Пурпурный остров

1

Пропустив утреннее занятие балетом, Тэсс лежала на постели, свернувшись в позе эмбриона, и дрожала. Она еще не пришла в себя после вчерашней сессии альтернативного будущего, которая ударила ее очередным годом без Чарли, а в довершение всего Тэсс еще и приснился новый кошмар, в котором она пыталась отпереть дверь в подвале Моргана. Сам он куда-то ушел, и Тэсс снилось, как она вытащила из волос шпильку и, как всегда, привычным способом, ковырялась ей в замке, пока вдруг не услышала за спиной его смех. И тогда она поняла, что Морган все это время был в подвале вместе с ней. Закричала и проснулась. Скарлетт, которая, по обыкновению, не спала и не нуждалась в отдыхе, разволновалась от ее крика и вошла в спальню. Примерно полтора часа они сидели в постели Тэсс и разговаривали при желтом свете настольной лампы, горящей в противоположном углу комнаты. Скарлетт заварила для Тэсс мятный чай, и девушка была до слез благодарная ей и за заботу, и за компанию. Именно Скарлетт и посоветовала ей пропустить балетный класс, пообещав, что наведается в гости к Надежде и предупредит ее о том, что Тэсс не придет. А Тэсс подумала, что для Скарлетт это лишний повод прогуляться в гости к Джоан, с которой она проводила почти все свое время. Впрочем, Тэсс тоже доставалось много внимания, ведь Скарлетт спала крайне редко и успевала, соответственно, очень многое. – Если хочешь, я зайду также и к Чарли, – осторожно предложила Скарлетт. – Сколько вы уже не виделись, недели три? Я могу сказать ей, чтобы зашла навестить тебя. В ответ на это Тэсс лишь покачала головой. – Нет, спасибо. Не нужно. Я хочу... сначала покончить со всем этим. И все обдумать. Скоро закончится промежуток времени в пять лет, в который я могу заглянуть. И мне хочется... узнать, что ждет меня там. Что будет между мной и... Марси, – Тэсс запнулась на этом имени, которое произносить было почему-то очень странно, ведь эту девушку она знала так хорошо, и в то же время Марси никогда не было в ее жизни. – И увижу ли я снова Чарли... Мне нужно знать... Была ли она счастлива с Дженни. – Но ты уверена, что хочешь знать это? – мягко спросила Скарлетт. – Джоан ведь предупреждала, чтобы ты не слишком увлекалась альтернативной версией событий. Ведь какой бы реальной она ни казалась, ее все же не существует. – Да, я понимаю, – Тэсс кивнула. – И все равно... Знаешь, мне кажется, что я словно проживаю еще одну жизнь. Я снова... окунулась во все это. В живой мир с его кипучей атмосферой. Все-таки... я действительно скучала по этому на островах. – А что насчет Марси? – поинтересовалась Скарлетт, и голос ее звучал все так же осторожно мягко. – В той реальности она тебе правда нравилась? – Да, – смущенно призналась Тэсс. – И это... тревожит меня больше всего. – Почему же? – тонкие изящные брови Скарлетт слегка изогнулись от удивления. – Потому что... – Тэсс вздохнула. – Я всегда была уверена, что моя любовь к Чарли – это на всю жизнь. И всякий раз, когда она сомневалась в этом, когда намекала на то, что с годами все может измениться, я страшно обижалась на нее. Ее ревность всегда казалась мне... необоснованной и глупой. Ведь я была в себе уверена. Уверена, что никогда, абсолютно никогда, что бы ни случилось, не отдам свое сердце никому другому. И тут вдруг... Понимаешь? Даже наша последняя ссора... После которой я ушла к тебе жить. Случилась из-за того, что Чарли не верила в мою вечную к ней любовь. А теперь получается... что она была права. В глазах Скарлетт промелькнуло понимание, даже как будто удовлетворение, словно она вдруг осознала что-то, чего не могла осознать раньше. И чего сама Тэсс пока не осознавала. – Тэсс, послушай, ты ведь еще очень молодая девушка. Я не хочу говорить, что ты малолетка или что ты еще глупенькая, пойми меня правильно. Я всего лишь хочу сказать, что двадцать лет – это очень мало по сравнению, например, со ста тридцатью годами. Даже возраст Чарли кажется мне очень молодым. – Да, я понимаю, – Тэсс со