Важность найденной семьи

То, что увидел Энакин, разительно отличалось от того, что он оставил перед тем, как уйти в сарай. Касия пыталась удержать двигающегося Оби-Вана. Учитель был бледен, с него струился пот, а на лице отразилась боль. — Где Энакин? Что вы сделали с моим падаваном?! Пожалуйста! Мне нужно его увидеть! — почти отчаянно кричал Оби-Ван в попытках позвать своего падавана. Энакин мгновенно бросился к своему учителю. — Учитель, я здесь. Эти люди помогают нам, они не причинят вреда ни вам, ни мне. Успокойтесь, пожалуйста. — Энакин? — при виде своего падавана Оби-Ван немного успокоился. — Эни, все хорошо? Никто не сделал тебе больно? Энакин удивился от такого ласкового обращения. Оби-Ван редко звал его именно так, только когда Энакин сильно болел или был ранен. — Все в порядке, учитель, меня никто не трогал. Оби-Ван прошелся по нему взглядом, увидел, что его падаван цел и невредим, и чуть успокоился. — Извините, обычно он не такой, — сказал Энакин, и в его голосе зазвенела тревога. — Все в порядке. Этого следовало ожидать. У него сотрясение мозга, и в рану попала инфекция. У него высокая температура. Вполне естественно, что он не в себе, — спокойно сказала Касия, хотя в ней виднелось напряжение. В стороне, почти как тень, стоял Мер-Хан. Он смотрел на сына со смесью удивления и горя. — Это было так давно, — грустно прошептал он. Касия посмотрела на мужа, и ее глаза наполнились слезами. — Я знаю, что ты чувствуешь, милый, но сейчас нам нужно сосредоточиться. Нашему сыну нужна наша помощь. То, что она говорила, звучало, как то, что вполне мог сказать Оби-Ван, подумал Энакин. — Да, — прошептал Мер-Хан. — Оби-Ван, это Мер-Хан, он здесь, чтобы помочь тебе, — сказал Энакин. — Я отойду, чтобы он мог помочь. — Эни, не уходи, — слабо сказал Оби-Ван. — Я не уйду. Я здесь, — Энакин пытался говорить ровным голосом, но эмоции уже фонтанировали через край. Касия встала. — Вот, садись сюда. Кому-то нужно будет удерживать его, а ты гораздо сильнее меня, — сказала она, хотя явно не хотела отходить от сына. — Ты — именно то, что ему нужно сейчас. Энакин благодарно кивнул и поменялся с ней местами. — Итак, Энакин, мне нужно вправить кость, чтобы она срослась правильно, а также вправить плечо. Постарайся удержать его и следить за тем, чтобы не сильно не двигался, — властно сказал Мер-Хан. — Касия, я думаю, у нас осталась шина с того момента, когда Джейкоб сломал руку, упав с банты. Она должна быть под раковиной, посмотришь? Энакин и Касия кивнули в знак согласия и занялись своими делами. Мер- Хан снял ремень и дал его Энакину. — Дай ему прикусить. Оби-Ван прикусил кожаный ремень, садясь с помощью Мер-Хана. Глаза у него были стеклянные. — Держи его, ему нельзя сильно двигаться. Экакин кивнул и обхватил Оби-Вана с левой стороны. Приложив заметные усилия, Мен-Хан вправил плечо. Хоть Оби-Ван и прикусил ремень, крик, который он издал, заставил Энакина сжаться. Вместе Мер-хан и Энакин осторожно уложили тяжело дышащего Оби-Вана на спину. Его глаза были зажмурены от боли, а грудь тяжело вздымалась. Вернулась Касия с шиной и какой-то тканью, которая, как предположил Энакин, станет повязкой. — Эни, — задыхаясь, прошептал Оби-Ван. — Эни, где Квай-Гон? Энакин охнул, и Касия с Мер-Ханом заметили на его лице выражение печали. Несколько секунд Энакин не находился, что сказать своему учителю, который был явно не в себе. — Его здесь нет, Оби-Ван. Мне жаль. Энакин ужаснулся, увидев слезы на глазах Оби-Вана. — Все в порядке, Оби-Ван, я здесь. Я останусь здесь с вами, обещаю. Оби-Ван кивнул, а через секунду потерял сознание. — Так, я вправлю ему руку, пока он без сознания, — после паузы сказал Мер-Хан. — Энакин, если ты хочешь прилечь, то не думаю, что он скоро проснется. Энакин кивнул, чувствуя усталость. Прежде чем он успел отойти от своего учителя, Касия шепотом спросила: — Кто такой Квай-Гон? На лице Энакина вновь застыло выражение печали. — Квай-Гон Джинн был великим человеком, — сказал Энакин. — У него были недостатки, но он был могущественным джедаем с добрым сердцем и бунтарской натурой. Оби-Ван был его падаваном, как я сейчас у Оби-Вана. Квай-Гон вырастил его и научил, как быть великим джедаем. Квай-Гон Джинн умер около восьми лет назад. Его убили прямо на глазах у Оби-Вана. Глаза Касии выражали глубокую печаль из-за ее давно потерянного сына. Она держала его здоровую руку и гладила его влажные волосы. — Он спас меня от жизни в рабстве на Татуине, — продолжил Энакин. — Несмотря на то, что я был довольно взрослым для этого, Квай-Гон убедил совет позволить ему обучать меня. Когда Квай-Гон был убит, Оби-Ван стал рыцарем-джедаем и вместо него начал обучать меня. Это было восемь лет назад. Если бы КВай-гон и Оби-Ван не сражались за меня, меня, скорее всего, выгнали бы из Ордена джедаев еще до того, как у меня появился шанс. Я обязан им обоим жизнью. — Похоже, он хороший человек, — сказала Касия. Энакин не знал, говорила ли она о Квай-Гоне или Оби-Ване. — Итак, я поставил кость на правильное место, — сказал Мер-Хан, прерывая воспоминания Энакина. — Его плечо и рука заживут правильно. Сейчас меня больше беспокоят сотрясение мозга и занесенная инфекция. С инфекцией мы вряд ли что-то сейчас сделаем — слишком поздно спохватились — поэтому позволим ей протекать своим чередом. Главное убедиться, что он достаточно отдыхает и пьет достаточно жидкости. Энакин кивнул. — Спасибо, мистер Кеноби. Я не знаю, что бы мы делали, если бы не нашли вас. — Пожалуйста, Энакин. Почему бы тебе не сходить в душ? Я могу дать тебе что-нибудь из своей одежды, а потом присоединишься к нам на ужин. — Это было бы замечательно, сэр. Спасибо.

