Пурпурный остров

Примерно через час блужданий по лесу в тусклом свете неполной Луны я начала жалеть, что засиделась в гостях дотемна. Потому что после заката Пурпурный остров всегда начинал меняться активнее, превращаясь за ночь уже как будто в другое существо. И если прибрежная зона не претерпевала существенных изменений, то сердце острова, его леса и горные массивы, начинало биться в ускоренном ритме. Я заблудилась. И мне пришлось сделать остановку возле высокой сосны с голым стволом, ветви которой начинались так высоко, что я даже не могла до них дотянуться, и мимо которой я проходила уже в четвертый раз за вечер. Откуда-то слева, из-за деревьев, раздавалось журчание горного ручья, возле которого и находился мой маленький бревенчатый дом. Раньше. А сегодня – уже нет. Похоже, придется мне ночевать в лесу. Ладно, в конце концов, я же мертвая. И если захочу, могу приказать своему телу не ощущать усталости и дискомфорта. Я намного лучше могу управлять своими ощущениями, чем Чарли и Тэсс, которые продолжают вести тот же образ жизни, какой вели на Земле. Мне это уже давно не нужно. Но… правда была в том, что я все же ощущала и усталость, и неудобство. Потому что за один вечер с этими девушками я как будто… прониклась их жизнью и сама стала чуть более живой. Как всегда бывало рядом с Фрэнки. Когда я начинала ходить ногами, вместо того чтобы летать по воздуху, хотя летать было объективно удобнее и даже приятнее. И сейчас я на самом деле устала и хочу домой. Хочу в свою кровать, под теплое лоскутное одеяло, потому что мои ноги под этой легкой юбкой уже окоченели, и меня пробирает озноб от одной мысли о том, чтобы провести всю ночь на сырой Земле. А в довершение всех этих неприятностей… я уверена, что за мной кто-то следит. Я заметила слежку еще давно, приблизительно полчаса назад, а до этого пыталась убеждать себя, что неподалеку просто бродят лесные звери, под чьими тяжелыми ногами или копытами ломаются сухие ветви. Но это был человек. И пусть это казалось полнейшим абсурдом (ведь кому я, собственно, сдалась?), но это было правдой. Кто-то выслеживал меня. Выслеживал и ждал. Когда я выбьюсь из сил. А теперь он, по всей видимости, этого дождался. Я оглядела местность в поисках какого-нибудь пня или поваленного дерева, чтобы сесть, ибо ноги меня уже не держали, а на левитацию не осталось энергии. Кроме того, ягодное вино, которым меня угощали Чарли и Тэсс, все никак не желало выветриваться из моего тела, хоть оно и не было настоящим. И вино, и тело. Общение с теми, кто был мертв значительно меньше меня, ослабило меня. Снова сделало чуть более похожей на человека, каким я уже никогда не стану. Поваленное дерево, такая же голоствольная сосна, как та, возле которой я стояла, отсвечивала блеском своего гладкого бока в свете луны, лежа в отдалении, посреди дороги, перечеркивая, преграждая путь своим мертвым телом. Я дошла до нее и присела на жесткое, чуть скрипнувшее дерево, испещренное дорожками поедавших его насекомых, неведомыми и запутанными лабиринтами, по которым я медленно водила пальцем, одновременно пытаясь устроиться поудобнее на узком стволе. Я не чувствовала страха перед своим преследователем и грядущей ночью. Напротив, вино и долгая пешая прогулка приятно расслабили меня. Я прислушивалась к гудению собственных ног, перебирала складки своего платья, вдыхала ароматы сонного леса. Он пах свежестью и влагой, мокрыми камнями, мхом и сосновыми иглами, устилающими черную землю. Он был так похож на тот лес, который окружал Смитхиллс, и который я так любила в той, другой жизни, и я