прочёл сообщение. — Кстати о Бенни. Он велел отобрать у тебя сотовый. Кто бы мог подумать, что человек, находившийся вчера фактически на грани смерти, может двигаться с такой скоростью. Кас перевернулся на живот, вскочил на четвереньки и живенько рванул по кровати к тумбочке. Но реакция у Дина была получше. Он ухватил засранца за щиколотку и с силой дёрнул на себя, тот плюхнулся на пузо. Вжав его плечо в простыню, без труда дотянулся до верхнего ящика. Выдвинул, взял телефон и ключ от номера, валявшийся там же. — Думаю, — с усмешкой произнёс он, убирая ладонь с брыкающегося и шипящего Каса. — мы уже определились, кто из нас сильней. — брюнет перевернулся на спину, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. — И это явно, солнышко, не ты. — Дин спустился на пол и засунул трофей в другой нажопный карман. Подобрал с пола постель, сходил проверил, на всякий случай, заперта ли входная дверь, и похохатывая, направился через ванную в свою комнату. Не успел сделать и пары шагов, как дверь в номер Каса захлопнулась за его спиной, звонко лязгнув задвижкой. Дин: он закрылся в номере. Что делать? Бенни: он не откроет. Выбивай дверь. Дин: серьёзно? Может тебе откроет? Бенни: мне тоже не откроет. Выбивай. Бенни: и заставь его принять душ, а то он так и будет в пижаме слоняться. После спускайся за завтраком. — Солнышко, открой дверь! — приложив ухо к шершавому дереву, Дин уловил по ту сторону лёгкое движение. — Я же знаю, ты меня слышишь! Дверь открой! — тишина. — Кас! Или я её сломаю, к чертовой матери! — Не открою! — послышалось приглушённое. — Я её сейчас выбью! — Ха-ха! Попробуй! — По-человечески прошу последний раз. Потом пеняй на себя. — Не открою, пока ты мне телефон не отдашь! — Не отдам! Но дверь вышибу! — сдерживая готовый вырваться хохот, Дин прислонился спиной к косяку. — Считаю до трёх. Раз… — Не открою! — Ну, ты сам напросился… отойди подальше, чтобы я тебя не задел! — тишина. — Отошёл? — Ты больной! — Отошёл, спрашиваю?! — Да! — Ок. Выбиваю! Один хороший удар ноги и задвижка вылетела с мясом, а сама дверь, душераздирающе хрякнув, повисла на вывернутых напрочь петлях. — Ненормальный! — заорал Кас, забился в дальний угол между стеной и тумбочкой, оттуда сверкая глазами как енот, застигнутый на воровстве. — Кто теперь будет это чинить?! Ухватившись покрепче, Дин легко снял дверь с покореженных петель и аккуратно прислонил к стенке. — Не знаю. Может ты. Для разнообразия. Если, конечно, не боишься испортить маникюр. — Ещё чего?! — брюнет посмотрел на свои ухоженные руки, а потом с вызовом вздернул голову. — Дикарь! — Угу, ещё какой! А теперь дуй в душ. — Не пойду! — набычившись, скрестил руки на груди. — И не смей мне указывать что делать! — Ещё как пойдёшь. Не вынуждай меня применять силу. — Или что? — Или я схвачу тебя за шиворот и суну под воду. — Рука поднимется на человека который вчера умирал? — И поднимется, и опустится. В душ, я сказал! И можешь даже побриться. … рожа, прости, Господи… — Узурпатор! Садист! Придурок! — Так… — Дин шагнул по направлению к всё так же стоящему в углу засранцу. Тот ещё больше вытаращил глазищи и побледнел, выставив перед собой в защиту ладони. — Всё, всё, иду. — Не закрывайся. — Да щаз! — Думаю, с дверьми мы тоже разобрались. Не закрывай. Чтоб я слышал, если ты наебнёшься. — С чего это я должен наебнуться? — забурчал брюнет, выуживая из шкафа спортивные штаны и майку. — Ну не знаю. Не я же вчера кровавыми соплями исходил. Кас протопал к ванной, на ходу подтягивая сползающие на бёдра пижамные штаны. — Навязался на мою голову… Такой Кас, недовольный бурчливый медвежонок, был само очарование. Хотелось схватить его и затискать. Ситуация сложилась комичная можно сказать, классическая