Важность найденной семьи

— Мммм, — простонал Энакин, приходя в себя. Первое, что он почувствовал, была боль. Голова кружилась, а грудь сильно сдавило. Энакин почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, и мигом пришло осознание, что он висит вверх ногами. Поняв свое затруднительное положение, он почувствовал панику. Энакин судорожно попытался освободиться от ремней безопасности, удерживающих его на месте, но пряжку заклинило. Он взялся за свой световой меч, который, к счастью, все еще был прикреплен к поясу, и использовал его, чтобы освободиться. С гораздо меньшим изяществом, чем обычно, он перевернулся так, чтобы приземлиться на ноги на потолок корабля. Но хваленое равновесие подвело его, он наклонился в сторону, упав на бок. Ребра болели в тех местах, где до этого был ремень безопасности, а в голове звенело из-за того, что он сильно ударился о подголовник кресла. Но в целом его состояние было приемлемым. Когда сознание немного прояснилось, пришла и другая мысль: «Учитель!». Энакин посмотрел на место пилота и увидел, что его учитель пропал. Ремни безопасности, которые должны были его удерживать были вырваны с корнем. Энакин перевел взгляд чуть влево и увидел своего учителя, неподвижно лежащего на боку. Энакин подполз к Оби-Вану и попытался связаться с ним через их связь. — Учитель! Проснитесь, пожалуйста! Его учитель продолжил неподвижно лежать. — Давайте, ну же, откройте глаза! — Оби-Ван, — всхлипнув, сказал Энакин уже вслух, звуча больше как ребенок, чем как будущий рыцарь-джедай. Энакин заметил кровь, вытекающую по виску Оби-Вана. Она стекала в волосы, и из-за этого они казались жесткими, спутанными и странно торчащими. Но, к счастью, Оби-Ван все еще дышал, а его сердце стабильно билось. Энакин перевернул его на спину и провел руками по его телу, пытаясь найти травмы и раны, невидимые глазу. Энакин потрогал его правое плечо, на которое он скорее всего приземлился, и Оби-Ван резко распахнул глаза. Он быстро сел с судорожным вздохом, лихорадочно оглядываясь. — Энакин?, — слабо спросил он через их связь. Когда вспышка боли в плече утихла, необдуманное движение имело последствие. Он почувствовал головокружение и подкатившую тошноту от слишком быстрой смены плоскости. Оби-Ван поднес левую ладонь к виску и поморщился. — Я здесь, учитель. — Ты в порядке, Энакин? — Я в порядке, учитель, просто немного ударился. До завтра все заживет. Оби-Ван подозрительно оглядел Энакина с ног до головы, но на этот раз ему показалось, что его падаван был с ним честен. Молча поблагодарив Силу за то, что она позволила ему принять на себя основную тяжесть травм, он вздохнул и прислонился к стене. Голова раскалывалась, но это было ничто по сравнению с сильнейшей болью, которая проходила через руку и плечо. Должно быть, рука была сломана, а плечо вывихнуто. Он осмотрел свое тело на наличие других травм. Вся правая сторона болела от падения на потолок. Оби-Ван попытался встать, но колени подломились. Он завалился на пол (потолок?) и фыркнул. — Помедленнее, учитель. Энакин помог Оби-Вану придвинуться ближе к стене, чтобы он мог опереться на нее. Этого небольшого действия было достаточно, чтобы боль снова нахлынула на Оби-Вана, заставляя его задыхаться. — Все в порядке, Оби-Ван? — спросил Энакин. — Со мной все будет хорошо, падаван. Я думаю, что сломал руку и вывихнул плечо, — скривился Оби-Ван. Выражение лица Энакина стало испуганным. «У него на лице все написано», — подумал Оби-Ван. — Нет ничего непоправимого, так что не беспокойся, мой падаван, — быстро сказал Оби-Ван. Это Энакина чуть успокоило. — Оставайтесь здесь, я поищу какие-нибудь припасы на корабле, а потом, наверное, надо попытаться найти помощь, — сказал Энакин, стараясь сдержать беспокойство в своем голосе. Оби-Ван кивнул и сразу же пожалел об этом, когда у него закружилась голова. Он плотно закрыл глаза, пытаясь подавить тошноту. Через несколько минут Энакин вернулся с небольшим рюкзаком на спине. — Учитель, я многого не нашел. На этом корабле нет запасов на чрезвычайные ситуации, поэтому нет медикаментов. Но я нашел несколько фляг с водой и несколько пайков. Я еще нашел палатку, которую мы можем поставить, если не найдем подходящего укрытия. Тошнота Оби-Вана только усилилась при мысли о еде. Он посмотрел на Энакина и тихо прошептал: — Молодец, падаван. Энакин почувствовал прилив гордости, но быстро забыл об этом, снова оценивая состояние своего учителя. Оби-Ван был бледен. Очень бледен. А глаза у него были расфокусированными и стеклянными. Энакин пришел к выводу, что у него легкое сотрясение мозга. Вдобавок лоб у него блестел от пота, а порез на виске все еще кровоточил. Энакин не видел других ран, но было очевидно, что они причиняли нестерпимую боль. — Может, нам стоит остаться здесь подождать, что кто-нибудь приедет и поможет нам? — предположил Энакин, заранее зная, что именно ответит его учитель. — Энакин, ты не хуже меня знаешь, что нам нужно двигаться, — спокойно сказал Оби-Ван. — Корабль никуда не денется, и мы не можем тратить время на ожидание кого-то, кто может никогда не появиться или кто может быть недружелюбен. — Я знаю, учитель, — смиренно сказал Энакин. С этими словами Оби-Ван сделал несколько глубоких вдохов и заставил себя встать на ноги. Он чуть не упал снова — координация все еще подводила его. Но Энакин быстро оказался рядом, крепко удерживая его в вертикальном положении. — Ладно, — выдохнул Оби-Ван. — Лучше не терять время. Вместе они выбрались из корабля на широкие открытые равнины Стьюджона.

