Пурпурный остров

1

Когда Чарли вернулась домой после очередного «сеанса альтернативной реальности», ее трясло, причем, трясло от холода. Погода была отличной, как и всегда: не ощущалось ни жары, ни холода, и вполне возможно, что это была заслуга Джоан, которая следила за тем, чтобы жителям острова всегда было комфортно. И, тем не менее, Чарли дрожала так, словно ей пришлось провести пару часов на морозе в одной футболке, словно холод северного городка Рисёр проник в ее вены, да так и остался там, остался с ней навечно. Она ощущала запах духов Дженни. Плотное облако сладковато-пряного запаха окружало ее, и, куда бы Чарли ни шла, ей казалось, что Дженни идет рядом с ней. Она чувствовала ее запах, слышала ее голос, ее смех, она помнила, как Дженни пританцовывала у плиты, поджаривая на сковородке креветки. Помнила то, чего не было. И это сводило ее с ума. Воспоминания и ощущения, которых не было, и которые одновременно были, оказались еще страшнее и мучительнее, чем реальные воспоминания, которые с такой болью приходили к ней одно за другим на Потерянном острове. – Вот по этой причине мы и проводим сеансы через день, – сказала ей сегодня Джоан перед тем, как распрощаться, с тревогой касаясь лба Чарли, покрытого холодной испариной. – Если переусердствовать и пробыть в той реальности слишком долго, можно потерять связь с реальностью настоящей. И если ко вторнику тебе не полегчает, лучше не приходи, а отлежись дома, поняла? Я не дам тебе очки в таком состоянии. – Поняла, – пробормотала Чарли, а Джоан на мгновение коснулась ее правого виска, после чего девушке на некоторое время стало чуть лучше, во всяком случае, ее перестал колотить озноб. Но к тому времени, как она добралась до своего домика на берегу, ее состояние снова ухудшилось, а холод долгой зимы, проведенной в крошечном портовом городке, вернулся в ее вены. Тэсс. Ей казалось, что она начинает забывать ее лицо, хотя не прошло и двух недель, как девушка ушла к Скарлетт. Но Чарли казалось, что они не виделись уже год, и весь этот год она плакала по ночам, курила на террасе, глядя на серое море, и пила кофе с Дженни. Ее голос. Был таким близким. «Как? Как это возможно, что мы с Дженни снова жили вместе? Пусть и не как пара, но, господи, ведь к этому все идет... Я знаю, я чувствую, что все идет к этому. Я знаю, что в следующий раз, на следующем сеансе с этими гребаными очками увижу то, что уже точно не смогу забыть. Дженни не против, она не гордая, а я... мне с ней так хорошо и спокойно, что я себя просто ненавижу». И Чарли шла, в ярости пиная камни, злясь то ли на Дженни, то ли на Ричарда, который вынудил ту приехать, в очередной раз грубо вмешавшись в ее жизнь, то ли на саму себя за то, что не сдержала обещание. Сколько раз она говорила Тэсс, что никогда бы не вернулась к Дженни, что больше не любит ее, и между ними все кончено? Она была уверена в себе. Но не уверена в Тэсс. Она бы поставила все свои деньги с продаж альбомов на то, что это Тэсс влюбилась бы в кого-то другого, а уж точно не она сама. Вот только Чарли не учла, что любовь ей давно не требовалась, чтобы лечь в постель с другой девушкой. Да, она была уверена, что не влюбится в Дженни снова, но не учла, что может испытывать к Дженни другие чувства. Привязанность. Доверие, наконец-то, доверие, спустя столько лет. Благодарность. И это не говоря про некоторые потребности, которые у Чарли, безусловно, были, и которые уже пару лет не удовлетворялись. Да, в ее мечтах все было намного романтичнее, но столкновения с реальностью они не выдержали. И когда Чарли приняла решение расстаться с Тэсс, она планировала провести остаток жизни в изгнании, вечно печальная и вечно одинокая рок-звезда с разбитым сердцем. Но это оказалось всего лишь ее глупыми, пафосными фантазиями, которые обратились пылью, стоило Дженни приехать к ней в гости. Стоило им вместе обкуриться и посмотреть дурацкий фильм, стоило Дженни рассмешить ее, как Чарли сразу взяла и ляпнула: «Оставайся». И Дженни осталась. Потому что в реальности Чарли устала испытывать боль. Потому что в реальности боль оказалась сильнее, тяжелее и мучительнее, чем в ее воображении, и в реальности она была рада любому обезболивающему. А с Дженни она еще могла смеяться. Дженни можно было обнять, и боль исчезала. Дженни была ее морфием, ее забвением и, возможно, благословением. «Я оказалась куда слабее, чем сама о себе думала, – размышляла Чарли