Пурпурный остров

1

Морская вода была такой прозрачной, что на берегу Чарли отчетливо видела сквозь нее изогнутую, поблескивающую серебром дорожку рельсов. Путеводитель не врал, и на Пурпурном острове они стали свидетелями этой странной, логически необъяснимой достопримечательности – старых рельсов, проходящих прямо под водой – они прочерчивали весь остров и скрывались в морской пучине. Чарли даже смогла преодолеть свою извечную неприязнь перед холодом, разулась, и они с Тэсс вместе, держась за руки, прошли по рельсам сначала по берегу, а потом вошли и в воду. Идти в воде было не очень удобно, металл стал скользким, и девушкам пришлось остановиться и переступить на шпалы. Тэсс здесь нравилось. Она была очарована этими рельсами, их загадочным назначением и особенно тем фактом, что под водой они совсем не поржавели. Та часть рельсов, что находилось на берегу, во многих местах стала коричневато-бурой и шероховатой, но в воде рельсы словно хранили свой первоначальный облик. Их не разрушила ржавчина, не деформировала коррозия, как будто в этом море для них остановилось время, и Тэсс шутила, что на Земле они могли бы продавать воду отсюда как эликсир вечной молодости. А Чарли смотрела, как двигаются в мечтательной полуулыбке ее губы, когда девушка разрабатывает этот неосуществимый план, как забавно колышутся на ветру хвостики бело-голубого платка, который она повязала в волосы, как жмутся одна к другой ее замерзшие и покрывшиеся гусиной кожей коленки, и молча улыбалась. Ей хотелось, чтобы Тэсс вот так вот болтала о какой-нибудь ерунде вечно, потому что видеть ее молчаливой, сгорбленной, притихшей было невыносимо. Они провели на Пурпурном острове уже три дня, остановившись в небольшом бревенчатом домике на берегу, неподалеку от местного маяка, само существование которого приводило Тэсс в неописуемый восторг. А их новый домик был чем-то похож на жилище Джозефа и сразу показался девушкам родным. Днем они обследовали остров, изучая новые места, а вечером – долго гуляли по морскому берегу, ходили по рельсам и собирали ракушки. Некоторые из них были очень необычного цвета – красноватые с отливом в насыщенный фиолетовый, переходящий в нежный оттенок только что распустившихся бутонов сирени, и Тэсс набила ими полные карманы своих шортов. Но главное, что радовало Чарли больше всего – за прошедшие три дня Тэсс ни разу не заговорила о Люке, по ночам спала спокойно и без кошмаров, а утром с аппетитом завтракала, готовая к новым приключениям. Девушка встряхнулась, и это было замечательно. В первый вечер они гуляли по берегу возле маяка, и народу там было довольно много, поэтому на следующий вечер Тэсс предложила поискать более уединенный пляж. Для этого пришлось уйти на значительное расстояние от их домика, но зато девушкам удалось найти место почти столь же пустынное, как их любимый пляж на Потерянном острове. Здесь была лишь прозрачная прохладная вода, мелкая, покалывающая подошвы галька, и рельсы, уходящие в никуда. Однако вечером третьего дня Чарли обнаружила, что на этом берегу они все же не одни. И как раз в тот момент, когда они переступили на шпалы, держась друг за друга, чтобы не поскользнуться под водой, и смеясь, Чарли увидела за спиной Тэсс, в отдалении, идущую вдоль кромки волн фигуру в длинном светлом платье. А еще через мгновение холод узнавания обжег ее внутренности, и Чарли почувствовала, как ладони и пальцы холодеют, твердеют. Тэсс, держащая ее руки в своих, тоже это почувствовала и спросила: – Что такое? – Не знаю… Я не уверена, – пробормотала Чарли, вглядываясь в силуэт движущейся в их направлении девушки. Тэсс обернулась, следуя за ее взглядом. Потом снова посмотрела на Чарли, по-прежнему ничего не понимая. – Кто это? – спросила она. – Ты ее знаешь? Длинные светлые волосы, распущенные по плечам, пепельно-серебристые, и почти такого же оттенка платье старинного