***

Пройдя несколько часов, Энакин был бесконечно благодарен за то, что они приземлились на такой тихой и спокойной планете, как Стьюджон. Тем не менее, он был несколько обеспокоен тем фактом, что рядом никого не было. На километры и километры не было ничего, кроме лугов. Иногда они виднелись стада оленеподобных существ или редкие деревья, но, несмотря на это, казалось, что жизни на планете не было. Они и так шли довольно медленно, но замедлялись все больше из-за усталости Оби-Вана. Зная, что его учитель никогда ему не скажет о чем-то таком первым, Энакин спросил: — Мы можем остановиться и разбить лагерь? — Ты в порядке? Уверен, что не пострадал при посадке? — Да, я в порядке, просто устал идти. А еще я голоден, мы давно не ели. — Хорошо, остановимся здесь. Я начну ставить палатку, а ты пойдешь искать растопку для костра. Энакин кивнул в знак согласия. — Энакин, — позвал Оби-Ван. — Да, учитель? — Будь осторожен. — Я всегда осторожен! Оби-Ван закатил глаза и осторожно принялся устанавливать палатку.

***

Через некоторое время Энакин вернулся с ветками. Он начал разводить костер, пока Оби-Ван дремал в палатке. — Учитель? — тихо позвал Энакин. Оби-Ван застонал. — Учитель, я приготовил один из пайков. Вы должны что-то съесть. — Все в порядке, Энакин, поешь сам. Энакин нахмурился. — Пожалуйста, хотя бы чуть-чуть, учитель. Нам нужно поддерживать ваши силы. Проигнорировав тошноту, Оби-Ван решил не спорить со своим падаваном. — Вот. Счастлив? — спросил Оби-Ван, откусив всего несколько раз. — Ну не совсем, но уже лучше. После нескольких мгновений молчания Оби-Ван встал и, пошатываясь, сделал несколько шагов по траве. Он почти сразу рухнул на колени, и его вывернуло. Энакин бросился к нему. — Учитель? — Все в порядке, падаван. Все будет хорошо. Энакин не выглядел убежденным. Оби-Ван какое-то время сидел на корточках, тяжело дыша. Пот сделал его волосы темнее, а кожа была гораздо бледнее, чем обычно. — Давайте отдохнем, — Энакин протянул руку Оби-Вану, и тот взял ее. Они вернулся в свой лагерь и расположились в палатке. Мысль о том, что он беспокоится за своего учителя, была последней перед тем, как Энакин заснул.