с отвращением. – Перекинулась на бывшую, чтобы забыть Тэсс, хотя мне всегда казалось, что я на это не способна. Впрочем... возможно, после смерти Тэсс я действительно была бы на это не способна. Во мне тогда умерло всё вместе с ней, но в этой реальности... Я была тяжело ранена, очень тяжело, но еще жива». Придя домой, Чарли обняла сонного и теплого Майло и расплакалась, вдыхая его запах: – Псинка ты моя, – рыдала Чарли. – Моя хорошая маленькая псинка… Майло озадаченно лизнул ее в ухо, а потом наклонил голову набок, пытаясь понять, что творится с его хозяйкой, и почему она вся трясется. Так ничего и не поняв, щенок забрался девушке на коленки и свернулся клубочком, продолжив досыпать свой сон. А Чарли понемногу успокоилась от присутствия рядом их с Тэсс любимой собаки, которая была такой реальной, родной и настоящей, и которая возвращала ее сюда, в этот мир, на этот остров, и напоминала о том, что ее место теперь здесь, и что бы ей ни показывали очки-гогглы, этого все равно никогда не было и не будет. Однако желание увидеть Тэсс по-прежнему оставалось невыносимым. И Чарли стоило полпачки сигарет, чтобы не поддаться этому желанию, перетерпеть и не отправиться к Скарлетт, не выпросить свидания с Тэсс хотя бы на пару минут. Просто чтобы прижать ее к себе и плакать, и просить прощения. За всю свою идиотскую ревность и недоверие. За то, что не верила в их отношения всем сердцем, как верила Тэсс. За то, что обнимала Дженни и смеялась с ней. И еще… Чарли понимала – все это вторично, и даже ее «измена» с Дженни вторична, и на самом деле ее мучает что-то другое, что-то более тяжелое и всеобъемлющее, за что ей хочется попросить прощения, за что она себя ненавидит, но она никак не могла понять, что это. Вечером во время прогулки с Майло Чарли выкурила вторую половину пачки, после чего ей пришлось признать, что все ее попытки бросить курить с треском провалились. Ну не бросит она, и все тут. Какой бы глупой ни была эта привычка после смерти, бросать ее Чарли считала еще большей глупостью. Ведь какой вред ей теперь причинит призрачный никотин? А вот расслабиться это хоть как-то помогало. Уже поздно вечером, лежа в постели, пытаясь уснуть и слушая, как посапывает в ногах Майло, Чарли осознала главную причину своих мучений. Осознала, почему ее трясло. Почему ей так хотелось плакать, кричать и просить прощения. И подсказал ей эту причину Морган. Он часто являлся девушке по вечерам, на границе сна и яви, и эти видения в последующем переходили в кошмары, в которых Чарли видела его истекающим кровью, но при этом смеющимся. В которых она убивала его снова и снова, и в которых он снова и снова оставался жив и продолжал смеяться. И сейчас она снова подумала о нем. А точнее… об его полном отсутствии в той альтернативной реальности. Она думала о том, что если бы Морган не вмешался в их жизнь, то они с Тэсс расстались бы навсегда. Именно такой ее жизнь была бы, вместе с Дженни в маленьком портовом городке Рисёр – без музыки, без Тэсс. Если бы только в тот вечер Морган не остановился перед домом Эвансов. Тэсс не погибла бы. Сама Чарли не покончила бы с собой из-за этого. Они не встретились бы и не узнали друг друга заново, не влюбились бы заново. Не простили друг друга. Не прожили вместе восемь счастливых лет. Не были бы вместе сейчас. Если бы не Морган. Она потеряла бы свою Тэсс навсегда. Вот отчего ей было так холодно. Вот почему ее колотил озноб. Вот за что она себя ненавидела. За то, что радовалась. Радовалась, что все сложилось, как сложилось, а не как было бы в альтернативной реальности. Радовалась, что может быть с Тэсс, пусть и такой ценой, но они были вместе, и Чарли не хотела представлять свою жизнь иной. Одно роковое, трагическое событие навсегда изменило ее жизнь, подарило ей то, что она по собственной глупости потеряла. Один ниссан кроссовер синего цвета. Благодаря которому она может прямо сейчас пойти к Тэсс и обнять ее. «Я не могу этому радоваться. Я не должна этому радоваться. Это ненормально. Я не должна радоваться тому, что наши судьбы сложились именно так». Но Чарли радовалась. Она чувствовала, как заледенели ее ноги, как постукивают от холода зубы. Как сжимаются легкие. Как ненависть к самой себе за эти запретные, отвратительные чувства медленно убивает, уничтожает ее. Она понимала, что уснуть в ту ночь уже не сможет. И ко вторнику она не будет в порядке. Она не будет в порядке уже никогда.