понимала, что поселилась здесь именно поэтому. Ни на одном острове я не видела похожего леса. А ведь я посетила немало островов. Но те леса были иными. Тоже, безусловно, прекрасными. Но непохожими на мой. В тех лесах мне не хотелось затеряться, став их частью. Они были больше похожи на красивые, ухоженные парки, с ровной насыщенно-зеленой травой, редко растущими деревьями, которые тоже как будто были высажены по линеечке, и широкими пешеходными тропами, созданными для неспешных семейных прогулок, а не для приключений. Те леса не были настоящими, не были дикими и свободными, и я тоже не могла почувствовать себя свободной в них. А лес Пурпурного острова… имел собственную душу. Непостижимую и прекрасную. И собственное сердце, живое и переменчивое, и чем дольше я здесь находилась, тем острее ощущала свое желание стать капилляром этого сердца, его тоненьким кровеносным сосудом. Тишина. В какой-то момент она стала слишком ощутимой, почти гнетущей. Я огляделась. Моего преследователя уже давно не было слышно. А это значило, что он либо сдался и ушел (что маловероятно и лишено всякого смысла), либо затаился, подобравшись ко мне максимально близко. – Выходи, – сказала я. – Сколько можно играть в эти игры? Я давно тебя слышу. Она вышла из-за деревьев, растущих через дорогу. Высокая, длинная, бледная. Она заметно вытянулась с тех пор, как я видела ее в последний раз. Однако ее косички были прежними, да и лицо, круглое, словно волейбольный мяч, не особенно изменилось. Ее длинные белые ноги, выглядывающие из-под короткой черной юбки в складку, были такими же голыми и прямыми, как стволы сосен. – Интересно, – я вздохнула. – Как долго ты искала меня? – Неважно, как долго. Главное, что это того стоило, – произнесла Салли глухо, почти не разжимая своих бледных губ. – И что теперь? Хочешь мне отомстить? Ты ничего не можешь мне сделать здесь. – А вот в этом… ты ошибаешься. Салли молниеносно рванула вперед, переместившись ко мне силой мысли, она налетела мне на грудь и повалила назад. Не выдержав неожиданного натиска, я упала вниз, спиной на сухие ветки и сосновые иголки. Несколько веток больно впились мне в голую шею и правую руку. Не выдержав, я разразилась трехступенчатыми ругательствами, почерпнутыми из лексикона Лиз. А наглая Салли надавила мне на плечи еще сильнее, придавливая, подминая под себя. – Ты за все мне ответишь, – прошипела она, наклоняясь к моему уху, и одна из ее косичек, словно холодная черная змея, скользнула по моей шее. – Я долго ждала тебя, а потом долго искала, но теперь… пришел твой час расплаты. – Сколько пафоса, – поморщившись, я попыталась отодрать цепкие ручки от своих плеч. – Думаешь, я боюсь тебя, малявка? Ты хочешь намазать меня зубной пастой или что? – Ты ответишь мне за все! – прорычала Салли, понижая голос почти до голоса «мертвого мужика». – Ты отправила меня сюда, в этот долбаный рай, хотя я тебя об этом не просила! Ты убила меня! – Не тебя, а твое астральное тело. Сама ты, как я вижу… очень даже жива-живехонька. – Я превращу твою жизнь в ад! – Ладно, понятно. Но, может, слезешь с меня сначала? – Каждый твой день будет сплошной агонией! – рычала Салли. – Он… уже… агония. Мне дышать нечем, а иголки впиваются в задницу. Черт возьми, Салли, слезай с меня немедленно! – собрав все остатки энергии, я направила ее к собственным ладоням и попыталась оттолкнуть девчонку. Но теперь, на этом острове, наши силы были равны, и она, очевидно, действительно долго готовилась к этой встрече и ждала, когда я останусь одна, усталая и слабая, чтобы сосредоточить всю свою энергию на атаке. Поэтому