Пурпурный остров

1

Чарли никак не могла вспомнить, когда она в последний раз спала, утратив из-за этого ориентацию во времени. Она помнила, что после того разговора с Тэсс не сомкнула глаз всю ночь и курила, сидя на крыльце дома до самого рассвета. А потом Тэсс ушла, бросив ей свое суховатое «пока» на прощание, и Чарли понятия не имела, как прошел весь оставшийся день, и что она делала. Очнулась девушка, лишь когда заметила, что солнце снова садится. Тогда Чарли отправилась прогуляться по пляжу вместе с Майло, который тоже казался каким-то растерянным и почти не бегал, возможно, недоумевая, куда делась Тэсс, и почему ее так долго нет. Ведь раньше они с Чарли никогда не разлучались дольше, чем на пару часов. Чарли надеялась, что на берегу встретит Тэсс или Скарлетт, или их обеих, хоть она и понятия не имела, что скажет им в этом случае, но все равно никого не встретила. А потом вроде бы прошла еще одна ночь, и наступило еще одно утро, и очередной день, во всяком случае, Чарли казалось, что это третий день, но она не была уверена. Возможно, и четвертый. Ведь все это время она не могла спать, а когда не спишь, часы растягиваются, точно жевательная резинка, которую когда-то давно Тэсс накручивала на палец, сидя в салоне ее машины. В какой-то момент Чарли осознала себя идущей по лесной тропинке вверх, в гористую часть Пурпурного острова. Она знала, что домик Скарлетт находится где-то здесь неподалеку, хотя сомневалась, что смогла бы найти его самостоятельно. А потом решила, что не будет его искать в любом случае. Тэсс просила у нее всего лишь немного времени, чтобы побыть наедине с собой, и Чарли дала себе обещание, что выполнит ее просьбу. А это значит, что ей не стоит искать даже случайной встречи, и нужно просто идти, идти как можно дальше отсюда. Она шла и не знала, как долго это продолжалось. Когда она уставала, Чарли садилась на каком-нибудь пеньке или поваленном дереве и курила, а потом шла дальше. Несколько раз девушка чувствовала покалывание в боку и в желудке и вспоминала, что давно ничего не ела. По пути ей попались необычные ягоды пурпурного цвета, странно мятные на вкус, и Чарли их поела, а их сок окрасил ее пальцы в цвет растекшейся шариковой ручки. Ей хотелось идти, пока дорога не закончится, до тех пор, пока идти дальше станет уже некуда, и только тогда она сможет повернуть назад. Чем выше она поднималась, тем меньше ей встречалось людей и попадалось домов. И Чарли это нравилось. Она никогда не любила людей, она устала от людей еще при жизни, а потому с удовольствием углублялась в лес. А потом увидела этот дом. И сразу поняла, чей он. Чарли не знала, что ей делать дальше. Дом стоял у нее на пути, и если она собиралась двигаться вперед, ей все равно предстояло пройти мимо. Чарли не была уверена, что хочет навещать Джоан и общаться с ней. А с другой стороны... Джоан обещала показать, как дела у ее друзей на Земле, а Чарли давно не видела Ричарда и остальных. Кто знает, вдруг это поможет ей отвлечься от мыслей о Тэсс и бесконечного самобичевания? Пока она стояла в нерешительности, глазея из-за кустов рододендронов на поражающий воображение фасад здания, дверь открылась, и с крыльца на мостик спустилась сама хозяйка. На ней были очки-гогглы, в темных стеклах которых отражались золотисто-розовые лучи солнца, и твидовые брюки с жилеткой, надетой поверх белой элегантной рубашки. – Чарли! – крикнула Джоан, отчего Чарли вздрогнула. Она была уверена, что за кустами ее не видно. – Ну сколько можно? Выходи давай! Ты уже двадцать минут там прячешься. «Двадцать? Не может быть. Я же только пришла», – обалдела Чарли, но из-за кустов все же нехотя вышла. – Привет! – воскликнула Джоан, энергично махнув рукой и призывая девушку к себе. – Привет, – буркнула Чарли, как всегда мрачно и нелюбезно. – Я рада, что ты ко мне заглянула, – сказала Джоан. – Скарлетт и Тэсс у меня уже побывали, и я ждала тебя. – Побывали? Когда? – Чарли напряглась в ожидании ответа и подошла ближе к хозяйке дома. – Вчера утром ушли. Они у меня ночевали. Им очень понравился дом. Пойдем, для тебя я тоже устрою экскурсию. Можем попить вместе чаю! Ты выглядишь усталой. Чарли и правда чувствовала