2

Я уже начинала волноваться, и мне хотелось пойти к Джоан, дабы убедиться, что с Тэсс все в порядке. Потому что ушла она рано утром, на свой балетный класс, и теперь солнце уже садилось, а Тэсс еще не было. Я понимала, что Джоан позаботится о девушке, что ее возможности безграничны, и Джоан уж точно знает, что делает. Но все равно на сердце было неспокойно. И мне пришлось два раза заварить чай, чтобы хоть чем-то занять себя. Я размышляла, стоит ли приготовить что-нибудь поесть, ведь Тэсс, в отличие от меня, ела, как обычный живой человек. Вернется ли она голодной или, наоборот, Джоан накормит ее сладостями до отвала? Почему-то второй вариант казался мне более вероятным, ибо у всякого, кто видел худенькую Тэсс, возникало срочное желание ее накормить. Да и Джоан любила ухаживать за своими гостями. Так, в размышлениях об этом, я сидела за столиком во дворе и пила красный чай из лепестков розы и ягод брусники, пока не увидела Джоан и Тэсс, идущих по дорожке к дому и словно вышедших из моих навязчивых мыслей. Они обе пришли! Почему? Что-то случилось? И что-то действительно случилось. С Тэсс. Она шла медленно, держа Джоан под руку, и та что-то ей рассказывала, а Тэсс слушала, молча и внимательно, опустив голову. Я бросилась им навстречу, открыла калитку. – Тэсс! Тэсс! Как ты? – Нормально, – ответила девушка тихо, бросив на меня печальный взгляд заплаканных глаз. – Просто устала немного. – Первый сеанс всегда особенно тяжелый, – объяснила Джоан. – Это моя оплошность, мне нужно было разбудить тебя пораньше. Ты прожила в той реальности слишком долго. – Да нет, правда все нормально, – Тэсс покачала головой. – Ты мне уже хорошо помогла. Головная боль прошла. Могла бы не провожать меня, но… все равно спасибо. Вместе мы прошли к столику, за которым я сидела до этого, и усадили Тэсс на стул. Мой разум метался в попытках понять, что такого Тэсс увидела в очках альтернативной реальности, ведь я точно знала, что Джоан покажет ей вариант будущего, в котором Морган никогда не похищал ее. А если это не Морган, то что? Что довело ее до такого состояния? И вскоре Тэсс сама рассказала об этом. После пары глотков красного чая она заговорила: – Я никогда еще так не злилась на Чарли. Господи... Я просто хочу придушить ее. Я ее ненавижу. Смертельно хочу увидеть и смертельно соскучилась, но при этом ненавижу. У меня внутри все похолодело, и я переглянулась с Джоан, которая была совершенно спокойна и потягивала чай с безмятежным видом, словно все так и должно было быть. Но разве Джоан не обещала, что после ее сеансов с очками Чарли и Тэсс помирятся и многое в своей жизни переосмыслят? Пока же не похоже было, что Тэсс хочет принять Чарли с распростертыми объятиями. – Не забывай, что ты ненавидишь альтернативную Чарли, – осторожно напомнила Джоан. – Чарли из нашей реальности прошла другой путь, и у вас совсем иные отношения. – Да ничего подобного! – Тэсс яростно грохнула чашку об стол, и тот покачнулся, а я вздрогнула. – Это все та же самая Чарли! И если бы Морган не похитил меня в ту ночь, мое будущее было бы именно таким, каким я его сегодня увидела! И Чарли повела бы себя именно так! Просто трусливо слилась, исчезла из моей жизни, бросила, наговорив мне гадостей! Не отвечала бы на звонки, сменила номер и заблочила меня во всех соц.сетях! Заставила бы молчать всех участников группы, заткнув рот даже Льюису, который всегда был за нас! Просто сделала бы вид, что меня никогда не существовало в ее жизни! Оставила меня медленно сходить с ума... То, какой я стала спустя год этой жизни. Себя такой я тоже ненавижу. Чокнутая маньячка-сталкерша, выискивающая в сети любой след, самый ничтожный, который мог бы привести меня к Чарли. А ей на меня было наплевать... Это так унизительно. – Не думаю, что ей было на тебя наплевать, – возразила я. – Чарли принесла в жертву собственную карьеру, музыку, чтобы спрятаться от тебя. Она была уверена, что поступает, как лучше. Не думаю, что это далось ей легко: замести все следы и просто исчезнуть. – Скарлетт права, – поддержала меня Джоан. – Чарли никогда не принесла бы музыку в жертву человеку, на которого ей было наплевать. Тэсс закрыла глаза, вздохнула. Наши слова подействовали на нее, и я сразу поняла, что злится на Чарли она не по-настоящему. Так бывает, когда очень сильно на человека обижен и пытаешься искусственно вызвать у себя злость, гнев на него, пытаешься рассвирепеть как следует, лишь бы не чувствовать этой боли. Ее губы задрожали, и Тэсс прошептала: – Я сама во всем виновата, я понимаю. Если бы я не нарушала по сто раз данные ей обещания, если бы не лезла к ней без конца и не уговаривала заняться со мной сексом, ей не пришлось бы бежать от меня на край земли. Из-за меня эта идиотка вообразила себя педофилом. Из-за меня бросила музыку... Из-за меня, господи... Из-за