комедия положений. И Дин, не испытывая ни малейшего угрызения совести, наслаждался ею. — Дверь! — Мне в туалет вообще-то надо! — окрысился медвежонок. — Хорошо, потом откроешь. Я не буду смотреть. — Как будто кого-то волнует, смотришь ты или нет… Пока Кас плескался, Дин тоже принял душ и привёл себя в порядок. Быстро, по-солдатски, чутко прислушиваясь. Он нащупал лазейку в броне строптивого ангела и теперь у него на руках были все козыри, что не могло не радовать. Но это пока. Пока сукин сын вёл себя ожидаемо, посмотрим, что будет дальше. … держу пари, это не последняя его выходка… Сложно было бы удержаться от соблазна и не опрокинуть бережно, тут же на ковёр, синеглазую сволочь, которая стояла сейчас практически вплотную. На цыпочках, слегка пошатываясь. Заглядывая в глаза так открыто, так беззащитно — вот он я, весь в твоей власти, делай, что хочешь, я твой… Раздеть медленно, смакуя каждое своё движение. Целовать тягуче долго, от розовых пальцев ног до гладковыбритой мордашки, пока не начнёт поскуливать тихонечко от нетерпения… — Дин. — едва слышно, как шелест ветра. Добивая прямо в сердце влажным запахом чистого тела. Ресницами-мотыльками. Бархатными губами. С которых хочется напиться мятной влаги до того, как они произнесут сакральное "трахни меня…", не отрывая взгляда от глубокой, с поволокой, синевы. На отчаянном вдохе и горячем, длинном выдохе. И мурашки, и волосы на загривке дыбом от тестостерона в крови, и кончики пальцев жгутся разрядами тока, и член, налитый, набухший, готовый к бою… Всё это было бы, если бы Дин, предвидя ситуацию, не врубил заранее Станиславского. А потому, он склонил голову и шепнул тихо, интимно в доверчиво приоткрывшиеся навстречу губы. — Телефон не отдам. — Ну и пожалуйста… — бухнул пятками об пол Кас, забрался на кровать и улёгся, скрестив руки на груди и надув губы. Как же сейчас этот обиженный на весь свет ребёнок, не походил на вчерашнего альфа-самца, фактически трахающего у всех на глазах безумно влюблённого Эндрю. Заигравшийся во взрослого ребёнок, жестокий, своенравный с истерзанной душой. И Дин не мог выбросить из головы ночную беседу с Бенни, такой безудержно, вселенски великодушный. Он покачал головой. … бедный ты мой, бедный. Сколько же тебе пришлось вынести… Дин сглотнул подступивший к горлу ком. — Вот и ладушки, отдыхай. — произнес он весело. — А я схожу за завтраком. Есть какие-то пожелания? Ноль эмоций. — Ок. Не балуйся тут без меня, а то привяжу к кровати. — Дурак. — прошептал Кас в потолок, когда его надсмотрщик вышел. — Может отдать ему телефон? — с сомненьем в голосе произнёс Дин. — Он мне весь мозг вынесет. — А так он вынесет его всем остальным. Давай сюда. И ключ. А то он улучит момент и стащит, проходили. — Бенни положил телефон Каса и ключ от его номера в навесной шкафчик на кухне. — Скажешь, я забрал, он и отстанет. — аккуратно расставив тарелки на столике-подносе для завтраков, передал его Дину. — А вообще, я тебе сочувствую, мозгоебство — любимое занятие нашего друга. — А то я не понял. — буркнул Дин, принимая поднос и направляясь к двери. — Справлюсь. И не с такими справлялся. — Пиши. Если сильно достанет. — Всё нормально, разберёмся. — Овсянка, сэр! — торжественно провозгласил Дин, опуская столик на кровать, рядом с болящим. Тот скривился. — Вы издеваетесь что-ли? Я не буду это есть! — скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся. Прислонившись бедром к столу, о да, в отличие от соседнего номера, тут наличествовало куда больше мебели, Дин держал в руках свою тарелку с завтраком. — Что у тебя? — вытянул шею брюнет. — Яичница с беконом. И кофе. — Я тоже хочу кофе и яичницу с беконом. — А я хочу Бритни Спирс. Только кого это волнует? — пожал плечом