Взболтать, но не смешивать.

Закат дня он встретил на веранде своего дома в Лос-Анджелесе. В компании початой бутылки виски и магнума сорок пятого калибра. — Мне водку с мартини. Взболтать, но не смешивать. Лучше бы он тогда врезал Дину по яйцам, изо всех сил, с размаху. Или нож всадил в сердце, было бы не так невыносимо, чудовищно больно. Как только опьяненный тестостероном разум пробился сквозь плотную завесу эйфории и воспринял произнесенный Касом чертов пароль, у Дина потемнело в глазах. Тренированный мозг за секунду сложил пазл, из разрозненных элементов в единое целое. В единое, ебать его, чудовищное целое! Пелена иллюзии пала и мир предстал таким как он есть в реальности, черно-белым. Дина бросило в удушливый жар. Кас, его нежный ангел, и был тем самым британским ублюдком, которого Дин ждал и материл на чем свет стоит. Всё это время он находился рядом. Под боком! Выводил из себя, смешил, обнимал, целовал, шептал с придыханием такие слова, которые не говорят ничего не значащим, случайным людям… они занимались сексом. Любовью. И всё это время он врал! Издевался и врал! Подлая гадина! Внезапная тошнота подкатила к горлу и Дин, опершись кулаками о кухонный стол, глубоко задышал, силясь прогнать дурноту. …как же больно… — Дин… — Не смей… — сквозь сжатые зубы. … господи, дай мне силы не убить его и не покалечить… — Флешку. — превозмогая почти физическую боль. Шуршание ткани, флешка стукнула о стол и Кас отступил на шаг. — Дин, пожалуйста, выслушай… — Заткнись… мразь… Сдерживаемая изо всех нечеловеческих сил ярость не дала Дину увидеть, что при этих словах как от удара отшатнулся ангел. Лицо его залило пунцовым и следом схлынуло до мертвенной синевы. Не поднимая глаз, Дин сгреб флешку, и не видя ничего, кроме черно-белых всполохов в голове, вышел. Поднялся в номер, отдышался, методично собрал вещи, не забыв ни единой. Тщательно стер все следы своего пребывания. Это простое действие помогло немного прийти в себя. Его, хотя бы, перестало трясти. — Это за проживание… — и с особым, садистским наслаждением. — и за интимные услуги. … он им больше ничего не должен… В такси накатило по новой. Пришло сообщение от Бенни: — Дин, мне очень жаль, что так вышло. Наши двери всегда для тебя открыты. … да пошёл ты! Ещё один двуличный ублюдок! Славная парочка! Вести задушевные беседы, одновременно наебывая… ах — «Ему просто не хватает любви» — Дин горько рассмеялся. Таксист дернулся и бросил настороженный взгляд в зеркало заднего вида. … любви? Любви?! Блять, любви?! Самоутверждения, издевки, насмешки… да чего угодно, только не любви… — закололо в груди. … как он мог, тупой идиот, не понять сразу же, что над ним издеваются? Ведь с самого начала всё это походило на идиотический фарс! Начиная с пароля. Который, это совершенно в его духе, чёртов Энджелз сам же и придумал. …Господи, он спал с ним, занимался любовью, любил… .глубокие, влажные глаза, трепещущие ресницы, голос, которым он искусно манипулирует, запах, нежная кожа, зовущие губы, всклокоченные волосы, невинный или властный взгляд… — Дин поежился, будто кожи коснулось морозным воздухом. — …и всё это тщательно наработанная личина, рассчитанная на наивных лохов. О, он великий актёр, профессионал! А Дин всего лишь подвернувшаяся под руку игрушка, развлечение, забава. Поигрался и выбросил, посмеялись и забыли… больно, больно, как же больно… Дин отпил из стакана и вперил невидящий взгляд в ускользающее за горизонт рыжее солнце. Он не помнил как взял билет и долетел до Лос-Анджелеса. Словно все время, как сомнамбула, двигался исключительно по наитию. Очнулся уже на выходе из аэропорта. Позвонил Бобби, отчитался о прибытии, приехал в офис, бросил флешку на стол, послал всех в жопу, заявив, что заниматься этим делом не будет, хоть режьте. И под дикие вопли Сингера, вперемешку с изощрённым, трёхэтажным матом, вышел на стоянку. Забрался в свою машину и двинул домой. Слишком