тупой малолетки. Тэсс начинала плакать, потому что горе и обида все-таки победили в ней злость, а Джоан отставила свою чашку и мягко обняла девушку за плечи. – Во-первых, ты уже не малолетка, и это здорово, не правда ли? – улыбнулась она. – А во-вторых, никто ни в чем не виноват. Однажды ты поймешь это. И в тот момент каждая из вас, и ты, и Чарли, поступали так, как считали нужным. В тот момент это было единственно правильным, и единственно возможным для вас. И чтобы поступить иначе, у вас должны были быть иные условия. – Я хочу с ней встретиться, – Тэсс всхлипнула, утыкаясь в плечо Джоан. – Я так соскучилась по ней... У меня такое чувство, что я не видела ее целый год, и ведь это почти правда... Может, мне сходить к ней? – Обожди немного, – посоветовала Джоан. – Чарли сейчас тоже нелегко, и она тоже переживает из-за увиденного. Эмоции переполняют вас, и слишком многого вы еще не знаете. Ты сама поймешь, когда придет время встретиться с Чарли. Не стоит поддаваться эмоциям сейчас. Ты слишком устала и измучена. – Да, пожалуй... – Тэсс вздохнула, чуть отстранилась от Джоан и посмотрела на нее заплаканными глазами, в которых еще дрожали отблески слез. – А Чарли тоже плохо сейчас? Что она видела? Что она видела в своем варианте будущего? – Прости, милая, не могу сказать, – Джоан качнула головой, и ее темно-каштановые волосы качнулись тоже. – Это часть личной жизни Чарли, и я не могу ее выдавать. Если она захочет, она расскажет тебе потом сама. Как Смотритель, я могу только сказать, что ей сейчас не лучше, чем тебе. Тэсс снова тяжело вздохнула, а я, чувствуя, что мое мертвое сердце вот-вот разорвется от жалости, предложила девушке пойти немного отдохнуть и, возможно, попытаться заснуть. Тэсс согласилась со мной, кивком попрощалась с Джоан и поблагодарила нас обеих, после чего медленно, очень медленно, обняв себя руками, словно ей было очень холодно, ушла в дом. – И что это было?! – шикнула я, придвигаясь к Джоан, когда дверь за Тэсс закрылась. – Так и должно было быть? Она действительно должна проходить через все эти страдания? В этом хотя бы есть какой-то смысл?! – Разумеется, есть, – Джоан кивнула мне со своей спокойной улыбкой. – Ты же не думаешь, что я садистка какая-нибудь? Я предложила им возможность увидеть альтернативное будущее не для собственного развлечения. – А ты его видела? Ты знаешь их будущее? – Не хочешь немного прогуляться? – вместо ответа спросила Джоан. – Тэсс сейчас все равно лучше побыть одной и выспаться как следует. – Прогуляться? – я растерялась и мысленно уже представила очередную подводную лодку, на которую Джоан меня затащит. Я сильно сомневалась, что эту девушку устроит простая прогулка вокруг дома. – А куда? – Что за подозрение в голосе? – Джоан усмехнулась. – В одно красивое место. – На земле или под водой? На этот раз она рассмеялась: – На земле. Обещаю. Честно. – Ну ладно, – я тоже улыбнулась и быстро добавила: – И на всю ночь ты меня не уговоришь! Мне нужно быть рядом с Тэсс! Я не хочу надолго оставлять ее одну. – Да-да-да, – Джоан подняла руки, как бы сдаваясь и признавая меня главной. – Ну, так что? Пойдем?

3

Рисёр, Норвегия 1 год и 2 месяца спустя Чарли почти докурила сигарету и почти дочитала последние сорок страниц биографии Люсиль Болл, когда к ней в спальню ворвалась Дженни, запыхавшаяся, с покрасневшим то ли от мороза, то ли от быстрого бега лицом, и воскликнула срывающимся голосом: – Чарли! Меня узнали! Это конец, Чарли! Меня узнали в магазине! Чарли вздохнула, закрыла книгу, сделала последнюю затяжку и села на постели. – Кто узнал? Ты в этом уверена? – Мне кажется, это были журналисты... Во всяком случае, один точно. Парень и девушка, и они преследовали меня по дороге домой! – казалось, Дженни вот-вот расплачется. – Я пыталась замести следы, я исходила весь этот чертов город зигзагами и по диагонали, но не уверена, что они не найдут нас! Они спрашивали, живу я здесь одна или вместе с тобой! Спрашивали, вместе ли мы до сих пор! Ох, Чарли, прости меня! Ты предупреждала, чтобы я не шастала без дела, а мне так хотелось прогуляться, я такая идиотка, Чарли, прости меня! – Ты не идиотка, – Чарли покачала головой. – Все в порядке. Сядь, отдышись и успокойся. – Успокоиться?! Но, Чарли, они нас найдут! Не сегодня, так завтра, но весь мир узнает, где мы скрывались! Где ты скрывалась! – Ну и что? Я знала, что прятаться здесь вечно у меня не получится. Вот только не думала, что узнают в итоге тебя, а не меня. – И что нам делать?! Что нам теперь делать?! – Для начала успокоиться. Тебе. А потом собирать вещи, – Чарли вздохнула и потянулась к смартфону. – А я пока куплю билеты. – Но куда? Куда мы полетим? – Дженни медленно подползла к кровати и села на нее, почти упала, так и не сняв куртку. – Это хороший вопрос, – Чарли почему-то заулыбалась. – Как насчет