покроя, полностью скрывающее ноги. Тонкая, хрупкая и в то же время пугающая фигура. Она шла так плавно, что казалось, и не ступает вовсе, а плывет по воздуху. И чем дольше Чарли вглядывалась в нее, тем больше убеждалась, что так оно и есть. Солнце садилось. И Чарли видела призрака. – Чарли! Да что с тобой?! – воскликнула Тэсс, сдавливая ее ладони. – Пойдем отсюда, – пискнула Чарли и зашагала прочь, из воды, к берегу. Тэсс растерянно обернулась на девушку-призрака, однако никакого ужаса не выразила, только непонимание. – Чарли! Ты ее знаешь? – Да! Это она! И нам лучше валить отсюда, Тэсс. – Да кто «она»?! – Тэсс упрямо остановилась на границе воды и суши, давая понять, что никуда не пойдет, пока Чарли не объяснит все по-человечески. – Та девушка-призрак! – шикнула Чарли. – Из того дома… Из Смитхиллса! Помнишь, я тебе рассказывала?! Это она! Жуткая альбиноска, она… – Девушка, которая спасла тебя и отдала часть своей энергии, чтобы ты могла вернуться сюда? – уточнила Тэсс, скептически прищурившись. – Да, но это ничего не меняет, Тэсс! Она была жуткой! У нее такое лицо было, ты бы видела… – Она спасла тебя, – Тэсс уже чуть улыбалась, начиная откровенно потешаться над страхом Чарли. – Может, ты все-таки вежливо поблагодаришь ее теперь, а? – Что?! Нет, Тэсс! Ты не понимаешь! – заверещала Чарли. – Она безумная! Совершенно ненормальная! Она из тех сошедших с ума духов, о которых Джозеф рассказывал! Она… – Безобидно прогуливается сейчас по берегу, как и мы. Пойдем, поздороваемся! Я сама хочу поблагодарить ее за то, что не оставила тебя чахнуть на Земле. Если бы не она, я бы, возможно, тебя уже не увидела, – Тэсс потянула Чарли вперед, навстречу девушке в светлом платье. – Нет! – Чарли уперлась босыми ногами в гальку, и ее пальцы утонули в мелких сыпучих камушках. – Ну что «нет»? – Тэсс потянула сильнее. – Сожрет она тебя, что ли?! Чарли! Возьми себя в руки! Разве тебе не интересно узнать, кто она такая и что делала в Смитхиллсе? – Убивала людей! – прохныкала Чарли. – Но нас же не убила! А мы там сто раз были! Чарли! Прекрати ломаться! И пойдем! На этот раз Тэсс дернула ее за руки так сильно, что Чарли покачнулась, не удержав равновесие, и ей пришлось сделать несколько рефлекторных шагов вперед, чтобы не упасть. Не успела она вернуть себе утраченную устойчивость, как Тэсс уже волокла ее за собой. И Чарли оставалось лишь заткнуться, чтобы окончательно не опозориться. Она не хотела встречаться с этой девушкой, не хотела ее благодарить и вообще ничего от нее не хотела. Потому что она видела то, чего не видела Тэсс. Видела жуткие багровые пятна на ее белом, точно лист бумаги, лице, и черные тени под глазами, в зрачках которых блестело безумие. Этот взгляд придавливал Чарли к полу, заставлял ее задыхаться от ужаса, это был взгляд самой смерти, которая… почему-то подарила ей жизнь. Но, возможно, сейчас она захочет потребовать должок назад?! Однако стоило им чуть приблизиться к девушке и рассмотреть выражение ее лица, как от сердца Чарли немного отлегло. Лишь немного, но все же. Девушка выглядела сегодня иначе, совсем не как в тот день, четыре года назад, когда Чарли повстречалась с ней в пыльной старой комнате викторианского особняка. Это моя территория! Сейчас она была… красивой. Ее кожа была фарфорово-бледной, гладкой и ровной, на ней не осталось и следа жутких пятен и рубцов. На щеках играл легкий румянец, а глаза, очерченные дорожкой светло-серебристых длинных ресниц, были… пурпурными. Совсем как те ракушки, которые Тэсс находила на берегу и складывала в карманы. И эти глаза улыбались, когда они встретились взглядами. А Чарли сразу поняла – девушка узнала ее. Узнала их обеих. – Привет! – Тэсс улыбнулась и дружелюбно махнула рукой. Они остановились друг напротив друга. Улыбающиеся Тэсс и Скарлетт и трясущаяся от страха Чарли. – Привет, – ответила девушка, которая вблизи