многое теперь в жизни Дина попадало под категорию «никогда раньше». Никто и никогда раньше не выводил его из себя до такой степени, что хотелось рвать и метать. Ни перед кем он не чувствовал себя настолько по детски беспомощным и потеряным. Никто до не крутил им и не вертел как заблагорассудится, просто потому, что может. Никто раньше не возбуждал его до умопомрачения одним только своим присутствием и лёгким движением брови. Никто не доминировал над ним с уверенностью дрессировщика, входящего в клетку с тигром. И не отдавался ему с такой открытостью и доверием. Ни в чьих глаза он не тонул, забыв как дышать. Ни к кому раньше он не испытывал столько сострадания и нежности, что хватило бы на миллион потерянных душ. Ему никогда раньше не делали минет, от одного воспоминания о котором, напрягается член, а тело сводит сладкой судорогой. Его никогда раньше не целовали так бережно, что до сих пор хочется плакать. Никогда раньше его не доводили до оргазма одной только неспешной прелюдией. У него жизни до этого не было секса, в котором сливаешься с партнёром не только в телесном экстазе, но и духовно. В единое целое. В желании отдавать. И наконец, ещё никогда, за всё его гребаное существование, никто не предавал Дина с такой жестокостью и таким продуманным до мелочей цинизмом. Он прекрасно помнил, с чего всё началось. И понимал, что сподвигло Энжделза на изощренную пытку. Дин первый оттолкнул его, и тот, несомненно разозлившись, решил отомстить. Брезгуете, мистер? Вот вам прямой в зубы, захлебнитесь собственной кровью. За гордыню, за надменность, за брезгливость, наконец. Влюбитесь без памяти в шлюху, в блядь. И получите по полной науку! Чтобы на всю жизнь, наизусть, до мозга костей! Черт! Было бы не так паршиво, если он трахал Каса… а Кас его нет… и не единожды. И как! — в паху зажглось, он явственно ощутил размеренные, сильные толчки внутри, сбивающийся ритм, дыхание, свои и его хриплые вскрики, в унисон, в едином оргазме. Нужно отдать должное гаденышу. Умён, дьявольски умён и беспощаден, даже безжалостен. Затеять целый спектакль, чтобы только доказать своё превосходство. Шах и мат! Браво! Оскара! Потрясающее самолюбие! Дин чувствовал себя вымазаным в дерьме, от которого не отмыться никогда. Как бы ни старался. Как же по чёрному погано и муторно на душе! Снова затошнило. …все, хватит!.. Допив и отставив стакан, он взял в руки ствол. Самый мощный был выбран нарочно, снесет череп к чертовой матери. Раз и навсегда. Умирать не страшно, страшно остаться пускающим слюни идиотом до конца своих дней. Не дрогнувшей рукой взвел курок и приставил дуло к голове. Положив палец на спусковой крючок, закрыл глаза и стал медленно считать до десяти. … будь же ты проклят! Будьте вы оба прокляты!.. Звякнуло сообщение. Выдох и тяжёлый револьвер лёг на дерево стола. Бенни: — Как ты? … как я? Всё просто замечательно! Пытаюсь вот застрелиться… Из горла вырвался истерический смех, а следом хлынули потоком, наконец то пробившие себе дорогу, слезы. Больше сообщений от Бенни не было. Не было и от Каса. Если бы он захотел, если бы для него это было важным, он взял бы номер и написал. Да и зачем ему? У него есть Бенни, Мэг, Эндрю, Сэм наконец. Его есть кому развлечь и утешить, если понадобится. Это Дин одинок, и всё что у него имеется это гребаная работа. В неё то он и ушёл с головой. Поначалу было трудно. Везде ему мерещился ангел. Чей то поворот головы, произнесённое с той же интонацией слово, похожий парфюм, одежда, вещь, всё тут же тревожило память и сжимало сердце. Злоба ушла быстро, Дин не умел долго помнить плохое. И он уже пожалел сто раз, что ляпнул тогда сгоряча про интимные услуги. … надеюсь, Бенни не сказал ему… Осталась только тоска и горечь обиды. А это во сто крат хуже злости. В злости ты чувствуешь себя сильным, в тоске и обиде — маленьким, беззащитным ребёнком в огромном, непонятном тебе, несправедливом мире. Со временем, он