Котенок

Мила ушла из комнаты мелкого всего на пару минут — взять с кухни вторую тарелку и на всякий случай запереть кота в туалете. С голоду он за условный час точно не умрет, луж по квартире запертый тоже не наделает, а в остальном это для его же пользы. Вообще-то, причин возвращаться к юному живодеру у нее не было. В смысле, ну вот совсем никаких. Да, он сказал, что больше котенка душить не будет. И что? Делать вид, что и первого раза не было? И первого ли? И все же Мила чувствовала, что просто оставить еду и уйти, бросив мелкого одного — ничуть не лучше, что это тоже будет значить, что для нее ничего и не было. Совсем ничего, не только придушенного котенка. А это совсем уж скверно. Ел мелкий медленно, нехотя. Мила могла бы думать, что дело в стрессе, боли и его собственных внутренних заморочках, но вынуждена была признать — дважды сваренные липкие макароны не слишком походили на вкусный ужин. От того, с каким смирением мелкий ковырялся вилкой в тарелке, Миле хотелось кричать. Она решительно не понимала, что происходит и как с этим быть, ненавидела брательника за этот фокус, жалела, что повелась на мамину провокацию с разборками и в итоге сорвалась, и что вообще согласилась на весь этот цирк с присмотром за котенком, раз уж на то пошло. Будто окончательно потеряла контроль над ситуацией, которого никогда и не имела. Ну правда. За кем именно приехала смотреть — не знала. Что мелкого надо забрать — не знала. Позволила одному подопечному душить второго. Отлупила его за это потому, что так сказала умотавшая хрен пойми куда маман. Куда именно умотала маман, кстати, так и не выяснила тоже. Есть там какой-нибудь анти-приз, «Золотая малина» за самую худшую сестру? Дайте две, одной тут явно не хватит. Мила яростно принялась пережевывать склизкие макароны, из непонятного упрямства отказываясь признавать себя виноватой. Пусть бы маман нанимала няню, раз ей так надо было умотать, и все были бы целы. Есть специальные няни для котят? И искала ли маман их, прежде чем свалить? Вопрос с причиной маминого отъезда опять встал как-то до неприятного остро. Не верить мелкому, зная маман, не получалось, верить ему после всех выходок не хотелось, но правда в любом случае лежала в одном из вариантов, и от этого хотелось придушить их обоих. От мыслей об удушении родственников в голове моментально всплыли глаза котенка в руках мелкого, и Мила принялась тыкать вилкой в дно тарелки, злобно звеня и почти ожидая, что осколки вот-вот вылетят из рук на ноги. — Из-за меня злишься? — будто желая добить ее спросил мелкий. Будь Мила героиней какого-нибудь слащавого американского фильма, она бы, наверное, рассказала мелкому, что злится не из-за него, что все могут совершать ошибки и главное из всех ситуаций делать правильные выводы. Вместо этого она сказала: — Много чести. Вилка стукнула зубьями о дно так, что Мила почти почувствовала удар с обратной стороны. — Я правда больше не буду, — пообещал мелкий, будто речь шла о взятых без спросу деньгах или разрисованных обоях. — Еще бы, после такого. Мелкий глянул обиженно, совсем по-идиотски выпятил губу и отвернулся. Мила поборола в себе желание врезать ему еще разок. Это она тут самая пострадавшая, а не он! Ну, может, не самая — после котенка. Вместо этого она спросила: — Нахера ты это сделал-то? Совсем без мозгов? Мелкий не ответил. — Ты мне тоже не слишком нравишься, — продолжила Мила, — но я же тебя не трогаю. Мелкий со страдальческим видом отставил тарелку и перевернулся, то ли показывая, как страдает, то ли просто избегая нападок. — И хватит тут изображать дохлого лебедя! — возмутилась Мила. — Тоже мне, страдалец. Спасибо скажи, что я тебя послушалась и по ногам не отлупила! — Спасибо, — без капли сарказма сказал мелкий. Мила вынула из ладони неожиданно впившиеся в нее ногти и тут же прижала их обратно, глуша зуд. — Куда уехала мама? Выкладывай давай, ты же знаешь. — На свадьбу. Мила дернула губой. Конечно, у вечной разведенки и подруги такие же, всем к пятидесяти, а всё по ЗАГСам скачут. — А тебя че не взяла? Не пригласили? Мелкий от этих слов будто уменьшился. — К кому она хоть умотала? Имя подруги говорила? — На ее свадьбу, — прошептал мелкий. Мила почувствовала, как уменьшается сама. На ее? Без нее? Без мелкого, даже без предупреждения? — Охуеть. — Угу. Картина прошедшего дня перевернулась с ног на голову, разлетелась на осколки, собираясь в новую, целую, но абсолютно уродливую композицию. Мелкий знал, куда уехала маман. Знал, что у него будет «новый папа», знал, что его туда не берут, знал, что Мила приехала смотреть за котенком. Прекрасно понял, что его забыли в школе. Чуть не задушил кота. Чуть не умер сам под ремнем. — А че ты сразу-то не сказал? — О чем? Мила попробовала сформулировать мысль, поняла, что не сможет. Обо всем, блядь! Обо всем вот этом вот ей можно было сказать! Чтобы не было… ну, вот так. — Охуеть, — повторила она, отбрасывая тарелку. Маман сбросила очередной вызов даже раньше, чем Мила вышла из комнаты.