Котенок

Свалил в школу мелкий сам, хотя Мила, движимая непонятным чувством то ли ответственности, то ли солидарности, и предлагала его проводить. — В школу мама не провожает, — сказал он и вылупился, будто ему дурь предложили, а не помощь. — Ну и шуруй тогда, — заключила Мила и закрыла за ним дверь. Кот из-под дивана так и не вылез — а может и вылез, но залез еще куда-то, кто бы знал, — так что Мила перешарила шкафы, нашла пачку влажного корма, решила, что об остальном потом расспросит маман, заполнила миску и наконец завалилась спать. В восемь утра за окном заорала музыка — кто-то приехал в магазин и оставил свое корыто заведенным, пока ходил. В десять у соседей задребезжал перфоратор, будто они только и ждали, чтобы стало можно. Мила пожелала всем им побольше счастья и удачи, пошла за наушниками, включила какой-то занудный подкаст на английском и на всякий случай прикрылась подушкой. В одиннадцать бубнеж в наушниках сменился противной трелью звонка, и Мила, не до конца отошедшая от дремы, слегка наорала на одногруппника, решившего уточнить, кто вообще спит посреди дня. Одногруппник обиделся, Мила немного устыдилась и отключила мобильник, чтобы больше ни с кем отношений не портить. К этому моменту в квартире стало на удивление тихо, и Мила наконец-то заснула окончательно. Долгожданный сон был тяжелым, глубоким, будто даже гулким — а пробуждение подарило чувство растерянности и удивления. О том, почему она в маминой квартире, на диване и под котом, мозг вспомнил не сразу. Удивление тому, что кот все-таки вылез и теперь свернулся и спал на ее бедре, пришло еще позже. Мила фыркнула, не слишком бережно скинула кота с себя на диван, растянула затекшие на старом жестком диване мышцы, добралась до кухни, засыпала в чашку сразу четыре ложки кофе, вместо двух, поперхнулась концентрированной горечью и только после этого поняла — первоклашки не учатся до вечера. Проще всего было бы, если бы мелкий сидел прямо за дверью — ну, стыдно, конечно, но не смертельно, особенно, если убедить его не говорить маман. А если и не убеждать — она же сама сказала, следить надо за котом, а кот был в осязаемой близости, какие претензии? Только вот за дверью его не было, и Мила почувствовала подвох. Телефон включался бесконечно долго — грузился, пиликал, оживал, доводя Милу до абсурдной паники. Казалось бы, о чем переживать? Не ее ребенок — не ее забота. И ответственность тоже не ее. Да ей даже стыдно быть не должно, совесть могла бы и заткнуться! Кто ей этот мелкий? Подумаешь, брат — ни чуть не лучше других детей… Разумеется, сообщение от маман было. Одно. Присланное полтора часа назад. «Сходи за Гришей, его из школы одного не выпускают». И все. Ни звонков, ни переживаний, ни новых сообщений в духе «забрала?» или «как можно забыть брата в школе?????» — вообще ничего. Будто так и надо, что про мелкого забыли, будто маман не должна была предупредить, что его надо забирать! Мила заблокировала телефон, кинулась в коридор, влезла в кросы, вспомнила, что не знает, в какую школу и какой класс ходит мелкий, наткнулась взглядом на котенка, в няньки которому ее и позвали, и констатировала: — Пиздец блядь.