научился вытравливать и это. Просто заставлял себя не думать. И помогло. Спустя почти месяц он уже вспоминал случившееся с долей иронии. Любовь? Вы о чем? Его соблазнили и одурачили, обвели вокруг пальца как деревенского лоха. И он повёлся на сладкие речи, на красоту, сексуальность, изысканность и изощреность в любовных утехах, по факту, обычной, банальной шалавы. Сколько таких Динов у него было? И сколько ещё будет? Не важно. Никому из них не важно. Ничего не значащая мелочь, ещё одна строчка в биографии. Вначале, он ждал и боялся снов. Днём легко забивать себе голову, ночь же тебе не принадлежит. Но сны были ясными и светлыми, в них не было даже малейшего намёка на муки. Будто отсекли разом всё и вся, одним лёгким движением руки. И Дин задышал заново, жизнь продолжалась. Тот факт, что он когда то собирался пустить себе пулю в лоб, теперь представлялся досадной глупостью. Было бы из-за чего. В общем, всё в жизни шло гладко, Дин с успехом выздоравливал. До последнего дня этого трижды проклятого месяца. Когда Кас ему, всё же, приснился. Мутно синие, распахнутые, слепые глаза мертвеца, море чёрной, остро пахнущей крови. И тихий, ускользающий эхом голос. — Прости меня… Дин с криком вскочил среди ночи. В холодном поту, дрожа и задыхаясь. Тем же утром пришло сообщение от Бенни: — Будь ты проклят. Стараясь не думать, что послужило причиной, после месяца молчания… Дин, наплевав на все на свете, сел за руль и рванул в Сиэтл. Лететь в таком состоянии было никак нельзя, он обязательно сорвётся на ком нибудь, слетит с катушек от любого косого взгляда, любой задержки. Набьёт морду первому подвернувшемуся под горячую руку бедолаге и загремит в каталажку. А это потеря время. Он гнал, без малого, пятнадцать часов, останавливаясь только на заправку. И опоздал на каких нибудь двадцать минут. А Бенни… писал Дину целый месяц, каждый день, не отсылая. Ему просто было нужно выговориться. Постепенно это превратилось в некое подобие дневниковых записей. Которые он удалил, скрепя сердце и сдерживая слезы, только много времени спустя. На момент отправки последнего, Бенни сорвался, о чем тут же пожалел, сообщений скопилось больше трёх десятков. Вот некоторые из них. «Он не выходит третий день. Заперся и шлёт всех к чёрту. Отказывается от еды. Приношу ему, уговариваю хотя бы забрать поднос. Бесполезно.» «Ему очень плохо, он весь чёрный. Молчит о случившемся и по прежнему ничего не ест, уже пять дней. Но, хотя бы открыл» «Приехал Сэм. Вдвоём мы уговорили его немного поесть. Стошнило. Организм не принимает пищу» «Ему хуже. Сплю на полу в твоем номере. Он упорно спит в твоей постели и не дает мне хотя бы сменить бельё. Доходит до истерики.» «Просыпаюсь по ночам от его криков. Он мечется во сне и зовёт тебя. Утром улыбается и говорит, что всё хорошо. Но, я то вижу как ему больно» «Начал заговариваться. Называет меня Дином и просит прощения. Я боюсь за него. По прежнему не ест.» «Второй день не встает, он очень слаб. На моё — Ты хочешь умереть от истощения? Ответил — Так было бы лучше для всех… Я серьёзно боюсь за него, Дин» «Плакал во сне. Утром долго не мог его разбудить. Господи, думал умру» «Он тихо угасает, а я ничего не могу сделать. Запретил вызывать врачей, сказал не простит мне. Дин, если он умрёт, я не знаю как буду жить дальше… " " Наконец то вернулся Сэм! Наорал на его и поставил капельницу. Сказал, что если Кас не начнёт есть, он заберёт его к себе в психушку. Мне заявил, что найдёт тебя и притащит силой. Если не получится, набьёт морду. Еле отговорил» " Я так рад! Он начал по немногу есть.» «Ему лучше, уже встаёт и выглядит не как мертвец» «Он сбежал! " " Ищем уже три дня! Ей богу, я сойду с ума! " «У Эндрю случилась истерика, только этого нам не хватало. Рыдал и кричал, что покончит с собой. Успокоился после того, как Мэг надавала ему пощечин. Никто не работает, все ищут парня» «Нашли! Кроули нашёл, его люди. В