себя уставшей и вяло поплелась за Джоан, каждое слово и каждый жест которой излучали энтузиазм и дружелюбие. Мысль о том, что Тэсс и Скарлетт были здесь вместе, да еще и ночевали, не очень-то ей понравилась. Не потому, что она ревновала, наоборот, после ухода Тэсс от глупой ревности Чарли не осталось и следа. А потому, что ей начало казаться – у Тэсс есть теперь какая-то своя жизнь, о которой Чарли понятия не имеет, и в которой для нее не предусмотрено места. От мрачных размышлений ее отвлекло внутреннее убранство особняка Джоан, и стоило Чарли переступить его порог, как она забыла собственное имя. – Как красиво! – воскликнула девушка, любуясь свисающими с высокого потолка лампочками, внутри которых бились и трепетали желтые огоньки. – Что это? – Смотри, – Джоан улыбнулась, протягивая руку, и сверху тут же спустилась одна из ламп, ложась в ее ладонь. Теперь Чарли совершенно отчетливо могла разглядеть внутри желтые огоньки вместо спиралей и пружинок, эти огоньки словно были живыми. – Светлячки? – спросила Чарли. – Только не говори, что ты засунула туда несчастных насекомых! – Нет, – она усмехнулась. – Это просто «живые» огоньки. Условно «живые», разумеется, потому что я могу создавать лишь нематериальные объекты, а создавать жизнь может только бог. Если он где-то здесь существует, конечно. Эти огоньки хаотично плавают в пространстве, и если их выпустить из лампы, они разлетятся в разные стороны и будут блуждать неприкаянные, подчиняясь своему единственному инстинкту – находиться в постоянном движении. Иногда я выпускаю их, и тогда они бесцельно летают вокруг. А потом снова засовываю в эти лампочки. И можешь не говорить, что я странная, я и сама это знаю. Чарли невольно улыбнулась, почувствовав к Джоан большую симпатию, чем раньше. – Я сама странная, чего уж там, – сказала она, протягивая руку и тоже прикасаясь к лампочке, которая наощупь оказалась совсем не горячей, а лишь слегка теплой, словно нагретое солнцем яблоко. Следующие полчаса ушли у них на то, чтобы прогуляться по дому, и от этой экскурсии у Чарли даже немного поднялось настроение. Она подумала, что Тэсс, должно быть, пришла в восторг от такого волшебного в прямом смысле дома, и жалела, что не видела ее реакции на все эти удивительные штучки, поджидающие тебя на каждом шагу. Чарли хотелось видеть, как Тэсс улыбается, как сияют ее глаза. В библиотеке Джоан усадила Чарли в мягкое кресло, налила ей чаю и угостила шоколадным тортом. И Чарли пришлось признаться хотя бы самой себе в том, что такая забота ей приятна. – Тэсс скучает по тебе, – сообщила Джоан, внимательно наблюдая за девушкой. – Она несколько раз о тебе говорила. – Правда? – Чарли вмиг оживилась и забыла про свой торт. – А что она говорила? – Она жалела, что тебя нет рядом, и ты не видишь все это. А еще... она переживала, что ты не видела ее танец, – и Джоан рассказала Чарли о комнате, в которой сбывались мечты, а иллюзии становились реальностью. – Потрясающе! – выдохнула Чарли. – Я очень рада... хотя бы на время Тэсс окунулась в тот мир, по которому больше всего скучала. Я должна сказать тебе спасибо. Лучшего подарка для нее нельзя было придумать. – Да, но... я уверена, что куда больше Тэсс радовалась бы, если бы вы помирились. Что у вас случилось? Возможно, я могла бы помочь. – Сомневаюсь, – Чарли мгновенно помрачнела. – Едва ли моя дурость излечима. Разве что, у тебя есть какие-нибудь волшебные таблеточки от ревности и паранойи. – От ревности? – Джоан откинулась на спинку своего кресла и посмотрела на Чарли с задумчивой улыбкой. – Но неужели ты полагаешь, что Тэсс может уйти к кому-то другому? После всего, через что вы прошли, разве ваши отношения не стали настолько крепкими, насколько это вообще возможно? – Не знаю, – Чарли смутилась. Ей было стыдно говорить о своих чувствах и личных переживаниях с незнакомым человеком, но еще стыднее было от мысли, что этот человек и так о ней уже все знает, и любое откровение Чарли не станет для Джоан большим сюрпризом. – Тэсс сказала, что я... не верю в наши отношения. Возможно, в чем-то... она права. Я не верила в них при жизни, и это чувство... до сих пор со мной. – Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, – Джоан