вздохом кивнула. – И это совершенно нормально, – продолжала Скарлетт. – Нормально для молоденькой девушки вроде тебя мечтать о любви на всю жизнь. И это не значит, что твои чувства к Чарли и твои обещания ей были неискренними. Думаю, Чарли и сама это знала и понимала. Просто в силу своего старшего возраста и опыта она также понимала, что твои чувства могут закончиться, измениться со временем, и очень боялась этого. Она была не уверена в себе и боялась, что любовь снова причинит ей боль, как уже случилось когда-то с ее бывшей девушкой. – Да, это я тоже всегда понимала. У Чарли были свои загоны. Но я думала, что все это уж точно должно остаться в прошлом после нашей смерти! Я думала, что Чарли наконец-то верит мне, но она все равно продолжала ревновать! Она не верила, что я захочу разделить с ней вечность на островах, не верила, что мы могли бы до сих пор быть вместе, если бы остались живы... Я просто устала от этого, мне хотелось, чтобы она обдумала все это, поработала над своим недоверием, пока мы живем отдельно, а тут вдруг... Оказалось... Что мы и правда не были бы вместе, если бы остались живы. Оказалось... что даже мне... может понравиться другой человек. – Но, Тэсс, – Скарлетт грустно улыбнулась. – Так ли это важно? Так ли на самом деле важно знать, что вы с Чарли будете вместе всю оставшуюся вечность? У каждого из нас есть только «сейчас». У меня тоже были мечты о том, чтобы разделить свою вечность с Фрэнки. Я надеялась, что мы сможем прожить в Смитхиллсе до конца ее дней, а потом вместе отправиться сюда. Но в итоге... Каждая из нас пошла своим путем. Да, мне до сих пор больно от этого. Но ведь это не значит, что наша любовь, пусть она и длилась недолго, была неискренней. Не значит, что только настоящая любовь бывает на всю жизнь. Не значит, что настоящая любовь бывает только один раз к одному человеку. Да, конечно, Чарли была не права, что ревновала тебя к каждому столбу, но и... – Но и я была не права тоже, – закончила за нее Тэсс, сосредоточенно нахмурившись и обдумывая слова Скарлетт. – Да. В конечном итоге важно только то, что есть у нас сейчас. Мы можем пообещать друг другу только настоящее.

2

Тосса-де-Мар, Испания 5 лет спустя Чарли чуть усилила звучание басов и надела наушники на оба уха, чтобы прослушать результат. Ей по-прежнему не нравилось, как звучала клавишная партия, но, к сожалению, она не была Ричардом, и за последние пять лет ее талант в записи фортепианных аранжировок не особенно вырос. Впрочем, Чарли понимала, что, как всегда, слишком строга к себе, ведь ее заказчики еще ни разу не жаловались. Но Чарли работала не только ради них, но и ради себя, и ей хотелось быть полностью довольной результатом. Она была так поглощена прослушиванием музыки, что не услышала, как в комнату сначала постучалась, а потом заглянула Дженни. На ней был надет клетчатый фартук, а пышные каштановые волосы были убраны в тугой хвостик, что значило только одно – Дженни планировала заняться готовкой. – Чарли? Ты слышишь меня? Чарли! – попыталась докричаться до нее девушка, и Чарли, слегка вздрогнув, сняла объемные, жужжащие тяжелой музыкой наушники с головы. – Черт, ты меня напугала, – выдохнула она. – Как всегда, – Дженни улыбнулась извиняющейся улыбкой. – Прости. Я только хотела узнать, когда ты закончишь, мы собирались… Чарли подняла голову к настенным часам, показывающим половину четвертого. – Да, точно. Я помню, – сказала она. – Не заметила, как время пролетело. Через десять минут буду в твоем распоряжении, хорошо? – Отлично, – кивнула Дженни и вышла, снова прикрыв дверь импровизированной домашней студии звукозаписи, в которой Чарли теперь работала. А Чарли вновь надела наушники, на этот раз предварительно приглушив басы в надежде, что фортепиано от этого заиграет ярче. Вот уже три года, как она писала музыку на заказ. В основном для компьютерных игр в психоделическом или хоррор-жанре, а также для некоторых молодых исполнителей, которые еще только мечтали раскрутиться. Работала