уже была намного меньше похожа на призрака, особенно когда просто стояла вот так, а не плыла по воздуху. Впрочем, и обычной девушкой она тоже не выглядела, но, в конце концов, она была альбиносом, и Чарли встречалась с такими людьми лишь пару раз за всю свою жизнь и смерть. – А я уж думала, вы никогда ко мне не подойдете, – проговорила она медленно, заправляя длинную прядь светлых волос за ухо. – Я вас уже третий раз вижу. – Да, просто кое-кого не учили хорошим манерам, – усмехнулась Тэсс, сжимая руку Чарли так, что та едва не ойкнула. – Меня зовут Тэсс! А вот эту помирающую от ужаса дамочку рядом со мной – Чарли. – Я знаю ваши имена, – она улыбнулась. – Меня зовут Скарлетт. Рада наконец-то встретить вас здесь. – Очень приятно, Скарлетт. А меня тоже знаешь? – удивилась Тэсс. – Я думала, вы только с Чарли встречались. Ну, в тот раз, в Смитхиллсе, когда ты помогла ей. И за что мы тебе очень благодарны, кстати. Правда, Чарли? Еще одно болезненное пожатие, после которого у Чарли наконец-то прорезался голос: – Д-да. С-спасибо. – Рада была помочь. Вы всегда мне нравились, – ответила Скарлетт, которая, судя по ее улыбке, откровенно забавлялась реакцией Чарли, ее смущением и страхом. – И да, я знала вас обеих и раньше. Ведь вы довольно часто посещали мой дом. А я… все это время пребывала там. – Обалдеть! – восхитилась Тэсс. – Сколько же тебе лет? – Сто тридцать пять. А умерла я в семнадцать. – Вот это да! Сто тридцать пять! – закричала Тэсс, и даже Чарли от удивления как будто забыла про свою панику и ужас. – Ну вот, Чарли, а ты еще говорила, что у нас большая разница в возрасте! Но неужели все эти годы ты провела в Смитхиллсе? Ой, прости, я, наверное, задаю бестактные вопросы, – Тэсс смутилась, прикрыв губы ладонью. – Все в порядке. Я могу рассказать обо всем, что вас интересует. В конце концов, поговорить мне здесь больше не с кем. Но, быть может, пройдемся? – Скарлетт кивнула на расстилающуюся перед ними ленту берега, и они все вместе двинулись дальше. Скарлетт шла ближе к воде, а Тэсс и Чарли – рядом с ней по другую сторону. Чарли, хоть и убедилась, что Скарлетт не представляет опасности и даже не кажется безумной, все же чувствовала себя в ее обществе несколько неуютно. Она чувствовала себя так, словно в любой момент может что-то случиться, что-то измениться, и нужно быть настороже. Однако она заметила, что Скарлетт теперь идет по берегу ногами, а не плывет по воздуху, как до этого. Очевидно, она делала это, чтобы им было спокойнее, и Чарли ощутила даже нечто похожее на признательность. Летающие по воздуху призраки всегда пугали ее до чертиков, чего уж там. – Все эти годы, после моей смерти в 1900-м я действительно провела в Смитхиллсе, – произнесла Скарлетт, отвечая на вопрос Тэсс. – Это был мой сознательный выбор. Я не захотела оставаться на Небесах и предпочла свой дом. И я часто видела вас в последние годы. Вы мне очень нравились. Вы всегда были прекрасной парой. И я рада, что вы все еще вместе. Теперь смутились они обе – и Чарли, и Тэсс. И снова чувство, похожее на слабую признательность, заворочалось в груди у Чарли, ведь Скарлетт не осудила ее. Она видела их тогда, в самом начале, когда Тэсс было двенадцать, а ее длиннющие ноги-палки росли, казалось, от самых ушей, и Чарли готова была провалиться сквозь землю от каждого ее удушливо-приставучего объятия, сопровождающегося восторженными писками: «Ча-а-а-а-а-арли!». Скарлетт знала их тогда, наблюдала за ними. И не судила. Даже напротив – испытывала симпатию. – Но почему ты никогда нам не показывалась? – удивилась Тэсс. – Мы бы сошли с ума от восторга, если бы увидели настоящего призрака в Смитхиллсе! Чарли тоже не сомневалась, что они сошли бы с ума, вот только не от восторга. Во всяком случае, она сама – точно. – Я не хотела вас пугать, – отозвалась Скарлетт мягко. – И я понимала, что если обнаружу свое