кивнула. Она уже не улыбалась и казалась еще более задумчивой. – Ты не веришь в то, что вы с Тэсс были бы вместе, если бы смерть не разлучила, а потом не соединила вас? – Не верю, – Чарли закрыла глаза и качнула головой. – Тэсс... постоянно фантазирует о том, что было бы, если бы она осталась жива. Она видит перед собой идеальную жизнь, в которой у нее было бы все – балетная слава и успех, а также долгие и счастливые отношения со мной. Она видит свое будущее иначе... А я... – Ты думаешь, что вы бы расстались в итоге? – подсказала Джоан. – Да, – глухо отозвалась Чарли, не в силах открыть глаза и посмотреть на нее. Ей было дико неловко от своей непривычной откровенности, она чувствовала собственную уязвимость, и вместе с тем – облегчение. От того, что хоть с кем-то может поговорить об этом. От того, что она больше не одна в четырех стенах или на пустом пляже, где бесконечные надрывные крики чаек сводят с ума и пульсируют в голове болью. – И поэтому... – продолжила за нее Джоан. – Ты не можешь относиться к вашим нынешним отношениям всерьез. Тебе кажется, что они не вынесли бы испытаний жизнью. Ты думаешь, что в том, большом мире, полном возможностей, полном новых знакомств, Тэсс не выбрала бы в итоге тебя. – Да, – повторила Чарли, радуясь тому, что ей самой не приходится произносить эти мучительные слова вслух. – Что ж... – Джоан вздохнула, а в ее голосе снова зазвучала улыбка. – Твои опасения не беспочвенны. Это действительно могло быть так. – Что?! – Чарли открыла глаза и уставилась на собеседницу. – Вот уж спасибо! Ты «умеешь» утешить, что и говорить! – Это могло быть так, – невозмутимо повторила Джоан, не сводя с Чарли своего пристального взгляда. – Но могло быть иначе. Вариантов того, как могло бы сложиться ваше будущее, если бы вы остались живы, множество. И если тебя это так интересует и беспокоит... я могла бы показать его тебе. Твое будущее. – Что? – повторила Чарли, уже без раздражения, чувствуя лишь тревогу и снова подаваясь вперед. – Что это значит? – Какой вариант развития событий тебя интересует? – спросила девушка, проигнорировав ее вопрос. – Хочешь узнать, что было бы, если бы Морган никогда не появился в жизни Тэсс? Или, может... ты хочешь узнать, что было бы, если бы в ту ночь, когда он похитил Тэсс, ты все-таки взяла трубку и ответила на ее звонок? Чарли замерла. Она явственно ощутила, как холодеют пальцы, один за другим, как холод ужаса поднимается к запястьям и предплечьям, как стягивает морозными тисками грудь, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. – Я могу показать тебе альтернативные варианты твоего будущего, – спокойно объяснила Джоан. – Ты увидишь их собственными глазами так же ясно, как видишь сейчас эту библиотеку и меня. И сможешь разобраться со всеми своими сомнениями. Раз и навсегда. Что скажешь? – Но... как? Разве... это возможно? – прохрипела Чарли. – Возможно. У меня здесь все возможно, – Джоан подмигнула ей. – И, как я уже говорила, большинство смотрителей не умеют делать то, что умею я. Не бойся, Чарли. И соглашайся. Это совсем не больно. Во всяком случае... физически. – Спасибо, ты снова охрененно меня утешила! – заорала Чарли, нервничая все больше. «Кто она вообще такая, эта Джоан? На что она способна? Весь этот ее дом, полный сюрпризов и потайных комнат, весь ее безумный остров, каждый день меняющий свой облик, как и она сама, а теперь еще и это? Возможность заглянуть в свое альтернативное будущее на Земле? А что дальше? Она скажет, что можно это будущее изменить? Вдруг она просто играет с нами, как с марионетками?». – Ты лишь посмотришь на несколько возможных вариантов развития событий, но изменить, разумеется, ничего не сможешь, – сказала Джоан, словно прочитав ее мысли. – Все случилось так, как случилось. Так, как должно было. Впрочем, это не мешает нам, людям, предаваться извечным фантазиям на тему «а что, если?». – Ладно, – Чарли вздохнула, подумав, что чем раньше это начнется, тем раньше закончится. – И что мне нужно будет делать? Ты поведешь меня в какую-нибудь очередную секретную комнату иллюзий? – Нет. Все намного проще, – Джоан подмигнула ей и сняла со лба свои очки-гогглы.