***

Приняв горячий душ и съев теплый ужин, Энакин решил вернуться к Оби-Вану. Он нахмурился, глядя на неестественную бледность своего учителя. Он продолжал спать, но несмотря на это, его брови были нахмурены, а губы поджаты. Касия и Мер-Хан сидели рядом с ним. Касия приложила влажную ткань ко лбу Оби-Вана и что-то тихо пробормотала ему. Мер-Хан просто молча сидел и смотрел на своего сына с выражением горя на лице. — Он поправится? — тихо спросил Энакин. Оба Кеноби подскочили, не заметив, как в комнату вошел юный джедай. Мер-Хан прошептал: — Он выживет, но надо следить за инфекцией. — Мой учитель необычайно силен, — сказал Энакин, до конца не понимая, успокаивает он себя или чету Кеноби. — Я видел, как он выбирался и из худших ситуаций. Чтобы вывести его из строя, потребуется гораздо больше, чем просто аварийная посадка. Похоже, их это не очень утешило. — Когда мы отдали нашего сына Ордену джедаев, я надеялась, что у него будет лучшая жизнь, — грустно сказала Касия. — Но, кажется, он пережил много боли в своей жизни. — Миссис Кеноби, у вашего сына прекрасная жизнь, — искренне заверил ее Энакин. — Он лучший джедай, которого я знаю. Ему нравится быть джедаем. Да, он имел дело с трудностями и болью, но если бы вы спросили его, я не думаю, что мы променяли бы это на что-либо. Миссис Кеноби, Оби-Ван родился джедаем. — Мы знаем, — тихо сказала Касия со слезами на глазах. У Энакина возникло ощущение, что за этим скрывается еще что-то. Какое-то время они сидели в спокойной тишине рядом с Оби-Ваном, каждый глубоко погрузился в свои мысли. — Вам следует отдохнуть. Я буду за ним приглядывать. Если что-то случится, я приду за вами. Кеноби неохотно отстранились от сына. — Хорошо, но тебе тоже нужно отдохнуть, — сказал Мер-Хан. — Конечно, сэр. Когда родители Оби-Вана вышли из комнаты и закрыли за собой дверь, Энакин схватил свой световой меч и меч своего Учителя и положил их на столик. После он заполз на узкую короткую кровать — ноги почти свисали с края — и лег на бок лицом к своему учителю. Он заснул, слушая ровное дыхание Оби-Вана.