присутствие, вы уже не вернетесь. А мне нравилось наблюдать за вами. Хоть сейчас это и звучит… несколько непристойно. И я бы сразу хотела извиниться за то, что… эм… нарушала ваше уединение. – Да ничего, мы все равно об этом не знали, – Тэсс смущенно хихикнула, а Чарли, живо вспомнив все, что они вытворяли в Смитхиллсе в последние месяцы, залилась краской. – А тебе, наверное, было очень скучно и одиноко все это время в том доме? Чем ты занималась? – Ну, не считая того, что запугивала людей и выгоняла неугодных мне жильцов, ничем, – Скарлетт усмехнулась. – А еще я играла на фортепиано. – Правда? Ты умеешь играть? – обрадовалась Тэсс. – Круто! Сыграешь нам как-нибудь? Может, вы с Чарли могли бы сыграть в четыре руки, она хорошо играет на самом деле, а уж поет… – Да, я слышала песни Чарли, они прекрасны. И исполнить что-нибудь вместе было бы здорово, – улыбнулась Скарлетт и хитро прищурилась: – Правда, сейчас у меня складывается впечатление, что Чарли не умеет даже говорить, не то что петь. – Просто она тебя боится, – рассмеялась Тэсс. – Кажется… в вашу прошлую встречу ты ее напугала до смерти. – Да хватит говорить обо мне в третьем лице! – рассердилась Чарли. – И ничего я не боюсь! – Извини, если в прошлую нашу встречу повела себя не очень вежливо и напугала тебя, – произнесла Скарлетт с достоинством, которое мгновенно остудило Чарли и погасило вспышку ее раздражения. – В то время я была… несколько не в себе. Долгое пребывание в одиночестве… влияет на состояние душевного здоровья, даже если ты уже умер. И к тому времени, как мы с тобой повстречались, Чарли, я окончательно позабыла, как общаться с людьми. – Да ладно, все в порядке, – пробормотала Чарли. – Я и правда… благодарна тебе за помощь тогда. – А расскажи нам про Смитхиллс! – попросила Тэсс. – Мне всегда так хотелось узнать хоть что-то об этом доме, но я ничего не могла найти. И Скарлетт рассказала, наслаждаясь любимой темой. Она рассказала о том, что их семья была первыми владельцами дома, который был построен специально для них по проекту ее отца, за несколько лет до ее рождения. Рассказала, как прожила всю жизнь и выросла в этом доме, а затем, избегая подробностей болезни, о том, как умерла и решила остаться. Рассказала о своей семье, о сестре Мэри, а также вкратце о самых интересных жильцах Смитхиллса, которые проживали под его крышей на протяжении сотни лет. Рассказала и о том, как выселяла и запугивала некоторых из них, чем здорово насмешила Тэсс, да и Чарли тоже, которая была рада вдвойне, ведь уже очень давно она не слышала, чтобы Тэсс так искренне и заразительно смеялась. Так звонко. За этими историями они незаметно дошли до домика Чарли и Тэсс, и Тэсс, конечно же, пригласила Скарлетт зайти к ним на чай. – Быть может, в следующий раз, – вежливо отказалась девушка, качнув головой. – Не хочу слишком уж докучать вам. – Но ты не докучаешь! – горячо возразила Тэсс. – И ты еще не рассказала про последние годы, и почему все-таки вернулась сюда и… – В следующий раз, – повторила Скарлетт, и Чарли показалось, что ее улыбка стала печальной. – Быть может, завтра? Вечером в это же время. – Хорошо, – кивнула Тэсс. – Давайте завтра, – она сунула руку в карман и, порывшись в его глубинах, достала пурпурную ракушку и протянула Скарлетт: – Вот, держи, она красивая, правда? Как твои глаза. Вот теперь смутилась уже Скарлетт, и ее глаза блеснули. Скарлетт была тронута. Обаянием Тэсс, ее теплой улыбкой и беззаботным щебетанием, ее непосредственностью. – Спасибо, – прошептала Скарлетт, забирая ракушку. – Она… прекрасна. – Ну, до завтра тогда, – улыбнулась Тэсс, и, попрощавшись, они некоторое время смотрели уходящей Скарлетт вслед. Сначала она двигалась шагом, а затем… снова легко поплыла по воздуху. – Она крутая, правда? – восхищенно шепнула Тэсс, сжимая ладонь Чарли. – Она грустная, – вздохнула Чарли. – И очень одинокая.