2

Они выбрали один из наиболее уединенных и сумрачных уголков библиотеки, и Джоан усадила Чарли в глубокое мягкое кресло между двумя книжными стеллажами, а сама присела на табуретку рядом. Свои очки она аккуратно, стараясь не зацепить волосы девушки, надела ей на голову. – И как это работает? – буркнула Чарли, стараясь ворчанием замаскировать волнение и страх, почти ужас. – Как очки виртуальной реальности? – Что-то вроде того, – Джоан затянула ремешки, подгоняя их под размер Чарли. – Только я изобрела их намного раньше, чем они появились у вас на Земле. Ну и, конечно, эффект погружения не сравнимый... Мои очки спроектированы таким образом, что ты не просто будешь видеть альтернативную реальность, ты погрузишься в нее полностью и забудешь о том, что существует какая-то другая, реальная реальность. Чарли хотела бы сказать что-нибудь очень остроумное, например, о том, что Джоан хвастунья, но ужас настолько овладел ее телом, что она почувствовала себя парализованной. И Джоан, заметив ее состояние, произнесла изменившимся, более мягким и успокаивающим тоном: – Не переживай, Чарли. Это похоже на сновидение. Первые несколько минут ты еще будешь осознавать себя и помнить, где ты находишься на самом деле, а потом, как и во сне, происходящий сюжет затянет твое сознание, и ты растворишься в нем. Ты станешь той Чарли, какой могла бы быть, если бы Тэсс осталась жива. А потом... я разбужу тебя, и ты вернешься сюда. Ничего страшного. Просто представь, что увидишь сон. – Да вот только ни хрена это не сон, – пробормотала Чарли. – Это альтернативное будущее. Которое я просрала. Черт... Ладно. Всё. Я сейчас успокоюсь, – она попыталась сделать глубокий вдох, но воздух словно застрял в легких, натолкнувшись на неодолимое препятствие. – А насколько... насколько велика вероятность этого будущего? Все действительно было бы именно так? – Вероятность в крупных событиях 98%, а в более мелких – 68–72%, – ответила Джоан. – Мелочи могли бы меняться, переставляться местами или заменяться чем-то иным, но все глобальные перемены в твоей жизни были бы именно такими, какими ты их увидишь. Однако не забывай, что это будущее все равно не наступило бы, и избежать появления Моргана в жизни Тэсс вам бы не удалось. Я показываю тебе такой альтернативный вариант лишь для того, чтобы ты могла справиться со своими сомнениями и разобраться с тем, что творится у тебя в голове и на сердце. Понятно? – Да... Вроде бы, – Чарли сглотнула, понимая, что откладывать больше некуда. Что сейчас все случится. – Итак. Давай еще раз проясним, в какое будущее ты хотела бы отправиться. Где Моргана вообще никогда не было? Или где ты ответила на звонок Тэсс из подвала? Чарли зажмурилась. Ей хотелось выбрать последний вариант. Потому что все эти годы именно мысль о том, что было бы, возьми она тогда трубку, мучила ее сильнее всего, и да, ей хотелось бы знать, даже если бы боль от этого знания свела ее с ума. Но Чарли не могла. Просто не могла. – Первый вариант, – прошептала она. – Хочу узнать, как сложилась бы наша жизнь без гребаного Моргана. – Хорошо, – Джоан кивнула. – Идеальный мир. – А насколько... насколько далеко в будущее я смогу заглянуть? – спросила Чарли. – Я могу увидеть всю свою жизнь или только какую-то часть? – Ты можешь заглянуть на восемь-десять лет вперед, не больше. Потому что чем дальше, тем больше снижается процент вероятности в глобальных событиях. Конечно, ты можешь посмотреть на свое будущее через двадцать лет, но его вероятность будет не больше 30%, поэтому... думай сама, стоит ли. – Ладно, поняла. Восемь лет, значит. Что ж. Тоже неплохо. – Ну что, ты готова? – Джоан