каком то грязном притоне на окраине города. И это просто ужас в каком он состоянии. Не знаю, что за дрянь он вколол себе, но Дин, я таким его ещё не видел!» " Сэм забрал его в клинику, прокапать. Кроули сказал, что найдёт тебя и закатает в бетон у себя на стройке. Мы с Сэмом его с трудом отговорили» «Он дома, ему лучше. Как же я рад! Всё так же молчит о тебе, ни слова.» — Детка, ты зачем встал? Сэм велел больше отдыхать. — Сэм велел, надо же… тоже мне, персональный доктор Хаус. — пренебрежительно фыкнул Кас, заходя на кухню. — Всё хорошо. Я нормально себя чувствую. И хватит меня опекать, я здоров. — Здоров, как же! В зеркало себя видел? — когда было нужным, Бенни умел быть жестоким. Как провёл ладонью по изрядно отросшими волосам, вьющимся тугими кудряшками на висках и затылке. За чёлку уже цеплялись ресницы. Он убрал её небрежным жестом и уселся на стул, подогнув под себя одну ногу. — Видел. Я по прежнему, божественно прекрасен. — в голосе его сквозил неприкрытый сарказм. Выглядел он кошмарно, и Бенни подумал — это даже хорошо, что Дин его не видит. Ничего, никаких чувств, кроме острой жалости Кас сейчас вызывать не мог. Тощий, страшный как бомж, бледный, с запавшими глазницами. Вот только глаза на этом фоне выигрывают — синее и огромней, кажется больше и некуда. Бенни поставил перед ним чашку кофе и нерешительно произнёс. — Малыш, давай поговорим. Прошу тебя. — О чем? — глаза старого, больного пса. Которого выбросили на помойку умирать. — Ты знаешь. Краешек бледных губ дёрнулся, Кас увёл в сторону взгляд и пожал острым плечом. — Зачем? Если бы ему это было важно… — Плевать мне на него! Меня волнуешь ты! Исхудавшие до прозрачности пальцы крутили чашку с остывающим кофе. — Ты же писал ему? — Один раз. — не моргув соврал Бенни. — И он ответил? — Нет. — Ну вот видишь. — горечь. — О чем тут говорить? — Напиши ему сам. Или позвони. — Зачем? Если бы ему это было нужно… важно, он бы ответил… а если ему не нужно, то не нужно и мне. — Кто то из вас должен… — Господи, Бенни! — Кас нервно дёрнул щекой и скривился. — Да как ты не поймёшь? Я для него ничто, меня не существует. Сколько у него было таких как я? И сколько ещё будет? — он запнулся и наигранно весело рассмеялся. — Я и забыл. Он же ненавидит шлюх! А я она и есть. Самая что ни на есть — дешёвая блядь. — Прекрати… — Это ты прекрати! — ангел повысил голос. — Запомни! Я не желаю ничего слышать об этом человеке! — он почти кричал, руки затряслись, чашка опрокинулась и кофе растекся по столу чёрной лужицей. — Прости. — мгновенно остывая. — Это ты прости. — Бенни подошёл ближе и обнял его за плечи. — Я так люблю тебя. — И я тебя люблю, Бенни. Давай не будем ругаться. Не из-за чего. — не вставая, Кас дотянулся до тряпки и бросил её на пятно. — Я чертовски устал болеть. Мне просто необходимо чем то себя занять. Давай, я хоть мусор выброшу. Практически сразу Бенни почуял опасность. Выскочил из кухни и метнулся к сейфу. Кас завернул за угол, к мусорным бакам. Прошел несколько шагов, когда его схватили сзади и грубо швырнули о стену. — Ну, что, сука… — он сразу же узнал голос. Тот самый клиент, которого Дин выкинул из бара. -… где твой дружок? Тот, здоровый. — Что тебе нужно? — А ты как думаешь? — Я не работаю. — А мне плевать! — его рванули, и развернув, впечатали в стену. — Да на кого ты похож? — рот нападавшего скривила гримасса отвращения. — Я болел. — Насрать. — клиент навалился на него, дыша в лицо алкоголем. — Сейчас ты мне отсосешь. — Пошёл к чёрту! — Кас пробовал вырваться, но был слишком слаб. — Я сказал, отсосешь. — зашипел пьяный ублюдок и ударил его в живот. Несильно, но Касу хватило. Он сложился пополам и зашелся кашлем. На сухой щелчок курка отреагировали оба. — Оставь его! — Бенни наставил винчестер на блондина. — Или что? Застрелишь меня? — тот развёл руки в стороны, издевательски ухмыляясь. — Ну, давай. — Это соль. — Бенни легко повёл стволом. — Ебанёт