моих сил хватило лишь на то, чтобы оттолкнуть ее на пару мгновений, после чего Салли, не моргнув глазом, придавила меня к земле снова, на этот раз впиваясь своими деревянными пальцами мне в шею и сдавливая мое горло в совершенно невозможной, но оттого не менее болезненной попытке задушить. Перед глазами потемнело, и звезды, которые я до этого момента отчетливо видела на синем бархате неба, как будто все разом погасли. Я понимала, что не могу умереть снова, что мне даже не обязательно вдыхать воздух, чтобы продолжать существовать в этом мире, но мне было больно от ее совершенно жутких пальцев, которые, казалось, вот-вот сломают мою шею, и отрешиться от этой боли у меня не хватало сил. – Ты лишила меня всего, тварь! – орала Салли, окончательно обезумев. – Отобрала у меня новое тело, возможность новой жизни, все то, о чем я мечтала долгие годы в одиночестве! А сама… сама сделала то же самое! Ты несколько месяцев прожила в теле человека, я все видела! Не строй из себя наивную овцу, я все знаю! Знаю! – Довольно. Отпусти ее немедленно, зловредный дух. Сквозь вспышки белого света, чередующегося со сплошным мраком, сквозь гул в ушах и пульсацию боли в горле я отчетливо услышала низкий мужской голос откуда-то сверху. Однако кем бы ни был мой спаситель, Салли не спешила его слушаться и лишь сдавила мою шею сильнее. Но только на секунду, потому что в следующий миг пальцы девчонки резко разжались, и Салли вскрикнула, скорее от удивления и обиды, чем от боли, а потом я почувствовала, как кто-то снимает ее с меня, и, щурясь, с трудом смогла разглядеть лицо пришедшего на помощь человека. Это был мужчина лет сорока, с густыми темными волосами, тронутыми легкой сединой на висках, одетый в коричневую кожаную куртку, джинсы и массивные черные ботинки. На плече его висело ружье, и так как на острове убивать было некого, я предположила, что при жизни он был охотником и остался верен привычному образу. Я не любила охотников. Но этот спасал меня, поэтому я решила не делать поспешных выводов о его личности. – Отпусти меня, ты кто такой, мать твою?! – истошно орала Салли, которую незнакомец держал за шкирку, буквально подвесив девочку в воздухе. Он держал ее с легкостью, одной рукой, и лицо его оставалось совершенно невозмутимо и спокойно, словно ясное небо в безветренный день. – Вы в порядке, миз? – спросил мужчина, обращаясь ко мне. – Да… в относительном, спасибо, – я приподнялась на локтях и села на холодной земле, отряхивая руки от прилипших колючих иголок. – Если ты еще раз приблизишься к этой леди или каким-то иным образом попытаешься причинить ей вред, я сам позабочусь о том, чтобы Смотритель изгнал тебя с этого острова, – произнес мужчина, грубо встряхивая Салли, точно мешок с мукой. – А если я еще раз увижу тебя в этих лесах, приготовься к близкому знакомству с зарядом соли из моего ружья. Болеть будет долго, это я обещаю. А теперь дуй отсюда! Быстро! И он отпустил девочку, которая, выругавшись совсем не по-детски и обиженно сверкнув своими круглыми глазами, чуть прихрамывая, побежала прочь, теряясь за деревьями. – Давайте, я помогу, – мужчина протянул мне руку, и я уцепилась за нее, снова встав на ноги, которые тут же отдались болью. Шея тоже болела, когда я пыталась поворачивать голову, а в горле до сих пор стоял саднящий кашель, и я чувствовала неприятное жжение. Нет, все-таки жизнь в астральном теле была куда как проще. Очевидно, новый знакомый заметил мое состояние и спросил: – Где болит, миз? Возможно, я смогу помочь. – Шея, – прохрипела я, с трудом узнавая собственный