положила ладонь Чарли на плечо и мягко сжала его. – Я отправлю тебя в тот вечер, когда вы с Тэсс поссорились. Только в этой вероятности она вернется домой, и никакого похищения не будет. И ты снова сможешь увидеть ее. Если захочешь, конечно. Ведь та Чарли, какой ты станешь, не будет знать, что едва не потеряла Тэсс навсегда. – Господи... я не смогу... Я не выдержу этого. Я снова ее увижу. Такую маленькую... Живую. Без всего этого кошмара, через который она прошла из-за меня. – Ты сможешь, – заверила Джоан и сжала ее плечо чуть крепче, а потом опустила очки-гогглы со лба Чарли на ее глаза, и мир девушки погрузился в еще больший сумрак, во тьму. – Я буду рядом с тобой, и я разбужу тебя, когда придет время. А пока... прекрасных снов тебе, Чарли. Прекрасных и живых снов. Первые несколько секунд Чарли еще чувствовала страх, отголоски ужаса от мысли о том, что ей предстоит, но потом все ее тревоги начали растворяться в темноте, и девушка ощутила, как расслабляется, успокаивается ее тело, а вслед за ним – сознание, как будто она вот-вот должна была заснуть. Мысли замедлились, они стали похожи на тяжелых неповоротливых китов, прокладывающих себе путь сквозь толщу воды. Вода. Снова вода. Вода преследует ее. Заглушает все звуки. Чарли попыталась вдохнуть, но не услышала звука собственного дыхания. Звуки библиотеки тоже потонули под толщей этой темной воды. Но Чарли больше не испытывала страха. Это просто сон. И нам обычно не бывает страшно засыпать. Наоборот. Мы всегда с удовольствием поддаемся забвению, затягивающему наше сознание все глубже. Глубже. Дальше от реальности. – Чарли! – услышала она чей-то приглушенный крик. – Чарли, открой немедленно! Открой эту чертову дверь, а то я ее выломаю! Кто это? Что происходит? Чарли попыталась пошевелиться, и, как ни странно, ей это удалось. Под собой она почувствовала что-то жесткое и холодное, услышала какое-то шуршание, похожее на звук сминаемого пластикового пакета. Она больше не сидела в кресле. Она лежала... на полу. Чарли с трудом разлепила глаза, коснулась лица руками, ощупала голову. Куда делись очки-гогглы? Под левой ладонью, которой она опиралась об пол, снова что-то хрустнуло. Разодранная пластиковая упаковка, в которой была партия из шести банок джина с тоником. И несколько пустых раздавленных банок рядом с ней. Чарли огляделась. Голова кружилась и плыла куда-то, но девушка отчетливо осознавала, что находится в своей комнате. Дома. На Земле. – Господи... – выдохнула Чарли, осматриваясь. – Это слишком... слишком реально. Чертова... Джоан... Это вам... не очки виртуальной... реальности... Это было похоже на те сны, которые Чарли видела на Потерянном острове, когда память только начала возвращаться к ней. Сны, в которых она видела куски собственной жизни, но ничего не могла изменить, действуя по заранее определенному, заданному сценарию. Очевидно, Джоан с помощью своих очков задействовала каким-то образом те же механизмы, которые отвечали за эти реалистичные сны, подчинила их себе, заставила работать на себя. «Ричард! – обрадовалась Чарли. – Это же Ричард долбится в дверь! Он беспокоится, потому что я набухалась и не отвечаю ему! Ричард! Я так хочу снова увидеть тебя!». Не без труда пьяная Чарли поднялась с пола, спотыкаясь о банки и бутылки, и сделала несколько нетвердых шагов в сторону двери, а потом вдруг остановилась и нахмурилась. «Зачем я буду открывать ему? Нет. Он начнет доставать меня своими тупыми расспросами. Катись-ка ты ко всем чертям, Ричард, со своей якобы заботой». Воспоминания о недавней ссоре с Тэсс нахлынули с новой силой, и Чарли зажмурилась, согнулась пополам от боли