Котенок

— Ты не можешь просто не отвечать мне! Он твой ребенок, перезвони! Мила с силой ткнула в красный кружок, крепко сжала телефон в руке и бессильно заорала. Она же даже в сети! Телефон не отключен, чертов механический голос говорит, что маман не отвечает, а не вне зоны, но конечно, зачем брать трубку, когда тебе звонит дочь, на которую ты скинула сына урода и кота! Последний, ошарашенный произошедшим, сейчас старательно дыбил под столом шерсть и пил, громко хлюпая, но Мила этому даже радовалась. Если он пьет, значит, с шеей и горлом все в порядке, так? Значит, психопат брательник его не придушил, значит, котенок все-таки выживет и дождется возвращения маман, значит, со своей основной ролью Мила все-таки справится… Откуда-то из глубин то ли души, то ли просто груди, вырвался истерический смех, и Мила закрыла лицо руками, стараясь прийти в себя. Какая к черту основная роль, какое «справится»? Ее брат только что чуть не укокал котенка, пока она готовила ему обед! А если бы она добавила к макаронам каких-нибудь сосисок и вошла в комнату на пару минут позже? Или если бы руки у этого сученыша были чуть сильнее? Мила еще раз посмотрела на жертву юного живодера и помотала головой. Нет, конечно, она тоже от пушистого не была в восторге, скорее наоборот, но чтобы убивать? Да кем надо быть, оно же еще едва на диван залазит! Мила снова разблокировала телефон, залезла в мессенджер, убедилась, что под надписью «Маман» написано «в сети», постаралась сформулировать мысль, точно зная, что мама докопается до мата и пропустит суть, если дать ей повод, зажала кнопку записи в нижнем углу и затараторила: — Ты можешь не брать трубки, но ты выслушаешь! Твой сын, которого мы забыли в школе, потому что ты не сказала, что его надо забирать, только что чуть не прикончил твоего любимого котенка! Если он придушит ночью меня — кота твоего уже ничто не спасет! Ответь мне уже наконец, это твои проблемы! Сообщение улетело, загорелась сначала одна галочка, затем вторая. Зеленеть и оповещать о том, что маман кинулась открывать его и слушать, они не спешили, и Мила хотела было послать что-нибудь еще, но передумала, услышав шум чуть сбоку. Наверное, на вышедшего из ванной мелкого можно было бы реагировать и спокойнее — по крайней мере не шарахаться от него, как от маньяка, но Мила не смогла. От нормального брата можно было бы не шарахаться, а что у этого на уме — попробуй угадать. Куда проще было угадать, что у него на губе и футболке — и Мила скривилась, ненавидя одновременно и себя, и его, и маман, которая все это устроила. Хотя, кто этому идиоту мелкому виноват, что он — придурок, который душит котят, и что у него такие слабые сосуды в носу? Подумаешь, пару лещей, она и била-то не во всю силу, хотя, может, и стоило бы… Да и по щекам же, а не по носу. — Маме звонишь? — с каким-то неправдоподобным спокойствием спросил он. — Умылся? — парировала Мила. — Тогда бери тарелку и вали к себе, и чтоб я тебя не видела. — Ты маме звонишь? — снова спросил мелкий. — Свали! Мелкий тихо и послушно поплелся по коридору в сторону своей комнаты, и Мила на всякий случай проверила, что котенок все еще на кухне. Еще им рецидива не хватало ко всей картине. Стоило двери мелкого хлопнуть, что-то внутри Милы обломилось — будто стержень, на котором она держалась, вынули и оставили на его месте поролон. Руки задрожали, в голове застучало, отчаянно захотелось сбежать из этого чертового дома и больше никогда, ни за что не возвращаться. Может, сбежать с котом, но главное — самой оказаться как можно дальше. Всего-то и надо: забрать из гостиной сумку с вещами, обуться и выйти! Вместо этого она снова взяла телефон и принялась печатать, надеясь, что хоть текстовое сообщение маман не проигнорирует. В таком виде держаться было одновременно и сложнее, и проще — маты упорно рвались, заменяя собой знаки препинания и выступая междометиями, но Мила старательно стирала их и заменяла на описание претензий и проблем. Выходило много — текст все скакал и скакал вверх, прячась и освобождая место для нового потока возмущения, а Мила все печатала и печатала, периодически прислушиваясь к звукам и надеясь, что в драке окажется все-таки сильнее ненормального шестилетки. Отправить сообщение она не успела — маман, видимо, послушав какое-то из голосовых, написала первее: «Ремни в шкафу в моей спальне. Бери красный».