2

Структура загробного мира завораживает меня. И я крайне удивлена, что не замечала всех этих потрясающих вещей раньше, в свое первое пребывание на Небесах. Возможно, я просто была не готова ко всему этому, а потому болела своего рода слепотой и невосприимчивостью ко всему, что касалось этой Вселенной, такой чужой, не моей. В этот же раз все обстоит совершенно иным образом. За последние полгода я увидела много мест, новых мест. Необычных мест. Огромный белый паром, а иногда – лишь маленькая утлая лодчонка носили меня с одного Острова на другой, и я словно ныряла из одного мира в другой, живущий по своим законам. И через некоторое время мне захотелось постичь связь между этими мирами. Каждый из них стоял особняком от других, у каждого были свои причуды и диковинные достопримечательности, свои Смотрители, свои истории. Но мне же хотелось взглянуть на них сверху и постичь связь, найти ее в этом хаосе, ведь должна же на Небесах, в конце концов, существовать какая-то система. Я не верила, что все эти острова просто разбросаны по ткани мироздания в хаотичном порядке, как рассыпавшиеся бусы из шкатулки бога. Пока эта связь мне не доступна. Но я найду ее. Мне нравится изучать острова. Некоторые из них совершенно обычные, как Оранжевый остров, на который я прибыла вначале. Всего лишь красивые места с райской природой и мягким теплым климатом, где приятно спокойно проводить время, но не способные как следует взбудоражить твою фантазию. А есть острова, попадая на которые, кажется, что ты оказался на страницах сказочной книги, и, гуляя по этим страницам, можно увидеть летающих воздушных акробатов в блестящих костюмах, перевернутый месяц, ярко-красный песок или золотые ягоды малины, растущие прямо на кусте, сочные и нагретые солнцем, оставляющие на пальцах и языке след золота. Однако самым необычным уголком загробного мира, согласно путеводителю, который мне в первый же день вручил Марти, Смотритель Оранжевого острова, был Остров пурпурных вод, и именно к нему я держала путь несколько месяцев, останавливаясь то в одном месте, то в другом, но нигде не задерживаясь дольше недели. Текст того путеводителя и яркие фотокарточки на его страницах зачаровали меня. «Пурпурный остров – бесспорно, одно из самых таинственных мест в нашем потустороннем мире, обросшее множеством слухов и легенд, оно манит и притягивает всех любителей приключений. И поверьте, даже если у вас самая богатая фантазия, она все равно не подарит вам того, что вы увидите здесь, на этом островке сюрреализма. Некоторых это место пугает, и они не могут задержаться здесь и дня. А некоторых – очаровывает навсегда. Пурпурный остров – это реки, окрашенные в пурпурный цвет, и рельсы, впадающие прямо в море. Согласно местной легенде, по ним до сих пор ходит подводный поезд, однако происходит это лишь в строго определенное время раз в году, а когда – никто не знает. Пурпурный остров – это живое существо, разумное, очень древнее и мудрое, а его сердце – это старый маяк, сияющий нежно-сиреневым светом. Пурпурный остров никогда не повторяет сам себя. Каждый день это немного другой мир, он живет, дышит и меняется. Меняет свою форму и размеры, и каждый день на его поверхности появляются новые места, пещеры и гроты, загадочные постройки и подземные тоннели, а потому никто до сих пор не смог составить его достоверную карту. Не пытайтесь запомнить дорогу куда-либо, потому что через несколько минут она все равно изменится, и вас будет ждать самое удивительное приключение в вашей смерти. Ведь Пурпурный остров – это мечта, в которой вам так и не довелось побывать при жизни. Сделайте же это СЕЙЧАС!». И пусть у меня немного сводило скулы от этих ярых рекламных призывов, я все же рассудила, что при жизни мне действительно не довелось осуществить ни одну свою мечту, даже самую маленькую, не говоря уж о главной – путешествиях, так почему бы не последовать дурацкому лозунгу и не сделать этого СЕЙЧАС? Я прожила на Пурпурном острове уже неделю, прежде чем встретила Чарли и Тэсс. Поселившись в маленьком домике в глубине лесного массива острова, я каждый день тратила не меньше часу на то, чтобы выбраться на берег моря и не заплутать в трех соснах, потому что сосны эти и весь лес каждый день менялся. Впрочем, мне это даже нравилось. Нравилось жить в лесу и гулять по нему