в желудке, который словно внезапно осознал, как много Чарли выпила. Крепко сматерившись, девушка присела на кровать. – Чарли, я тебя слышу! Почему ты не отвечаешь?! – продолжал орать Ричард. – Открой мне дверь! – Да отвали ты уже! – рявкнула Чарли. – Чего тебе неймется? Я хочу побыть одна, неужели не ясно, дубина?! Ричард замолк. Чарли слышала, как он копошится под дверью некоторое время, не зная, что делать дальше. – Катись отсюда! – Чарли решила задать ему вектор. – Хватит там пыхтеть! – Ладно, – Ричард вздохнул, и девушка наконец-то услышала его удаляющиеся шаги. А Чарли оглядела комнату в поисках непочатой бутылки. Она подумала, что еще одна порция алкоголя могла бы помочь ей заглушить боль. И тогда она, возможно, снова уснет. Просто отрубится без сновидений. Хотя, что-то же ей все-таки снилось, пока она валялась на полу? Какая-то огромная библиотека с прозрачным потолком и облаками, плывущими по этому потолку. Хренотень какая-то. Чарли разглядела прячущегося за ножкой кровати «Джека Дэниэлса» и потянулась к нему. Она ничего не помнила. Она погрузилась в свой прекрасный персональный кошмар.

3

Когда утром понедельника Чарли появилась на пороге звукозаписывающей студии, ее голова гудела эхом церковного колокола, словно напоминала ежесекундно обо всех ее прегрешениях. Также Чарли жутко злилась из-за того, что в метро (на котором ей пришлось поехать, потому что Ричард забрал машину и уехал первым) ее все-таки узнали несколько человек и попытались взять автографы и сфотографироваться с ней. Чарли перешла в другой вагон, но неуемные фанатки последовали за ней, узнав своего кумира даже в растянутой черной толстовке с капюшоном и в темных очках. – Вы меня с кем-то путаете! Отвалите по-хорошему! – орала Чарли. В то утро она отчетливо вспомнила, почему перестала пользоваться подземкой. Наконец, в одном из особо переполненных вагонов ей удалось скрыться и затеряться, притулившись в углу между двумя мужиками-шкафами в деловых костюмах. У Чарли болел живот, потому что она так ничего и не поела, и стояние на ногах давалось ей нелегко, поэтому девушка привалилась к одному из мужиков, надеясь, что тот не пошлет ее к черту. Мужик не послал. И вообще ничего не сказал. «Надеюсь, он не чувствует, как от меня воняет. Как от бомжихи подзаборной», – думала Чарли, но недомогание было сильнее стыда, поэтому она никак не пыталась отодвинуться от мужчины. К тому моменту, как Чарли все-таки доползла до студии и поднялась наверх, ее силы окончательно иссякли. «Зря я приехала вообще. Все равно не смогу сегодня петь». Все ребята уже собрались и ждали ее. Лица у них были мрачными, и настроение Чарли испортилось еще больше, хотя ей казалось, что больше уже некуда. Группа встретила ее напряженным молчанием и переглядами между собой. – Ну что такое? – Чарли захлопнула дверь куда громче, чем следовало. – Кажется... у нас проблемы, – осторожно сказал Льюис. – Лейбл нашел способ докопаться до нашего контракта, – вздохнул Ричард. Чарли это предвидела. После их последней крупной ссоры она знала, что все этим закончится. Чарли отказывалась прогнуться под требования лейбла (тактично называемые «рекомендациями») и облегчить звучание своей музыки. – Так... и что там? – Чарли опустилась в кресло, потому что ноги больше ее не держали, и достала вожделенную пачку сигарет из кармана толстовки. Она чувствовала на себе напряженный взгляд обеспокоенного Ричарда, который волновался отнюдь не только о проблемах на студии, но и о состоянии самой Чарли. Льюис поднял со стола распечатку контракта и пролистал его до нужного места. – Вот здесь... Подпункт шесть, раздела