Чарли под псевдонимом Эйлин Марш и со временем стала довольно успешным и востребованным композитором, которого никто никогда не видел в лицо. Если бы лет шесть или семь назад кто-нибудь сказал Чарли, что она будет писать на заказ, Чарли ответила бы что-нибудь вроде: «Да только через мой труп! Я пишу для себя и прогибаться ни под кого не буду!». А уж если бы прошлая Чарли узнала, что вообще перестанет писать для себя и будет работать только с заказчиками, ей наверняка захотелось бы выйти в ближайшее окно. Но нынешняя Чарли относилась к своей работе спокойно и ровно, старалась браться за те заказы, которые были интересны ей самой и со временем даже начала получать от процесса определенную долю удовольствия и творческого удовлетворения. Пусть у нее не было желания писать для себя, и последней песней, которую Чарли сочинила, но так и не выпустила, осталась песня «Sleep Well My Angel», заниматься музыкой ей все же по-прежнему нравилось. К тому же, ей необходимо было зарабатывать на жизнь и оплату жилья, а на какой-то другой работе Чарли представляла себя с еще большим трудом. Иногда, очень редко, но все же, если Чарли пребывала в особенно благодушном и расслабленном настроении, она поддавалась на уговоры Дженни и пела той под гитару какие-нибудь из своих старых песен. Совсем старых, написанных еще до знакомства с Тэсс. Больше всего Дженни веселили песни, посвященные ей самой и тому, какая она неверная сучка и предательница. Чарли пела ей эти песни, с трудом изображая серьезно-злобное лицо, а потом они обе давились хохотом до слез и колик в животе. И все же, несмотря ни на что, Дженни эти песни по-настоящему любила и до сих пор оставалась поклонницей творчества Чарли. Ее новые мелодии и аранжировки Дженни тоже всегда слушала и высказывала свое мнение, делилась советами, которыми Чарли часто пользовалась в итоге. Два года. Почти два года они жили в этом домике, который стал их самым долгим пристанищем из всех. Папарацци и журналисты наконец-то ослабили охоту на них, а слава группы The Four Of Spades утихла, почти полностью растворившись в беспрерывном потоке времени. Кумирами подростков и молодежи стали другие, более молодые группы, играющие в стиле готического и мелодик металла. Более свежие и яркие звезды взошли на горизонт. Что же касалось остальных участников The Four Of Spades… Их жизнь с распадом группы тоже не закончилась. Ричард открыл свою музыкальную школу в Лондоне, где собственноручно давал уроки фортепиано, и благодаря такому звездному преподавателю школа очень быстро обрела популярность. Льюис стал участником другой рок-группы под названием Rain For Lilith, чья юная вокалистка Лилит чем-то напоминала саму Чарли в эпоху расцвета их группы. И значительная часть поклонников The Four Of Spades переключились на новую группу, в которой, к тому же, играл на басу их уже любимый Льюис. Саймон же, наоборот, окончательно отошел от музыки и начал зарабатывать летсплеями, создав свой канал на YouTube. Также он вложился в парочку проектов инди-разработчиков, которые под его руководством выпустили несколько успешных игр. Каждый нашел свое место. Каждый был по-своему счастлив. И их общение с Чарли со временем свелось к минимуму. Не только потому, что теперь они жили далеко друг от друга и встречались раз в год, но главным образом потому, что это было слишком. Слишком больно общаться друг с другом, как раньше, как ни в чем не бывало, как будто когда-то они не были частью единого организма, который умер, распался на осколки. Даже отношения с Ричардом, который, казалось, всегда будет рядом, всегда будет ее лучшим другом и самым близким человеком, так и не стали прежними. И если поначалу Ричард пытался делать первые шаги, часто писал Чарли сообщения и звонил, то со временем, когда перестал получать обратную связь, тоже отступил, переключившись на отношения со своим новым парнем. От Дженни Чарли знала, что парень этот работает ветеринаром, и они с Ричардом теперь живут вместе