в ранние утренние часы, когда каждый глоток воздуха наполнен ароматами влажной хвои и можжевельника, а на кончиках пальцев от каждого соприкосновения с листьями и травинками остается кристаллик росы – маленький и самый хрупкий бриллиант, сверкающий в лучах сочащегося сквозь ветви многовековых елей солнца. Кроме моего домика в лесу не было других построек, во всяком случае, я их не видела. Должно быть, люди предпочитали селиться поближе к морю, там, где они не смогут заблудиться, даже если остров начнет меняться ежесекундно, море все равно никуда не исчезнет. Отчасти по этой причине я отказалась зайти в гости к Чарли и Тэсс, ведь мне предстояла непредсказуемая и, весьма вероятно, долгая дорога домой. А мне хотелось вернуться до темноты. Хотя, конечно, я слишком стара, чтобы обманывать себя, и причина эта, разумеется, не единственная и не главная. Главной причиной были мои чувства. Ощущение мимолетного прикосновения. Как будто после встречи с этими девушками я снова… прикоснулась к Фрэнки. Каким-то странным непостижимым образом мне словно удалось коснуться ее и… мне стало от этого прикосновения больно, как если бы что-то обожгло мою ладонь, точно ядовитый плющ, укололо острым шипом дикой розы. Ассоциации. Их было слишком много. Именно Фрэнки рассказала мне историю этих девушек, сложив в моей голове паззл целой картины, именно Фрэнки включала мне песни Шарлотты Брайтли, и мы слушали их вместе, обнявшись на диване, и я помню, как Фрэнки в тот момент пила клюквенный чай, в котором плавали ярко-красные крупные ягоды. Фрэнки фанатела по Чарли, как выражается нынешняя молодежь, восхищалась ее творчеством, и мы много фантазировали о том, как встретимся с ней после смерти, а теперь с ней встретилась только я, но это ощущение, ощущение присутствия Фрэнки, стало невыносимо отчетливым. Словно она шла рядом со мной по тому берегу. Я думала о том, как сильно хотела бы рассказать Фрэнки об этой удивительной встрече, в мельчайших подробностях, которые она так любила у меня выпытывать. Но этого уже не случится, ибо на Небесах нет даже телефона, и поговорить с Фрэнки я смогу лишь в своих мыслях, а это весьма одностороннее и одинокое средство связи. Возможно, причина моей обострившейся тоски по Фрэнки связана еще и с тем, что я не наблюдала за их с Лиз жизнью уже более недели. Так получилось, что я до сих пор не смогла посетить местную Смотровую и так и не поняла, существует ли она здесь вообще. На второй день я попыталась отыскать Смотрителя Пурпурного острова, но у кого бы ни спрашивала о нем, никто ничего не знал. Некоторые говорили, что у этого острова вообще нет Смотрителя, и он живет своей жизнью, а некоторые – что Смотритель такой же неуловимый, как сам бог, и никогда людям не показывается. И если бога я могу понять, ведь у людей к нему слишком много претензий (а во время такой встречи некоторые несчастные наверняка попытались бы этого бога просто придушить), то что плохого сделал Смотритель Пурпурного острова, чтобы прятаться от всего мира? Я гуляла по острову в надежде просто так, случайно наткнуться на Смотровую, иногда спрашивая дорогу у прохожих, но, конечно же, никто из них не смог мне помочь, и спустя неделю я так и не нашла способ связи с Фрэнки. Что ж… возможно, это даже к лучшему. Возможно, у меня выработалось уже что-то вроде зависимости от этих Смотровых, на каждом острове разных, они были первым местом, которое я всегда посещала. И каждый раз мне больше хотелось узнать, проснулась ли Фрэнки и хорошо ли она позавтракала, чем изучить достопримечательности очередного нового острова. Но я понимаю, что это неправильно. И, возможно, мне вправду стоит отдохнуть от всего этого, от всех этих белоснежных залов и экранов во всю стену, от этих окон в чужую жизнь, которая до сих пор волновала меня больше моей собственной. Ох уж эта дурная привычка – наблюдать за людьми, за годы одиночества в Смитхиллсе она стала неотрывной частью меня. Я отпустила Фрэнки физически, но не отпустила ее своими мыслями. Своим сердцем. Я словно не даю ей шанса начать новую жизнь. И, возможно… если я перестану наблюдать за ней, держа в прицеле своего пристально-беспокойного внимания, она наконец-то испытает облегчение, освобождение. И как бы больно и тяжело мне ни было это признавать, но Фрэнки оно нужно – освобождение от меня.