Котенок

— Она не возьмет. Мила дернулась, будто мелкий ударил ее этими словами, а не просто отвлек. Ему-то что надо? Че он вылез и смотрит? — Возьмет. Мила занесла палец над экраном, вперилась взглядом в число рядом с красной трубкой. Семьдесят четыре, все за сегодня, все без ответа. — Че хотел? — буркнула она, снова запуская звонок и прижимая телефон к уху. Тот вызов в комнате мелкого — мама его сбросила. Не проигнорировала, как все другие до и после него, не сделала вид, что не видит, а сбросила. Забылась, видимо, забыла, что нельзя. Мила представила, как маман в свадебном платье и под крики «горько» тянется губами к своему новому хахалю, а на фоне вместо музыки играет трель входящего, и чуть не рассмеялась. Бред. Абсурд! — Она не возьмет, — повторил мелкий. Мила сбросила вызов, залезла в мессенджер, затараторила, зажав микрофон: — Возьми трубку, он твой сын, нам надо поговорить! Отправила, повторила: — Возьми трубку, я же все равно тебя достану! И еще: — Ответь! — Не ответит. Мила выругалась, понимая, что голос мелкого попал на запись и тоже улетел к маман, метнула в него ненавидящий взгляд, закатила глаза — хрен с ним, пусть треплется. Может, хоть назло ему ответит, чтобы доказать, что он не прав. — Ты за этим выперся? Мелкий, стоящий так ровно, как не стоят даже столбы, кажется, смутился. — Напиши ей про котенка, — едва слышно посоветовал он. — Писала уже, забыл? Быстро ты. Добавить? Это было нечестно. Мелкий не заслуживал и половины того, что на него сегодня обрушилось, а она еще и усугубляет. Но с другой стороны, разве это все не относится и к ней тоже? Разве она заслуживает все вот это, разве мелкий не прибавляет проблем ей? Разве они с ним не в одной лодке? Хотя, какая там лодка — самый настоящий Титаник. Уже после айсберга, кажется. — Прости. — Напиши еще что-нибудь, — подсказал мелкий, то ли принимая, то ли игнорируя ее порыв. — Она ответит, если напишешь про котенка. Мила фыркнула, потом задумалась. Кроме попытки задушить кота, в чем еще сегодня мелкий был неправ? Он же с маман живет… — Откуда такая уверенность? Вместо ответа мелкий вытащил из-за спины свой телефон — то ли из кармана достал, то ли все время его так держал — и протянул Миле. На экране был мессенджер, но не было переписки. Все написанное исходило от мелкого, в ответ не было ничего. Мила повела пальцем вверх, опускаясь к нижним сообщениям, посмотрела на время отправки. Все — сегодня с одиннадцати до двенадцати. И все голосовые, кроме одного. «MAMA, КАТЕНКУ ПЛОХО, ПАЗВАНИ!!!» — Ты меня забрать забыла, — будто извиняясь сказал мелкий. — А мама трубку не брала и на сообщения не отвечала. Читала, там уголочки зеленые становились, и все. А потом позвонила. Мила кивнула, против всякой воли представляя в руках мелкого маман. Это бы хоть справедливо было… Звонить расхотелось. Что говорить? И что она хочет услышать в ответ? — Ты из-за этого? Мелкий помрачнел, напомнил: — Я больше не буду. — Из-за этого, — констатировала Мила. — Ты совсем тупой? Думаешь, это из-за него мама так? Мелкий потупился. Шмыгнул носом. Пожал плечами. Мила вспомнила, как ненавидела урода, который был после отца и ради корпоратива которого маман решила не праздновать ее день рождения. Мила же и сама может, а бедному уроду одному нельзя, мало ли, что у них там бывает! Потом вспомнила, как на место урода пришел отец мелкого, и оказалось, что дело не в уроде, а в мужиках вообще. Потом — как блядский дядя Миша ей объяснял, что у беременных гормоны и нервы, вот мама и сорвалась, а Мила держалась за обожженную щеку и орала — без слов и смысла, то от боли, то от ярости. И наконец — как орал без слов и смысла только что родившийся мелкий, вокруг которого плясали все. Кроме нее. Да, мелкий тупой, раз всего этого не понимает. Но он же не один такой. И на то он и мелкий. — Кот ни при чем, — вздохнула Мила. — Просто маман у нас с тобой такая. — Какая? — Такая. Какая есть. Но лучше уж с ней, чем в детдоме. — Откуда ты знаешь? — с поистине детским упрямством сказал мелкий, будто само упоминание детдома не должно было и не напугало его до чертиков. Мила крепко сжала губы, удерживая все внутри, но одно слово все-таки вырвалось: — Знаю.