в их бывшей квартире. А больше ей не хотелось знать ничего. У нее была теперь только Дженни. Только с ней Чарли разговаривала, обсуждая прошедший день, прочитанную книгу или очередную написанную аранжировку. И Чарли знала, видела, что Дженни этого тоже вполне достаточно, чувствовала, что Дженни счастлива с ней, несмотря на все, что было у них в прошлом. Дженни даже завела себе новое хобби и, как и ее брат, увлеклась готовкой. Она открыла свой кулинарный блог, который, наряду с юридическими консультациями, тоже начал приносить ей небольшой доход. Вместе с Чарли они придумывали и готовили новые интересные блюда, точнее, готовила Дженни, а Чарли работала ее ассистентом, помогая со съемкой и обработкой фотографий и видео. И прямо сейчас они как раз планировали заняться приготовлением нового блюда – усовершенствованной версии традиционной испанской паэльи. С сомнением Чарли взглянула на часы. У нее оставалось еще пять минут, но она так и не решила, что делать. Может, вообще убрать фортепиано к чертовой матери? Все равно оно не звучит так, как нужно. Но заказчик хотел, чтобы фортепиано появлялось всякий раз, когда персонаж в игре видит мистический темный силуэт… Дверь за ее спиной снова открылась, и Чарли услышала это даже через наушники, потому что музыка в тот момент была выключена. Девушка ощутила легкое раздражение, призрак былой ярости, которая раньше всегда накатывала на нее, когда кто-нибудь отвлекал ее от работы над новой песней, и которая обычно обрушивалась на несчастного Ричарда. Ну что опять? – Дженни, я же сказала, что подойду через десять минут, – произнесла Чарли сквозь зубы. – Чарли… Ох, Чарли… Господи… Даже через плотные наушники Чарли расслышала, что голос Дженни дрожит. Дрожит от слез. Медленно Чарли сняла наушники, повесив их на плечи, и только после этого обернулась. Дженни действительно плакала. Ее руки дрожали, ее плечи дрожали, а волосы, которые еще пять минут назад были в идеальном порядке, выбились бесформенными прядями из высокого пучка. Это была уже не та Дженни, что заходила в ее комнату пять минут назад. Это была другая, непоправимо другая Дженни. И она смотрела на Чарли с ужасом. – Что… такое? – спросила Чарли, делая осторожный шаг навстречу. – Я… я не знаю… не знаю, как сказать тебе. – Как есть, – спокойно произнесла Чарли. – Просто говори как есть. Но Дженни не могла говорить как есть, вместо этого она лишь расплакалась еще сильнее, и Чарли пришлось взять ее за руки и чуть сжать дрожащие ладони молодой женщины. – Она… нашла нас, Чарли, – с трудом, но все-таки выдавила Дженни. – Она… сейчас там. На улице стоит. И, конечно, не было необходимости пояснять, кто это – она. Возможно, Чарли поняла это даже раньше, чем Дженни заговорила. – Не ходи к ней, Чарли… пожалуйста. Не ходи к ней, – задыхаясь от подступающей истерики, прошептала Дженни и внезапно вцепилась Чарли в запястья, сжав их до боли, но вряд ли осознавая это. – Она так мило улыбалась мне, когда просила тебя позвать! А я была уверена, что вот сейчас… она достанет винтовку и пристрелит меня на месте! Она так… изменилась, Чарли! Я с трудом узнала ее… Господи… Пожалуйста, прошу тебя, Чарли, не ходи к ней! Я так боюсь, Чарли! Не говори с ней… Пожалуйста. И, как ни странно, но на фоне истерики Дженни Чарли, наоборот, ощущала ледяное спокойствие. Возможно, потому, что где-то в глубине души она давно была к этому готова. Все пять лет она готовилась к этой встрече. И теперь не боялась. Невольно Чарли вспомнила аналогичную ситуацию из далекого прошлого, когда они с Дженни были в противоположных ролях. Тогда они все только познакомились с Тэсс, и та каким-то образом уговорила охранника пропустить ее в квартиру к Чарли, но Чарли не хотела выходить к ней, умоляя Дженни не оставлять ее наедине с этим исчадием ада. Тогда Дженни только посмеялась над ней и ушла. Сейчас Дженни было уже не смешно. – Не волнуйся, – шепнула ей Чарли. – Я просто поговорю с ней и все. В конце концов, это должно было случиться