местечка потеплее на этот раз? Тебе еще не надоело мерзнуть тут? – Поднадоело, – Дженни слабо улыбнулась в ответ, слегка расслабляясь от того, как спокойно отнеслась Чарли к их внезапному переезду. – А у тебя есть какие-нибудь местечки на примете? – Есть. И даже три. Леричи в Италии. Тосса-де-Мар в Испании. Или Кхаулак в Таиланде. Выбирай. – А ты и правда подготовилась, я смотрю! – Говорю же, я знала, что рано или поздно это случится, – Чарли пожала плечами. – Ну, так что? – Давай начнем по порядку. С Италии. – Отлично. Сейчас посмотрим, что там по билетам. И через четыре часа, когда на город опустились ранние зимние сумерки, они уже шли на автобус до аэропорта Шиен, побросав в чемоданы и рюкзаки свои немногочисленные вещи. Идти, пусть и с небольшим, но все же багажом, по глубоким сугробам было тяжело. Несколько раз они останавливались отдохнуть на берегу моря, подышать холодным и насквозь сырым воздухом Рисёра в последний раз. На небе уже зажигались первые звезды, ветер трепал волосы и обнимал лицо морозом, а Дженни держала ее за руку без перчатки. Ее пальцы были совсем холодными, и Чарли смотрела, как с губ девушки срываются облачка пара – густые, белесые призраки ее тепла. Их вещи лежали в снегу рядом, и Чарли ловила себя на мысли, что хочет полежать рядом с ними. Они только вышли из дома, а она уже устала. – Дженни, послушай... – Чарли чуть крепче сжала ее ледяную ладонь. – Я спросила тебя, куда ты хочешь отправиться, но не спросила самого главного. Хочешь ли ты этого вообще? Лететь со мной неизвестно куда. Я могла бы купить тебе билет до Лондона, ты уже так давно не была дома, не виделась с родителями... – До Лондона? – Дженни как будто даже удивилась, как будто забыла, что такое Лондон, как будто даже не рассматривала возможность туда вернуться. – Да что я там не видела, Чарли? С родителями я и так общаюсь в скайпе. Ты хочешь спровадить меня в мерзкий зимний Лондон вместо поездки в солнечную Италию? Чарли чуть улыбнулась, но тут же снова посерьезнела. Посмотрела на девушку, пытаясь поймать ее взгляд, который та сознательно прятала, пытаясь отшутиться. – Дженни. Посмотри на меня. Пожалуйста. Дженни посмотрела. Неохотно, робко подняла взгляд своих зеленых глаз, которые даже в сумраке оставались яркими, такими красивыми. – Спасибо тебе, – прошептала Чарли. – За то, что ты сейчас со мной. Хотя могла бы не быть. За то, что оставила привычную жизнь ради того, чтобы быть со мной, хотя я ничего не даю тебе взамен. – Но, Чарли, мне ничего не нужно! Мне всего достаточно, правда... – И за это тоже спасибо. Всю жизнь я думала, что мой лучший друг – это Ричард. Но события последних лет показали, что я ошиблась. Мне очень больно это признавать, но.... твой брат.... я больше не могу называть его своим другом. И единственный человек, который меня по-настоящему поддерживал, никогда не осуждал и всегда был рядом.... это ты. – Чарли... – ее голос дрогнул, но взгляда Дженни не отводила, глядя на Чарли почти с испугом. Она знала, что Чарли хочет сделать. Но не отворачивалась. И Чарли поцеловала ее. Не потому, что так было нужно, не потому, что все давно к этому шло, и даже не потому, что она ощущала потребность отблагодарить Дженни, вернуть ей хоть что-то взамен. Она поцеловала ее просто так. Просто потому, что ей давно этого хотелось и надоело обманывать себя, а заодно и Дженни. В первое мгновение Дженни напряглась, чуть подалась назад, а еще через несколько секунд, очутившись в объятиях Чарли, словно сдалась и ответила на поцелуй. Но продлиться ему слишком долго все же не дала и отстранилась первой. – Ты со всеми своими друзьями целуешься? – спросила она дрожащим голосом, пытаясь изобразить улыбку и отшутиться в очередной раз. Чарли понимала, почему она так ведет себя, и не хотела торопить Дженни, а потому тоже ответила шуткой: – Конечно. С твоим братом вот тоже сосалась. – Что?! Ты серьезно сейчас?! – она рассмеялась, и в этом смехе зазвучали нотки истерики. За этот вечер на Дженни однозначно обрушилось слишком много событий, на которые та не знала, как реагировать. – Ага. Мы с ним чуть не переспали даже. Но вовремя вспомнили, что он гей, а я лесбиянка. – Не может быть! – Дженни продолжала нервно смеяться. – Вы никогда не рассказывали об этом! Ни ты, ни он! – Это наша постыдная тайна. Но так как я держу тебя в заложниках, ты все равно никому ее не выдашь. На этот раз они посмеялись вместе, а Дженни как будто немного расслабилась и произнесла: – Чарли... Пожалуйста, пойми меня правильно. Если ты сделала это из благодарности, и если ты чувствуешь необходимость ответить мне взаимностью или еще что-то... – Никакой необходимости, – перебила ее Чарли, качнув головой. – Я поцеловала тебя, потому что захотела. – Но, Чарли... Ты любишь Тэсс. Я ведь знаю, что ничего не изменилось в твоем к ней отношении. На