Котенок

— Так сложно было предупредить, что тебя надо забирать? — возмущалась Мила. Не слишком пристыженный ее негодованием мелкий флегматично повел плечами, будто отмахиваясь от обвинений. Конечно, это же не ему пришлось орать в трубку на автоответчик, надеясь, что маман хоть сообщение прослушает, рыться в тетрадях и искать среди подписи нужную школу, стыдиться, что не додумался сразу пойти в свою родную, а потом делать виноватый вид перед завучихой, которая и пять лет назад-то его не слишком любила, а уж теперь… — Я же предлагала тебя проводить, почему не сказал тогда? — все так же пыхтя паровозом осведомилась Мила. — Я сказал, что в школу мама не отводит, — напомнил мелкий, делая особый акцент на предлоге. — И я должна была догадаться? — Я думал, ты знаешь. Прозвучало настолько спокойно, что Мила едва не задохнулась от гнева. Нет, ну засранец же! Вот чего он добивается, специально ее подставляя? Будто не понимает, что даже жаловаться маман бесполезно — не отреагирует… От последней мысли стало мучительно стыдно. Она-то сбежала, с мамой почти не общалась — разве что мессенджерами, про брата вообще предпочла забыть, отцу звонила пару раз, но тот и до ее совершеннолетия не жаждал дочерней любви, а уж после… Может, мама прощала ему часть алиментов, если он присылал подарок на день рождения или звонил на выходных? И где отец мелкого, этот треклятый дядя Миша? Насколько далеко он смотался, что даже посидеть с сыном и котом не мог, пока маман в разъездах? Или насколько он деловой? Интересно, а мелкому алименты капают больше, чем ей? Отец-то платил минимально… Мила почувствовала давно покрывшееся пылью и старательно вычеркнутое из памяти чувство, тряхнула головой, прогоняя его, и еще раз осмотрела потеряшку. Ну, посидел он в школе пару лишних часов, не велика беда. Живой, чистый, сухой. Правда, еще и голодный, наверное, но кто ж ему виноват? И вообще, в школах сейчас кормят, вроде, значит, не критично. — Вас никогда одних домой не отпускают, или это разовая акция? — на всякий случай уточнила она. — Всегда, — не оправдал надежд мелкий. — Мама не говорила тебе, да? — Забыла, — буркнула Мила. Пусть мелкий сам решает, забыла маман или она, так и быть. — Я могу ходить с кем-нибудь из друзей, — предложил мелкий. — Тетя Катя предлагала сегодня меня отвести домой, просто… Он замолк, а Мила с досадой прикусила губу. Просто он думал, что его заберут, просто он думал, что маман на него не совсем похер, а сестра все знает. Просто он не знает, что маман пригласила ее следить за котом, а не за ним. — Заберу я тебя завтра, заберу, — пообещала Мила. — Время только скажи, когда уроки заканчиваются. — В дневнике написано, — отозвался мелкий. — Скажешь мне завтра утром. — Посмотришь в дневнике. Мила внимательно посмотрела на мелкого, попыталась понять, в чем суть этого упрямства, решила, что разница не велика, и отвесила ему подзатыльник, добавив: — Не залупайся. К счастью, мелкий оказался благоразумным и выпендриваться прекратил. Молча распинывал листья, не пытался подбирать червей с мокрого асфальта, не давил на совесть и даже не смотрел в ее сторону. Просто шел домой, как нормальный ребенок. Дома хуже не стало — мелкий промаршировал в комнату, сказал, что будет делать «домашнее задание» — вот прям так, без сокращений и какого-нибудь «дурацкое» в начале, которым любят кидаться дети, — и попросил позвать его, когда будет готов обед. Мила хотела была сварить пельменей и избавиться от головной боли присмотра за ребенком до вечера, раз он такой образцовый, но решила, что исчерпала свой дневной лимит безответственности, и встала к плите. В конце концов, макароны с сыром готовить ненамного сложнее, а выглядит сильно лучше. Ну, и еще, макароны, сыр и молоко на кухне нашлись, а пельмени — нет. Когда любовь всех нормальных детей была готова, Мила разложила ее по тарелкам, вспомнила утро, отмыла от кофе стакан мелкого, чтобы не психовал, достала себе чистый, поставила все на стол и пошла за брательником. Можно было бы и крикнуть, конечно, но лично ее всегда бесила мамина привычка орать через всю квартиру, и уподобляться ей Мила не слишком хотела. В комнату мелкого она опять вошла без стука — да и смысл стучать, не подросток же, че ему там прятать? Он и не прятал — сидел на кровати с котенком на коленях и пристально на него смотрел. Мила хотела уже сказать, чтоб отпускал блохастого и топал есть, пока не остыло, но не смогла. Взгляд зацепился за непроницаемый взгляд мелкого, потом скользнул ниже — к глазам котенка. А потом еще — на крепко сжатые пальцы.