голос. – Эта… мерзавка… чуть не при…душила меня. – Ну, к счастью, это невозможно, – он слегка улыбнулся и поднял руку к моей шее, отбрасывая мне за спину прядь распустившихся волос. – Вы позволите? Я не совсем понимала, что должна ему позволить, поэтому просто стояла молча. А мужчина между тем положил ладонь мне на шею, очень осторожно, едва касаясь пальцами саднящей кожи. И не знаю, понятия не имею, что произошло в следующую секунду, но боль прошла. Наши взгляды встретились. Он улыбался одними уголками губ. И я поняла, что имею дело с очень старым призраком, обладающим большими возможностями. Незнакомец убрал руку и спросил: – Что-нибудь еще? – Нет… я в порядке. Спасибо, – в порыве больше удивления, чем недоверия, я коснулась собственной шеи и попыталась сдавить ее пальцами, но ничего не почувствовала. – Как вы это сделали? – спросила я. – Ну, в этом нет ничего особенного, миз. И вы способны делать то же самое, если только захотите. Возможно, я мог бы еще чем-то вам помочь? Вы, наверное, заблудились? – Да, я… как вы узнали? – тихо спросила я, уже не зная, что к нему чувствую – страх или благодарность. – Кто вы? – О, я всего лишь дух, такой же, как и вы, – ответил он, проигнорировав первый вопрос. – Просто живу на этом острове чуть дольше. Он мне понравился, и я здесь остался. И вот уже какое-то время обитаю в этих лесах. Можете считать меня сторожем, если хотите. Я охраняю порядок и покой на острове. И также я довольно неплохо успел изучить переменчивый нрав этих мест, поэтому могу помочь вам отыскать дорогу к дому. Ведь вы поселились в бревенчатой хижине у ручья, я не ошибаюсь? – Не ошибаетесь, – ответила я, продолжая настороженно рассматривать его безмятежное лицо, излучающее доброжелательность и радушие. – Ну, тогда пойдемте, ваш дом совсем недалеко отсюда, я отведу вас, – кивком головы он позвал меня за собой, и я пошла. Пару минут мы шагали в молчании, мой спутник чуть впереди, а я – следом. – Ваше ружье… оно правда стреляет солью? – спросила я. Он повернулся ко мне с той же спокойной улыбкой. – Оно стреляет, чем я захочу. Хотите, покажу? – он остановился и снял ружье с плеча, держа его за ремень. – Я… не знаю… Но не успела я возразить, как он неожиданно нацелил ствол на меня. Дышать снова стало больно, и я пожалела о том, что Салли ушла. Лучше бы мне было остаться с этой чокнутой мерза… – Не бойтесь, – проговорил он. – Я не могу причинить вам вред, даже если бы хотел. Но я не хочу. Просто доверьтесь мне. – Довериться человеку, которого я впервые вижу?! – не выдержала я, и мой голос сорвался на испуганный крик. – Да вы просто маньяк какой-то! Живете тут в лесу один, с каким-то жутким ружьем… Он подмигнул мне и неожиданно спустил курок, а в следующее мгновение из дула ружья вырвался сноп ярко-фиолетовых цветов, словно конфетти из взорвавшейся хлопушки. Сотни маленьких бутонов, кружась, взлетели в воздух и окутали меня ароматным фиалковым облаком. Я не выдержала. И улыбнулась. – Нравится? – спросил он. – Это ружье – просто игрушка для мальчишки. Оно не может причинить вреда. – Очень красиво, – ответила я, поднимая ладони и ловя в них падающие цветки. – Как вас зовут? – Мое имя не имеет значения. Имена – это лишь условности, в них нет никакого смысла. Я не люблю имена. Пойдемте? – и он снова кивнул, зовя меня вперед, а я поймала в ладони последние пурпурные лепестки. Пурпурные. – Как вы можете знать, где находится мой дом, если остров все время меняется? – спросила я, не желая слушать тишину, которая в присутствии этого загадочного человека начинала казаться угнетающей и тревожной. – Скажем