три. «Звукозаписывающая компания в лице... бла-бла-бла... имеет право вносить поправки в текстовый и музыкальный материал группы в лице... бла-бла, если эти поправки будут признаны способствующими повышению числа продаж общего тиража итогового музыкального продукта, выпущенного звукозаписывающей компанией в лице... бла-бла-бла...» – зачитал Льюис вяло, а потом бросил контракт обратно на стол. – И кто же, интересно, признал эти поправки способствующими повышению продаж? – нахмурилась Чарли, закуривая. – Тощая мымра Джуди? Да она же меня ненавидит! Или ее прихвостень Фрэнк? – Отдел маркетинга, – ответил Саймон, молчавший до этого. – Там в следующем подпункте расписано, на каких условиях отдел маркетинга может вносить поправки. – Ой, да какой нахрен отдел маркетинга! Они все там жопу Джуди лижут, что она скажет, то они и сделают! А у этой стервы на меня еще с прошлого альбома зуб! – Ну, это не удивительно. После того, как ты в глаза назвала ее тощей сучкой, – напомнил Ричард мрачно. – Возможно... если ты поговоришь с ней... нормально, тебе удастся убедить ее ничего не менять. – Ну, нет! Я ее тощий зад лизать не буду! Пусть обращается за этим к Фрэнку! – Но что... что тогда мы будем делать? – спросил Льюис. – Не знаю, что насчет вас.... Но я точно знаю, что буду делать я, – сказала Чарли, с трудом, но все же поднимаясь с кресла. – Я свалю отсюда, вот что я сделаю. Передайте Джуди, что я отказываюсь записывать альбом. – Что?! Чарли! – Ричард даже вскочил со своего места следом за ней. – О чем ты говоришь?! – Я не буду петь, что тут непонятного?! – заорала Чарли. – Пусть Джуди сама споет мои песни, если ей так хочется, и подыграет себе на сраной флейте! – Чарли, я понимаю твои чувства, – вмешался Льюис. – Но нам придется платить неустойку, если мы расторгнем контракт. – Плевать, – злость Чарли схлынула, и осталась только боль. Она почувствовала, что ей тяжело дышать. – Эта неустойка для толстосумов с лейбла – просто капля в море по сравнению с теми суммами, которые они могли бы заработать с продажи альбомов. Так что... им я подгажу больше, чем себе. И я... действительно не смогу его выпустить. Я... не смогу. Простите меня. Мне нужно уйти. Чарли понимала, что дело не в Джуди, которую она обозвала сучкой. Она понимала, что не сможет выпустить этот альбом в любом случае, даже если Джуди вместе с отделом маркетинга слезут с ее шеи и разрешат оставить звучание прежним. Она не сможет выпустить альбом, на котором практически все песни посвящены Тэсс. Альбом, на котором есть песня «Best Of Me», выпустить не сможет. – Чарли, подожди! – Ричард рванул к двери за ней. – Я отвезу тебя домой! Не садись за руль сама, бога ради! Чарли не стала спорить и позволила ему идти рядом. Она слишком устала сопротивляться его двухдневному натиску. Ричард все равно допытается, что с ней произошло. Что произошло между ней и Тэсс. И когда она ему все расскажет, он порадуется. Пусть со скорбным лицом, но порадуется. И Чарли не знала, сможет ли не возненавидеть его после этого. Два дня прошло. Какими же они были долгими. Какими болезненными. Тэсс не звонила ей. И ничего не писала. «Неужели у меня получилось? – гадала Чарли, не веря в то, что Тэсс, ее Тэсс могла сдаться так быстро. – Неужели она поверила во все, что я ей наговорила? Было бы хорошо. Если бы она поверила. Если бы возненавидела меня и вычеркнула из своей жизни одним жирным ровным штрихом». Но в машине Ричард, к удивлению Чарли, не стал пытать ее каленым железом. Он вообще ничего не спрашивал и молчал всю дорогу, сосредоточенный и серьезный. Чарли даже удалось немного поспать, а когда они приехали домой, Ричард уложил