мгновение Чарли опустила взгляд на валяющиеся на снегу чемоданы, вздохнула. – Да, люблю. Возможно, это пройдет однажды. А возможно, и нет. Но это не значит, что к тебе я не могу ничего чувствовать. Дженни... Это довольно сложно объяснить. К тебе у меня совсем другие чувства, но они есть. И они стали очень сильными за то время, что мы жили вместе в этом городке. Впрочем, если такое положение вещей, такие отношения тебя не устраивают, я пойму. Меня саму бы это вряд ли устраивало, я слишком ревнива, чтобы встречаться с кем-то, кто не может забыть бывшую. Но я поцеловала тебя не ради «спасибо». А потому, что мне этого захотелось. Потому, что ты очень красивая. Просто хочу, чтобы ты это знала. – Чарли, я все еще люблю тебя, – она вздохнула, и голос ее снова дрогнул, словно девушка изо всех сил боролась со слезами, устав маскировать их напускной веселостью и шутками. – Никогда не переставала, и ты это знаешь. Но я... похоронила все надежды быть с тобой снова. И я не хочу воскрешать их теперь, потому что это слишком больно. Я не переживу, если ты опять меня бросишь и вернешься к Тэсс, когда той исполнится наконец-то восемнадцать. Я просто... этого не переживу. Только не снова. На глазах ее выступили слёзы, крупные, тяжелые, они сразу полились по щекам, и Чарли не удержалась от того, чтобы смахнуть их, коснувшись лица девушки. – Я не вернусь к Тэсс. Никогда. Сколько бы лет ей ни исполнилось, все закончилось, Дженни. Тебе не нужно этого бояться, жить в страхе, ожидая тот день, когда Тэсс станет совершеннолетней, а я поеду к ней с тортом и предложением руки и сердца. Этого не будет. – Но почему? – она шмыгнула носом. – Если она все еще будет любить тебя, а ты ее, почему нет? – Хотя бы потому, что мы к тому времени будем уже другими людьми. Незнакомыми. Чужими друг другу. Связанными лишь тяжелым прошлым. Это слишком больно, Дженни... – теперь уже и голос Чарли задрожал. – Когда человек так сильно обжигается на чем-то... он уже никогда не захочет к этому прикасаться, понимаешь? Даже если любишь... Я просто не смогла бы быть с ней, потому что это была бы ежедневная боль... Поэтому... я говорю тебе, что пойму, если ко мне ты испытываешь что-то похожее. – Испытываю... – не стала спорить Дженни. – Но я... хотела бы попробовать, если ты этого правда хочешь. – Правда. Я хочу быть с тобой. Я даже представить боюсь, что со мной стало бы, если бы в тот вечер я не обнаружила тебя на крыльце своего дома. Если бы твой чертов брат тебя не прислал ко мне... возможно, я бы уже плавала лицом вниз в этом море. Если бы ты не была рядом со мной каждый день, я не знаю, как пережила бы это. И больше всего я хочу, чтобы ты была рядом со мной и дальше. До тех пор, пока ты сама этого хочешь, конечно. – Ну, у меня все равно нет выбора! Ты уже приготовила мне подвал в новом доме? – Со всеми удобствами, – усмехнулась Чарли, продолжая чуть поглаживать влажную от слез щеку девушки. – Ну, тогда я последую за тобой куда угодно, – улыбнулась Дженни и на этот раз поцеловала Чарли первой.

4

Джоан меня не обманула, и шли мы недолго, лишь слегка углубившись в лес. Одна я тоже часто здесь гуляла, но, так как остров постоянно менялся, мне каждый раз встречались разные места. Джоан же шла уверенно, определенно зная, куда мы направляемся. Шла так, словно она тоже гуляла по этим местам сотни раз и изучила каждую тропинку и каждый поворот, несмотря на то, что они всегда были разными. Наконец, тропинки закончились, и мы очутились на поляне, окруженной плотным кольцом деревьев и скалами, за которыми мне послышался плеск и журчание воды. После сумрачного вечернего леса эта поляна показалась мне очень светлой, и, задрав голову к небу, я увидела полную Луну и россыпь крупных звезд. Совсем как на крыше Смитхиллса. Капли серебра на бархатном покрывале небес. Какими близкими они казались тогда, когда мы сидели на крыше вместе с Фрэнки. Какими далекими – сейчас... – Пойдем, – Джоан легко коснулась моего плеча, подталкивая меня вперед. – Звездное небо тоже красиво, но я хотела показать тебе нечто иное. Мы прошли дальше, огибая скалистый выступ, и с каждым шагом звучание воды становилось все более отчетливым. – Что там? Какой-то водопад? – Сейчас увидишь, – Джоан улыбнулась. Вначале я увидела озеро, наполненное серебристой, словно сияющей изнутри водой. Так вот почему на поляне было так светло! Это не Луна и не звезды, это озеро освещало ее! А потом, подняв взгляд, я заметила и водопад, срывающийся с высокого горного утеса. И он тоже сиял, этот водопад. Словно звездное серебро стекало прямо с неба и ударялось о землю, превращаясь в озеро, наполненное волшебным светом. Словно сама Луна расплавилась и стала водой. Я ощутила запах свежести, какой всегда бывает на водоемах, только в этот раз к нему примешивался еще легкий аромат можжевельника и