рано или поздно. Мы обе знали, что это случится. – Не-е-е-ет, – простонала Дженни, еще сильнее сдавливая ее запястья. – Прошу тебя, не уходи… Она произнесла это с таким отчаянием, словно была уверена – если Чарли переступит порог этой комнаты, она сюда уже не вернется. – Дженни. Я вернусь. Я никуда не денусь, слышишь? – Чарли наклонилась и поцеловала Дженни в уголок ее дрожащих губ. – Она не засунет меня в багажник и не похитит. Мы просто поговорим. Доверься мне. Пожалуйста. Дженни закрыла глаза, и крупные слезы полились по ее щекам, но руки Чарли она все-таки отпустила. Она не верила ей. Не верила, и Чарли не могла ее за это винить. Не верила, но все же отпустила. А Чарли покинула студию и обычным, неспешным шагом прошла через гостиную, словно собиралась прогуляться до ближайшего магазина за сигаретами, а не встретиться с девушкой, от которой бежала и пряталась последние пять лет. Встретиться с Тэсс. Чарли подумала вдруг, что ни она сама, ни Дженни так и не смогли произнести вслух ее имя. Тэсс. Как тихий шелест прибоя на рассвете, когда закрываешь глаза, и не остается ничего, кроме запаха морской соли и влажного дыхания моря на щеках. Чарли вышла в маленький коридорчик, где всегда сильно пахло деревом, и надела шлёпанцы. Несмотря на то, что уже наступила осень, и приближался октябрь, на улице держалась теплая, почти жаркая погода. Чарли увидела Тэсс через маленькое квадратное окошко в двери. «Высокая», – первое, что она подумала. Тэсс стояла к ней спиной, чуть опершись локтями о деревянные перила террасы, и смотрела на море. Ее рыжие волосы были собраны в высокий и тугой балетный пучок. Зеленая клетчатая рубашка была заправлена в джинсы. На ногах – удобные белые кроссовки. И всё. Чарли прислушалась к своим ощущениям. Вот и всё. Она и сама не знала, что – всё. Ей казалось, что она словно покинула собственное тело и наблюдала за ним со стороны. Отстраненно. Ни за что не цепляясь мыслями. Скрипнула дверь, и Чарли поняла, что сама же и открыла ее, выходя на террасу. Тэсс обернулась. Несколько нервным, быстрым движением, и Чарли, наконец, увидела ее лицо. Дженни была права. Тэсс очень изменилась. Очень повзрослела. Когда-то Чарли казалось, что Тэсс выглядит старше своих лет, выглядит на шестнадцать, а в гриме и балетной пачке, так и вовсе – на восемнадцать. Но лишь сейчас она поняла, что ошибалась. Потому что по-настоящему взрослой Тэсс выглядела только сейчас. Выглядела на свой возраст. Ей было девятнадцать. Эти изменения сложно было объяснить, они просто ощущались. И Чарли просто ощутила, что раньше Тэсс была ребенком. А теперь – девушкой. Довольно красивой. Ее природная нестандартная красота никуда не делась, лишь стала как будто чуть более заостренной. – Привет, – сказала Тэсс. – Привет, – сказала Чарли. Тэсс слегка улыбнулась, и Чарли тоже не удержалась от ответной улыбки. Как угодно она представляла эту встречу, но ни разу не подумала бы, что они просто скажут друг другу «привет» и заулыбаются. – Кажется, я напугала Дженни, – Тэсс виновато поморщилась. – Никогда еще не видела, чтобы люди так бледнели при виде меня. Как будто она подумала, что у меня с собой холодное оружие, и я ее вот-вот прирежу. Чарли хихикнула, совершенно по-идиотски нервно, и ответила: – Вообще-то, примерно так она и подумала. – Чарли, я… – Тэсс вдруг запнулась, и Чарли догадалась, что ей тоже было это нелегко – произнести ее имя. Снова. – Я понимаю, как крипово это выглядит. Ну, что я сюда приперлась и нашла тебя. На самом деле это вышло случайно, я к этому не стремилась… Но раз уж это случилось… Я решила, что должна увидеться с тобой. Не чтобы отомстить или как-то поссориться, я просто… я правда просто заехала в гости. – Все в порядке, не объясняйся. – Чарли кивнула на стоящие на террасе плетеные кресла. – Давай присядем, что ли? – Да, конечно, – спохватилась Тэсс и украдкой вытерла ладони о джинсы. «Все-таки нервничает», – подумала Чарли. Сев в кресла, Чарли и Тэсс молча уставились друг на