ее на кровать в своей комнате и сказал: – Постарайся отдохнуть. Я пока уберусь у тебя в спальне, там настоящий свинарник. Живот Чарли затих, кровать была такой мягкой, одеяло – теплым, а голос Ричарда таким ласковым и грустным, что Чарли снова сдалась. Она уснула почти сразу, как за другом закрылась дверь, а проснулась уже под вечер. Проверила свой телефон. Ничего. Зашла в инстаграм Тэсс. Никаких новых публикаций. Хотя раньше девочка каждый день что-нибудь да постила. Из кухни Чарли уловила отголоски вкусных запахов готовящейся еды, и ее желудок тут же напомнил о себе ноющей, слабой болью. Чарли сползла с кровати, сходила в туалет, умылась, стараясь не смотреть на свое белое, изможденное лицо, на котором неестественно выпирали скулы, и присоединилась к Ричарду на кухне. Он накормил ее жареной курицей и салатом из свежих овощей и зелени, а на десерт заставил Чарли съесть маленький шоколадный кексик с карамельной начинкой. И все то время, что она ела, он ничего не спрашивал. И Чарли даже почти простила его. Почти. – Чарли... – сказал он, наконец, когда они перебрались на диван в гостиной. – Я все обдумал, и мне кажется, что ты права. Сейчас не лучшее время для записи альбома. – На самом деле я не уверена, что это время вообще настанет, Ричард. Я не знаю, смогу ли выпустить его хоть когда-нибудь... Все эти песни... Теперь... я даже думать про них не могу. – Я понимаю, – он вздохнул. – И я хотел предложить тебе кое-что. Может, возьмешь отпуск? Настоящий большой полноценный отпуск? Съездишь куда-нибудь, сменишь обстановку? Я подумал, что находиться здесь и делать все привычные дела тебе будет... тяжеловато. – Отпуск? – Чарли задумалась. На самом деле, идея была неплохая. Ей самой хотелось сбежать, скрыться где-нибудь, забиться в тихий угол и никого не видеть. Кроме того, она сможет переждать это ужасное время и спрятаться от Тэсс на случай, если та вновь начнет преследовать ее. Отпуск. Но куда она могла бы поехать? – Езжай куда-нибудь к морю, – Ричард словно ответил на ее непрозвучавший вопрос. – Сними уединенный домик и отдохни от всего. Если останешься в этом улье, Лондон только еще больше тебя доконает. – А ты? Что вы с ребятами будете делать? – Мы разберемся, – заверил ее Ричард. – С тощей задницей Джуди я тоже все улажу, не волнуйся. Скажем, что ты заболела и уехала на лечение. И даже если они потребуют неустойку, я заплачу. У нас отложено достаточно денег, об этом можешь не переживать. – Ричард... спасибо, – сказала Чарли. Она действительно была ему благодарна. За то, как он повел себя в этой ситуации. За то, что не стал ни о чем расспрашивать, за то, что не лез к ней с дурацкими утешениями и советами, за то, что просто приготовил ей поесть и предложил то, чего она сама хотела – уехать. – А если... если, пока меня не будет... она придет сюда? – спросила Чарли шепотом, так тихо, словно их могли подслушивать. – Я скажу как есть. Что ты уехала. Что я не знаю, куда, и не знаю, когда ты вернешься. Для убедительности можешь сама мне ничего не говорить, ну, я имею в виду, где ты. Просто звони мне иногда, чтобы я был спокоен, хорошо? – Хорошо, – девушка кивнула. – Чарли... – он коснулся ее холодной руки, погладил большим пальцем запястье. – Ты с этим справишься. Ты сможешь через все это пройти, я знаю. – А вот я совсем не уверена... На этот раз я сомневаюсь, что такой кошмар мне по силам. – Ты сможешь. Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. И, Чарли... – он чуть сжал ее запястье. В том самом месте, где у нее была татуировка с пуантами. – Ты все сделала правильно. Не забывай об этом. Ты все сделала правильно. Правильно.