так, что будешь выть от боли. Ублюдок побледнел, поспешно отступая. — Всё, всё… ухожу. Забирай свою шлюху. — Проваливай! Ещё раз появишься, будешь разговаривать с копами! Бенни внимательно проследил, чтобы ублюдок убрался восвояси, и только тогда перекинул руку Каса через плечо и помог вернуться в мотель. Ангела била нервная дрожь. Усадил его и сунул в руки стакан с водой. Метнулся в зал, запереть входную дверь. Раннее утро, навряд ли кто то явится, но на всякий случай. Не до того сейчас. Винчестер положил под стойку, так спокойней. Вернулся на кухню. Кас сидел на полу, сжавшись в комок и закрыв лицо руками. — Что? — перепугался Бенни. — Тебе больно? — он бухнулся на колени и с силой отвел руки Каса от лица. — Что, скажи?! О, господи, Кас! За те тридцать лет, что они вместе, Бенни ни разу не видел друга рыдающим. Даже ребенком он всегда был сдержан в боли, в отличие от самого Бенни. И часто, именно Кас был тем, кто его успокаивал. — Я такая сволочь, Бенни… — голос ангела прерывался всхлипами, он задыхался, его трясло. — …такая сволочь… никогда себе… не прощу… Выдохнув, Бенни уселся рядом, спиной к стене, и обнял друга за плечи. Тот вздрагивал и по детски размазывал по лицу слезы. -… он же мне доверился… а я… но, я не хотел… нет, хотел… господи…- оттолкнувшись, Кас снова спрятав в ладони лицо и зарыдал ещё пуще. -… что я наделал… своими руками… я всё… своими руками… — Мой бедный малыш… Лучше бы Бенни молчал, ибо тут началась настоящая истерика. Кас бормотал что то нечленораздельное сквозь рыдания, сучил по полу ногами, вскрикивал и порывался встать. Но, Бенни держал его крепко, чувствуя, как внутри зреет бешеная злоба на Дина. … сука, какая же ты сука!.. — Ну всё, всё, успокойся. — он крепче прижал к себе ангела и тихонько закачался. — Тише, тише. всё хорошо… Поняв, что не вырвется, Кас затих. -… он назвал меня мразью… — истерический толи смешок, толи рыдание. — Что?! -… и он прав… я и есть мразь… лживая, подлая, грязная тварь… а он… такой… чистый… я не достоин… — Это он не достоин. — ох, никто не знает, чего Бенни стоило сдерживать ярость. — Как он посмел?! Ты лучше всех на свете. — он словно баюкал больного ребёнка, уговаривал. -… самый лучший, самый светлый. … и самый несчастный… — тихонько, чтобы не видел ангел, Бенни смахнул слезинку. -…я так его люблю, Бенни… я так его люблю. Я никогда так не любил… я хотел бы… с ним… до конца жизни… и всё испортил. — тихие теперь слезы лились непрерывным потоком. … проклятый ублюдок… — Давай ты попьешь и успокоишься, хорошо? — поднявшись, Бенни налил в стакан воды и накапал успокоительного. Пока Кас, обливаясь и стуча о край стакана зубами, пил, в сердцах набрал и отправил сообщение Дину. … мразь… сам ты мразь!.. равнодушная скотина! Они еще долго сидели на полу молча, обнявшись, думая каждый о своем, до тех пор, пока ангела не перестало трясти. Бенни высвободил руку и осторожно погладил его по торчащим во все стороны вихрам. — Тебе сейчас лучше прилечь. Кас кивнул и поднял на него слипшиеся чёрными стрелками ресницы. — Обещай, что не будешь писать и звонить ему. — Обещаю. Кас спустился уже вечером, за пару часов до закрытия. Выглядел он отдохнувшим и раслабленным. Будто нарыв, который столько времени не давал ему покоя, наконец то, прорвался. И Бенни вздохнул с облегчением. Наверное, стоит сказать спасибо ублюдочному клиенту, так кстати послужившему катализатором. Если бы не он, неизвестно, сколько бы ещё парень таскал всё в себе. И во что бы это вылилось… Когда Кас был маленьким, чрезвычайно активным и шкодливым карапузом, от которого все до единой монашки хватались за голову, он мог внезапно замереть посреди возни, и уставившись ввысь, ни с того ни с сего, спросить: — Бенни, а боженька там? — Там, там. — отвечал Бенни, взрослый и знающий, на целых четыре года старше. — И ангелы? — И ангелы. И тогда глаза маленького Каса светились, источая синеву глубокого