друга. Первой не выдержала Тэсс, разразившись нервным смехом, и произнесла: – Черт, это, по-моему, самый неловкий момент в моей жизни! – В моей тоже, – честно призналась Чарли, и они снова немного посмеялись, чувствуя совсем слабое, но все же облегчение. – Давно вы здесь живете? – спросила Тэсс, очевидно, чтобы хоть что-то спросить и как-то начать разговор, вместо того чтобы без остановки хихикать, как поехавшие. – Чуть больше двух лет, – ответила Чарли, судорожно придумывая, что бы еще добавить. Но не придумала. Они снова немного помолчали. Столько мыслей, столько слов, фраз, объяснений плескалось в голове, но Чарли понятия не имела, с чего начать. Но знала, что начать должна все-таки она. Потому что, хоть Тэсс и говорила, что заехала просто в гости, Чарли понимала, зачем та приехала на самом деле. И решила отдать ей это сразу. – Прости меня, – сказала Чарли. – За все. Прости, пожалуйста. Я не хотела причинять тебе боль. Тэсс опустила взгляд, ее руки чуть дрогнули, и девушка крепко сцепила пальцы на коленях. – Я знаю, – ответила она тихо. – У тебя просто не было выбора. – Ты… правда понимаешь? – Да. Теперь – понимаю. По правде говоря… только недавно поняла. В последний год, быть может. А до этого… я тебя ненавидела. – И у тебя было на это полное право, – вздохнула Чарли. – Я знала… знала, что ты с Дженни снова, – произнесла Тэсс еще тише, по-прежнему избегая смотреть Чарли в глаза. – Узнала это, еще когда вы жили в Норвегии. В городке Рисёр. Я туда приезжала после всей той шумихи в новостях. Так и узнала. – Тогда мы еще не были вместе, – спокойно ответила Чарли. – В том смысле, который ты вкладываешь в эти слова. – А сейчас? – Сейчас – да. – Да, – повторила Тэсс. – Я поняла это сразу, как увидела ее. Увидела, как она испугалась меня. Словно я собираюсь отобрать тебя у нее. Но меня… меня интересует только одно, – Тэсс, наконец, подняла на Чарли взгляд. Немигающий и холодный. В нем больше не было смеха. – Когда мы с тобой только расстались… Когда я повсюду тебя искала… Я приходила и к Дженни тоже, но она сказала, что не знает, где ты… – Она правда не знала, – Чарли сразу поняла, куда Тэсс клонит. – Я ей не говорила, где я. Можешь не верить, но нас свел Ричард. Буквально подсунул мне Дженни на Рождество в качестве самого дебильного подарка, который я когда-либо получала. Купил Дженни билет и отправил ее якобы отдохнуть в Норвегию, и Дженни понятия не имела, что в домике, который Ричард для нее снял, уже живу я. – Как это на него похоже! Чертов Ричард, – Тэсс улыбнулась, но совсем не весело, и Чарли поняла, что, если Тэсс больше и не испытывает ненависти к ней самой, то Ричарда ненавидит по-прежнему. – Тогда, когда Дженни все узнала, она сказала, что не сможет скрывать мое местонахождение от тебя и все расскажет, как только вернется в Лондон. Она правда этого хотела. И, в общем… я уговорила ее остаться. Потому что… – У тебя не было выбора, – повторила Тэсс. – Да, – сказала Чарли, и они замолчали снова. – Я… тоже должна извиниться, – Тэсс облизнула пересохшие от соленого морского ветра губы. – За что же? – Ну… я изрядно подпортила тебе жизнь. Разрушила твою музыкальную карьеру. Из-за меня тебе пришлось уйти со сцены. – О-о-о-о, это ерунда, – Чарли махнула рукой, внезапно осознав, что в ее словах нет ни капли лукавства, и по сцене она действительно не скучает. – Я давно устала от всего этого. В моей жизни было слишком много сцены, и я рада, что смогла уйти на пике своей популярности, а не мозолить глаза скучающим поклонникам до конца жизни, разваливаясь на их глазах и превращаясь в старую кочергу. Тэсс снова слабо улыбнулась и спросила: – А чем ты занимаешься сейчас? – Пишу музыку. На заказ, – Чарли с готовностью уцепилась за эту тему, и они поговорили немного о ее новой работе. После чего настал черед Чарли спросить в ответ: – А ты? Школу закончила? – Да, закончила, – Тэсс закивала, тоже заметно оживляясь, когда речь зашла о ее любимом деле. – И меня все-таки взяли на работу в