чего-то сладкого, цветочного. Я шагнула к берегу, потрясенная, совершенно онемевшая, влекомая лишь одним желанием – дотронуться, коснуться этой серебристой воды, узнать, какая она наощупь. Теплая? Прохладная? Ледяная? Какое наощупь звездное сияние? – Нравится? – Джоан улыбнулась моему явному восхищению. – Это потрясающе! Очень красиво! – Ты хочешь потрогать воду? – Да. Можно ведь? – Можно, конечно, – она встала рядом со мной у кромки воды, упираясь носками туфель в прибрежные острогранные камни, отражающие озерное серебро. – А какой ты хочешь, чтобы она была наощупь? – Не знаю... – я уже наклонилась и протянула было руку, но от вопроса Джоан вновь замерла. – Наверное, мне хочется, чтобы она была немного прохладной, потому что мне всегда казалось, что звезды наощупь прохладные. Я понимаю, что это глупость, и на самом деле все не так, но... Мне кажется, что вода должна быть прохладной, но приятной и... чуть более плотной, чем обычная вода, не знаю, как точнее объяснить. Джоан вновь улыбнулась, присела на корточки и коснулась моей нерешительной руки, погружая ее в воду. Я охнула от неожиданности и от того, насколько совпали ощущения с моими ожиданиями. Вода была приятно прохладной, она чуть покалывала кожу, щекотала ее. Словно энергия, которую я когда-то забирала у живых людей, она будто вливалась в меня искорками, и невольно я усмехнулась этому щекотному ощущению, зачерпнула горсть воды и поднесла ее ближе к лицу, стараясь не расплескать. Но вода не торопилась убегать из моей ладони, она действительно оказалась более плотной, чем обычная, но такой же прозрачной и сияющей слабым светом изнутри. – Как ты это сделала? – прошептала я, выпуская воду из ладони обратно в озеро. Она стекла медленной, непрерывной струйкой, словно расплавленный металл. – Ты знала, что я хочу почувствовать, чего я ожидаю, и просто... Сделала эту воду такой. За одно мгновение. – Ну, может, она всегда была такой, – Джоан уклончиво пожала плечами. – У твоих возможностей нет пределов... – выдохнула я, глядя на собственные пальцы, на которых осталось легкое свечение, искрящиеся частички серебра. – Есть, конечно, – она улыбнулась, на этот раз с легкой грустью. – Просто сейчас для тебя все это в новинку, поэтому кажется так. А я... давно к своим возможностям привыкла и давно узнала, где они заканчиваются. – Извини, что... усомнилась в тебе. Насчет Чарли и Тэсс. Разумеется, ты знаешь, что делаешь. – Все в порядке, – она качнула головой. – Ты просто беспокоилась о Тэсс, которая чувствовала себя неважно, и это естественно. Ты волнуешься о подруге. И хорошо еще, что ты не видела Чарли... А то заволновалась бы еще больше, и, чего доброго, попыталась прибить меня за такие эксперименты. – А что там с Чарли? Ей сильно плохо? – мгновенно встревожилась я. – Да, сильно, – Джоан не стала отрицать. – Но с ней все будет в порядке. Просто поверь мне. Иногда людям лучше узнать некоторые вещи, чтобы спокойно жить дальше. Поначалу узнавать их бывает больно, но в итоге именно это знание приносит облегчение. Я вздохнула, кивая, и снова погрузила пальцы в воду. – Понимаю. Мне было очень больно узнать, что Фрэнки все еще любит Лиз. Я поняла это, когда Лиз была ранена, и Фрэнки думала, что она умирает. Мне было больно, и вначале это осознание толкнуло меня на глупый поступок – на похищение чужого тела. Но потом... в конечном итоге оно принесло мне облегчение. И только благодаря этому знанию я смогла, наконец, уйти. Оставить Землю. Оставить Смитхиллс и... Фрэнки. – Да. Узнавать некоторые вещи очень больно... но очень нужно, – Джоан опустила ладонь в воду вслед за мной, зачерпнула что-то со дна и достала маленький сверкающий полупрозрачный камушек. Я улыбнулась ее находке, и Джоан отдала камушек мне. – На самом деле люди многого не знают друг о друге, даже о себе. И я предложила Чарли и Тэсс заглянуть в их альтернативное будущее в первую очередь за тем, чтобы они лучше узнали самих себя. Очень часто нам кажется, что уж себя-то мы хорошо знаем. Мы даем другим людям обещания, уверенные в своей правоте. Уверенные, что всегда будем поступать так, а не иначе. Вести себя строго определенным образом. Но в столкновении с реальностью оказываемся совсем другими людьми, не такими, какими себя представляли. И та реальность, в которой Чарли и Тэсс находятся сейчас, поможет им это понять. Их проблема решится, обещаю. Раз и навсегда. Никакой глупой ревности в их отношениях больше не останется. – Хорошо, – я кивнула и чуть сжала в ладони прохладный камушек. – Я тебе верю и больше не буду ничего спрашивать об этом. – Хорошо, – она тоже кивнула. – Тогда как насчет полюбоваться водяными лилиями? Они растут здесь неподалеку, за камнями, в небольшом отдалении от водопада. И это совсем не обычные водяные лилии! – Кто бы сомневался, – я усмехнулась, поднимаясь и