так: я изучил душу этого острова, проникся ее движениями, уловил ее дыхание. Поэтому могу предсказывать любые изменения. Чувствовать их. Вы тоже смогли бы, если бы прожили здесь чуть дольше. В этом, опять же, нет ничего сложного. Мы свернули с главной на более узкую тропинку, по которой пошли друг за другом. Он – вновь впереди, а я следом. – А вот и он, слышите? Ваш ручей, – произнес мужчина, и по его голосу я поняла, что он улыбается. Я еще не слышала движения воды, но мне понравилось, как он сказал «ваш ручей». Словно это место в самом деле принадлежало мне. Во всех своих одиноких путешествиях по островам, оторванная от Смитхиллса, в котором прожила больше века, я начала скучать по этому ощущению. Ощущению дома. И думала, что у меня уже никогда его не будет. Второго Смитхиллса мне никогда не найти – ни в том мире, ни в этом. А еще через десяток шагов я услышала ручей тоже. И сразу узнала его мелодичное журчание, непрерывный поток бегущей воды, для которой ни один камень не может стать преградой. Вода всегда двигалась вперед. И это был мой ручей. Тропинка расширилась, и я заметила чуть вдалеке чернеющую крышу своего бревенчатого одноэтажного домика, в котором было всего две маленькие комнатки и кухня, где всегда почему-то пахло сушеной малиной. Я была рада видеть его как никогда. И благодарна своему провожатому за то, что привел меня сюда, избавив от необходимости спать на колючих сосновых иголках и сырой земле. Я была благодарна. И все же хотела, чтобы он ушел. – Ну что ж, вот мы и на месте, – мой спутник остановился, поправил кожаный ремень ружья на плече. Он продолжал безмятежно улыбаться мне, и я надеялась, что на ответное одолжение с моей стороны он не рассчитывает. – Благодарю вас, – кивнула я. – Вы мне очень помогли. – О, я был только рад. И простите за нескромный вопрос, но чем вы так насолили той маленькой дьяволице, что с дикой яростью пыталась вас задушить? – Ну, можно сказать, что у нас возникли некоторые разногласия во время нашей встречи еще на Земле. Но это личное, простите. – Понимаю, – он тоже кивнул. – Вижу, вы не очень доверчивый человек. Должно быть, при жизни вы разочаровывались в людях. – Я много наблюдала за людьми. За тем, как люди поступают друг с другом. Человеческая природа в большинстве случаев не заслуживает доверия. – Очень жаль, что вы пришли к таким печальным выводам. Но на Пурпурном острове вам не стоит опасаться других людей. Темные души сюда никогда не попадают. И за Салли не беспокойтесь тоже. Она не сможет найти ваш дом и добраться до вас. Здесь вы в полной безопасности, – и мужчина щелкнул пальцами. – Для нее это место всегда будет невидимым. А вы больше не заблудитесь, миз. Об этом я тоже позаботился. Где бы вы ни были, вы всегда найдете дорогу к дому. – Но как? Как вы это сделали? Снова ваши секретные способности? – Они не секретные. И вы тоже ими обладаете, просто еще не научились чувствовать их. А теперь… мне пора. Доброй ночи, миз. Он снова подмигнул мне, развернулся и пошел обратно по тропинке, а мне вдруг стало отчего-то стыдно за свою извечную нелюбезность и холодность, за то, что я подозревала этого доброго отзывчивого мужчину во всех смертных грехах и скрытых мотивах. Если бы он и правда был грешен, то находился бы на другом острове. А я даже не удосужилась искренне поблагодарить его, ограничившись дежурной вежливостью. Фрэнки бы это не понравилось. Фрэнки всегда была добрее меня. И, оглянувшись на свой пустой маленький домик, чьи темные окна поблескивали серебром лунного света, я подумала о Чарли и Тэсс, которые сейчас были вдвоем.