Дин. — А кофе тебе нельзя, будет чай. Пробубнив что-то нечленораздельное, Кас зачерпнул ложкой склизкую жижу и уставился на неё так, будто ожидал, что вот-вот изнутри вылезет мерзкая болотная нечисть и цапнет его за нос. — Давай, ложечку за Бенни, ложечку за Мэг. Ляпнув ложку обратно в тарелку, брюнет вспылил. — Прекращай вести себя со мной будто я ребёнок! Спокойно дожевав и проглотив кусок, Дин парировал. — А ты прекращай вести себя как ребёнок и начинай вести по-взрослому. — Так достаточно по взрослому? — Кас сполз на спину и согнув ноги в коленях, развёл их в стороны. Посылая при этом своему оппоненту из-под трепещущих ресниц самый влажный, самый чувственный, самый манящий из всех своих взглядов. Дин на мгновение замер, приоткрыв рот. Но лишь на мгновение. — Ешь давай, — хохотнул он. — герой-любовник. Вздохнув, ангел, или лучше сказать бес, уселся и пододвинул к себе столик. — Вот за что мне всё это? — Ты же за чаем ходил. — подозрительно глянув на пузатый, запотевший графин, полный густо розовой жидкости, Кас наморщил гладкий лоб. — Это лучше чем чай. — Дин налил жидкость в стакан и протянул ему, сидящему на кровати и корчившему недовольные рожи. — Пей. Это вино, вода и ещё кое что. Лучший способ восстановиться после потери крови. Он вложил стакан в ладонь подопечного, тот настороженно принюхался и, отважившись, отпил. — Вкусно. Ты хочешь меня напоить? — Мечта всей моей жизни. — фыркнул Дин. — Пей, должно помочь. Это рецепт древнегреческих воинов. Чёрные брови поползли вверх, а бархатные ресницы распахнулись. — Ты меня удивляешь. — А ты думал, я тупой и ничего не знаю. — Честно? — отставив пустой стакан, произнёс брюнет. — Ты не производишь впечатление эрудированного человека. — Таков был план. — сделав вид, что ему вот нисколечко не обидно, Дин забрал стакан и поставил его на стол рядом с графином. … а ты не производишь впечатление человека, который жертвует последним ради блага страждущих… -- Отдыхай. Если что-то понадобится, зови. Через пять минут. — Дин! — Что? — телевизор потише. — Мне скучно. — Можешь прийти сюда и посмотреть телевизор. — Я его не смотрю. — Послушай музыку, почитай. — Как? Ты у меня телефон забрал. — Ты что-то слышал про бумажные книги? Тихое бурчание. Дин прыснул. — Могу спросить у Бенни бумагу и фломастеры. Или раскраску. С тобой, не удивлюсь, если она у него имеется. — хохоточек. Быстрые шлепки босых ног. — По-твоему, это смешно? — Кас стоял в дверях ванной комнаты и хмурил брови. — По-моему, очень. — улыбнулся Дин во все тридцать два идеально ровных зуба. — Мне, черт возьми, скучно! Я хочу спуститься вниз! — тон настойчиво безапелляционный. Только что ножкой не топнул. Крякнув, Дин подтянулся и сел, опершись спиной об изголовье кровати. — У меня для тебя две новости, солнышко. Обе плохие. Первая, как минимум ближайшие сутки ты будешь сидеть под замком. И вторая, на это время я твоя нянька. — он развёл руками. — Так что, выбирай: телевизор, книги или раскраска с фломастерами. — Тебе надо быть надсмотрщиком над рабами. — сверкнул глазами брюнет. — У тебя хорошо получается. — Увы, рабство запрещено. — Дин увел руки за голову и потянулся до хруста. — Точно? — бледные губы ангела скривила усмешка. — Я вот совершенно не уверен. На покрывало рядом тяжело шмякнулся толстый том в коричневом переплёте. Курт Воннегут. — Серьёзно? Я это читал раз сто! — Прочтёшь сто первый! — Не хочу. — Могу предложить альтернативу. — следом шлепнулся журнал в глянцевой обложке. Тот, который Дин прихватил на днях в супермаркете. Вместе в презервативами. — Фу… — брезгливо, двумя пальцами Кас отпихнул от себя периодику. — Я таким не увлекаюсь. — И зря! — Дин вернул себе журнал. — Тут какая красотка. Подожди. — он сунул