чистого неба. И казалось, он видит и Бога, и ангелов, и всю вселенную от начала и до конца. И счастье лилось из этих глаз, и на душе становилось легко и радостно. Недаром события детства всплыли в памяти Бенни, Кас был сейчас именно таким, как когда то давно, когда груз забот и прожитых бед ещё не наложил на него свой тяжёлый отпечаток. Светлым, счастливым и лёгким, с крыльями свободы за спиной. С упоением в уставшем от тревог сердце, Бенни исподволь наблюдал, как ангел общается с клиентами, смеётся, шепчется в углу с Эндрю, как лучшие на свете подружки, порхает игриво между столиками, разливая вокруг себя ауру гармонии, покоя и вселенской благости. Как будто и не было ничего за этот месяц, никто не умирал и не сходил с ума от горя. … как хорошо, как же чертовски хорошо, что все мучения позади… — думал Бенни, чувствуя подступающие к горлу слезы облегчения. Давненько у них не было праздника. Такого, который из ничего мог создавать только Кас. Просто потому, что у него хорошее настроение. На своей любимой волне всеобщего обожания, ангел затеял какую то игру и зал наполнился гомоном и смехом. И сам он смеялся заливистей всех. И только одно за весь вечер, но лишь на миг, смутило посветлевшую душу Бенни — тяжёлый и тревожный взгляд Мэг, когда она смотрела на парня. Выпроводив за дверь засидевшихся клиентов, предварительно обняв на прощание каждого из них, Кас скользнул за стойку и приобнял Бенни. — Чего это ты? — Ничего. — ответил ангел, укладывая подбородок ему на плечо. — Могу я просто тебя обнять? Без причины. — Ты светишься весь вечер. — Бенни тихонько отстранился и взглянул в лицо друга. — Потому, что мне хорошо. — глаза ангела лучились покоем. — Спасибо тебе, Бенни. За всё, ты лучший на свете друг. — он хихикнул. — Я бы даже тебя поцеловал, но, боюсь, ты меня побьешь. — Дурило. — хохотнул Бенни. — Иди отдыхай. Ты весь вечер суету наводил, устал же. — Нет. — мотнул головой Кас. — Не устал. Вот помогу тебе с уборкой и тогда пойду. Уборка заняла больше времени, чем планировалось. Ибо, постоянно перемежалась болтовнёй, возней и дурачествами, как будто то они снова были детьми и перед ними лежала целая жизнь. Около полуночи Кас поднялся к себе. Неспешно принял душ, аккуратно и тщательно побрился, оделся во всё новое и достал из глубины ящика с бельём опасную бритву. Он когда то купил её за пару баксов у какого-то бродяги. … вот и пригодилась… Прошёл через ванную в соседний номер, поднял с постели подушку, и перевернув, уткнулся в неё лицом, замер. Она ещё хранила запах Дина. Положил подушку на край кровати, в изножии. Свернул и убрал в сторону ковёр, нечего его портить. Опустился на пол, опершись спиной о кровать и закатал рукав капельно белой рубашки. Раскрыл бритву, на миг в блестящей, без единого огреха поверхности, отразились его глаза. Одним плавным и уверенным движением провёл лезвием по контуру вены, отчётливо видневшейся под тонкой кожей, от запястья и до самого локтя, по второй. Равнодушно скользнув взглядом по тёмной крови, сбегающей широкой лентой на пол, откинул голову на подушку. … хорошо, теперь хорошо… так будет лучше… для всех… Ангел закрыл глаза и его губы беззвучно зашептали. — Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что ты со мной… Дин… На парковке завизжали тормоза и большой, тёмный джип, мягко покачиваясь, остановился в нескольких футах от входа. Бенни подскочил на месте и автоматически потянулся к винчестеру. — Дин… — тут же ошалело выпучил глаза. Входная дверь распахнулась. — Где он?! — Наверху… Дин. Но, Дин уже не слышал. Он стремительно взлетел по лестнице и замер перед дверью в номер Каса. Поднял руку, чтобы постучать, но передумал и взялся за ручку. Дверь оказалась незапертой. Войдя внутрь, внимательно огляделся и быстрым шагом проследовал через ванную. С бьющимся в горле сердцем, толкнул дверь в бывший свой номер. И вздрогнул. В нос ему ударил резкий запах крови.