распрямляясь. – У тебя здесь все необычное! «А главным образом, ты сама», – подумала я, но вслух этого добавлять не стала, смутившись. С каждым днем Джоан нравилась мне все больше, ее личность все сильнее поражала меня. Не в романтическом смысле, разумеется. У меня было уже достаточно опыта, чтобы различать подобные чувства. Я помню, как это было с Фрэнки, помню, что влюбилась в нее сразу, еще до того, как мы начали общаться по переписке. С Джоан все было иначе. Она меня привлекала, вызывала во мне огромное любопытство и неудержимый интерес, мне нравилось находиться с ней рядом, и не важно, показывала ли она мне в этот момент какое-нибудь очередное маленькое чудо, или мы просто болтали о пустяках. Джоан меня восхищала. И это было какое-то другое чувство, не похожее на то, что я испытывала к людям раньше. Земные люди, за которыми я наблюдала больше сотни лет, в большинстве своем были совершенно обычными. Скучными. Банальными. Одинаковыми. У них мне нечему было научиться. А Джоан… Мне кажется, она не была скучной и банальной никогда, даже при жизни. Мы прошли дальше вдоль берега озера, обогнули еще один каменистый выступ и оказались возле своеобразного природного бассейна. Камни окружали участок озера и как бы отделяли маленький кусочек воды от остального водоема. И внутри этого круглого, наполненного серебристым сиянием бассейна плавали несколько десятков крупных водяных лилий насыщенного пурпурного цвета. – Мои малышки, – Джоан наклонилась и любовно погладила глянцевитые плотные лепестки одной из ближайших лилий. – Они потрясающие! Джоан! Господи, как же это прекрасно! – Правда? Тебе нравится? – Ну ещё бы! – Тогда, может, останемся здесь подольше? Как насчет небольшого пикника на берегу озера? Тебе ведь еще рано идти домой? – Джоан! Не начинай! – Ну правда! – ее лицо стало по-детски умоляющим, таким забавным, что мне с трудом удавалось сдерживать улыбку. – Тэсс наверняка сейчас спит, а мы ведь только пришли сюда! Давай посидим, я… я тебя тортом накормлю! – последнюю фразу она выпалила с таким жаром, словно это было ее последним и самым главным аргументом, а я не выдержала и рассмеялась. – А потом мы просидим здесь всю ночь, как в прошлый раз, знаю я тебя! – Нет, не всю, а только часть, маленькую частичку ночи. С тортом. Пожалуйста, Скарлетт, – она вдруг посерьезнела. – В последнее время я все чаще думаю о том, что однажды… очень скоро ты отправишься дальше. Продолжишь свое путешествие по островам. А я… останусь здесь. Буду снова притворяться разными людьми. Ни с кем не смогу побыть собой. И никому не смогу показать все это… мне еще столько хочется тебе показать! От ее слов у меня перехватило дыхание, и захотелось присесть на ближайший камень. – Но почему мне? Почему за столько лет… только мне? – Не знаю, – она пожала плечами. – Раньше я лишь пряталась от людей. Создавала свои миры и жила в них в гордом одиночестве. Мне не хотелось ничьего присутствия рядом. Я общалась с людьми, меняя обличия, но ни в одном человеке не видела ничего близкого себе… Кроме тебя. Я не знаю, почему так. Возможно, потому, что мы одного возраста, из одной эпохи, возможно, потому, что ты единственная, кто разглядел меня за сменяющимися лицами, я не знаю… Иногда… это даже пугает меня. Джоан и в самом деле выглядела испуганной, растерянной, уязвимой, смущенной собственной внезапной искренностью. И, несмотря на то, что я не понимала, что такого она могла разглядеть во мне, я понимала ее чувства. Ведь и я за сто лет в Смитхиллсе захотела сблизиться только с одним человеком. И поначалу сама не знала, почему выбрала именно ее. – А ты умеешь уговаривать, – я улыбнулась, коснулась ее плеча и чуть сжала его. – Пикник так пикник. Только торт я хочу шоколадный! – Ура! Да! Хоть десять шоколадных тортов! – Джоан уже хотела радостно бежать обустраивать место для пикника, но я сжала ее плечо еще чуть крепче и добавила, стараясь преодолеть смущение и произнести то, что должна была. Потому что жизнь научила меня, что некоторые слова лучше сказать сразу и не упускать момента, который, быть может, никогда уже не повторится: – Я тоже рада, что мы встретились. И я пока не планирую никуда отсюда уезжать. У меня этого даже в мыслях не было. Наоборот… мне хотелось бы остаться здесь как можно дольше. Ведь я только начала узнавать этот остров… И тебя. Она улыбнулась, не в силах скрыть своего счастья, и глаза ее от моих слов засияли ярче серебряного водопада. Так просто. Сделать кого-то счастливым всего лишь парой слов. Я вдруг подумала о том, как чувствовала бы себя, если бы не познакомилась с Джоан. Если бы продолжала большую часть своего времени проводить в одиночестве. В воспоминаниях и беспокойстве о Фрэнки. В слезах. Подумала, как много потеряла бы, если бы не встретила ее. Нет. Все-таки звезды оказались гораздо ближе, чем я думала.