палец между страницами, раскрыл и, растянув вкладку-гармошку в стороны, цокнул языком. — Зацени! — повернул журнал лицом к Касу. — Натурально же — мисс Вселенная! На глянцевой вкладке поигрывала изящными боками Импала 67го года выпуска. — Я на эту детку давно слюни пускаю. — Извращенец. — презрительно фыркнул брюнет, со вздохом беря в руки Воннегута. И пошло поехало. С разными промежутками времени. — Дин! — Что? — Я хочу пить. — Пей вино. — Не хочу. Я хочу воды. — Пей из-под крана. — Она грязная. — Что-то ещё? — Нет! Пришлось спуститься. — Дин! -… — Дин! — Что? — Можно открыть форточку? — Можно. — Дин! … ебать твою налево. — Что? — Я хочу в туалет. — Мне тебе горшок принести? — Ну ты же сам запретил мне вставать. … когда это?.. — Иди. — Дин! — Что? — Мне холодно. … вот же сучка… — Закрой форточку! — Дин! — Что ещё? — Я сок хочу. — Вино тот же сок. — Я хочу апельсиновый. — Потерпишь, скоро обед. — Хочу сейчас! — Потерпишь. — Хочу сок! … вот зараза!.. почти бегом, пока реклама. Вздрогнув, ангел зажмурился, как в ожидании удара. … о, Господи…, в груди слева сжалось от щемящей боли. Он вчера выкручивал ему руку… — Прости, не хотел тебя напугать. — Дин протянул бутылку с соком, которую, опять-таки, предвидя, захватил вместе с водой. — Еще чего… — зыркнуло синим, почти что злобно. И захотелось погладить его по голове. Очень. — Бенни просил передать, если ты откажешься есть суп, он разрешает вылить его тебе на голову. — Похоже, моё мнение тут никого не волнует. Больной слопал суп, кстати, вкусный. Картошку с мясом и овощи. И запил всё это вином из графина. — Умница. — похвалил его Дин. — Я спущусь ненадолго, помогу, у них там запарка. — он собрал посуду. — Сегодня весь день народ валит. Ваш вчерашний эквилибр возымел успех. Краем глаза Дин заметил, что Кас слегка напрягся, видимо, ожидая продолжения темы. Ведь никто из них до этого момента не упоминал о причине вчерашнего инцидента. Но Дин продолжать и не собирался. — Это работает. — утрировано равнодушно произнёс брюнет, расслабившись. — У кого, у них? — У Бенни и твоих миньонов — Эндрю и Мэг. — Вот сейчас очень культурно было! — вскинулся Кас. — Это, между прочим, мои друзья! — А я это и имел в виду. — сдержано улыбнулся Дин. — Преданных и ближайших друзей Генриха третьего. А не дебильных жёлтых человечков про которых ты подумал. Кас дочитывал главу из Бойни номер пять, когда в шкафу тихо завибрировало. О, черт! Он совсем забыл! И как вовремя! Вскочив с кровати, приложил ухо к входной двери, кажется тихо. Открыл шкаф и выудил из глубинных недр телефон, прочёл смс, нахмурился. Всему есть предел, тут он согласен. Заигрался и забыл о деле. Пора завязывать. Определённо, этот зеленоглазый дикарь на него дурно влияет. Но, как трогательно он заботится… Чуть подумав, Энджелз набрал сообщение на короткий британский номер, отправил, подождал ответ, кивнул, выключил звук и засунул сотовый в шкаф, подальше, между слоёв одежды. Туда, где лежала маленькая, аккуратная флешка. Через час Дин поднялся в номер, проверить как там больной, и застал его спящим. Тяжёлая книга лежала поперёк живота, подрагивая в такт прерывистому дыханию. Неизвестно, что снилось ангелу, может крестовый поход детей, может постапокалиптическая зима, а может сотворение мира… но он постанывал, всхлипывал и метался. Дин осторожно убрал книгу и, помедлив, положил ладонь на грудь спящего. — Тсссс… Дыхание замедлилось и выровнялось. Аккуратно перевернув ангела на бочок, Дин накрыл его краем покрывала. Скоро всё закончится и он должен будет уехать…, но вернётся, обязательно. Потому что… вот черт… он подсел на это чудовище. Дикое и беззащитное, нежное и своенравное, профессионально выносящие мозг и… бесконечно несчастное.