Королевский балет, представляешь? – Я в этом никогда и не сомневалась, – улыбнулась Чарли. – Уже танцуешь главные партии? – Пока нет, – Тэсс немного смутилась. – Оказалось, что в действительности все работает не совсем так, как было в моих подростковых мечтах. В труппе уже есть свои примы, и пробиться дальше кордебалета вначале очень сложно. Но у меня уже было несколько сольных партий, и главная хореограф мной очень довольна. – Ну, ничего, все впереди. Главное, что ты занимаешься любимым делом. – Да. – А как там твои родители? Как Эмма? – Родители все так же, – Тэсс пожала плечами. – А Эмма уже пошла в школу в этом году, в первый класс. – В школу! – охнула Чарли. – Уже! С ума сойти. – Да, моя сестра теперь совсем большая девчонка, – усмехнулась Тэсс. – Хочешь, фотки покажу? У меня ими весь телефон забит. – Давай, – согласилась Чарли и предложила: – Двигай ко мне свое кресло, оно легкое. Тэсс поднялась и поставила свое плетеное кресло рядом с Чарли, снова села, доставая телефон из кармана и листая фотографии. – Та-а-а-а-к…Сейчас. Подожди. А! Вот! Неловко придвинувшись друг к другу, они склонились над экраном смартфона Тэсс. На фотографии Чарли увидела рыжую, широко улыбающуюся девчонку с одним отсутствующим передним зубом и двумя хвостиками. Одета Эмма была в новенькую школьную форму, которой наверняка страшно гордилась, и держала в руках рюкзачок с какими-то мультяшными персонажами. – Какая она забавная, – усмехнулась Чарли. – Ага. И симпатичная, правда ведь? – Очень, – согласилась Чарли. – А мама говорит, что у нее уши слишком торчащие. Говорит, что я была в ее возрасте симпатичнее и милее. Но моей матери вечно не угодишь, она просто обожает выращивать комплексы в собственных детях, – буркнула Тэсс. – Ну, зато у Эммы есть замечательная старшая сестра, которая поможет ей пережить все подростковые комплексы, когда придет время. – Надеюсь, – Тэсс вздохнула. – Сама я их с трудом пережила, особенно… Она вдруг запнулась, положила телефон на колени, и Чарли сразу поняла, о чем она вспомнила. Еще кое-что, за что ей нужно попросить прощения. – Тэсс… я тогда солгала тебе. В тот вечер. Когда мы виделись в последний раз. Я… наговорила тебе много ужасных вещей. Но все они были ложью. Ты это понимала... или… нет? – Не знаю, – Тэсс качнула головой и отвернулась. Посмотрела на спокойную морскую гладь, слегка сероватую из-за облачной погоды. – Иногда мне казалось, что понимаю. А иногда… в тяжелые моменты… мне начинало казаться, что все твои слова были правдой. И особенно… после того, как я узнала, что ты живешь с Дженни. Моя самооценка… еще ниже упала тогда, хотя, казалось бы, куда уж ниже. – Прости. Прости, пожалуйста, – сказала Чарли, и это было единственное, что она могла сказать. – Все мои слова тогда были ложью. И к Дженни я потом вернулась… не потому, что она была взрослая и красивая, а ты нет. – Да… Я понимаю, – Тэсс кивнула. – Наверное. Сейчас, когда мне самой девятнадцать, я стала замечать, какие маленькие двенадцатилетние и тринадцатилетние девочки. Пару раз я даже воображала, что одна из них начнет ко мне клеиться, и это меня ужасало на самом деле. Поэтому… я понимаю, каково тебе было тогда. У нас с тобой разница в возрасте, как у меня с Эммой. И когда я смотрю на нее и думаю об этом, мне тоже становится жутко. Она кажется мне такой махонькой. Наверное, и я тебе такой казалась. – Ну, не совсем такой, конечно, – Чарли улыбнулась. – Ты все же казалась мне очень привлекательной, Тэсс. Просто… меня это пугало. – Да уж. Не удивительно, – Тэсс тоже улыбнулась, и они посмотрели друг на друга, впервые не пряча и не отводя взгляд. Постепенно привыкая друг к другу. А потом Тэсс вернулась к своему телефону, и они продолжили смотреть фотографии. На некоторых снимках Эмма была запечатлена вместе с родителями. Чарли отметила, что чета Эванс все же выглядит несколько старше, чем пять лет назад. Им обоим скоро должно было исполниться сорок. И она невольно спросила себя: «Интересно, какой меня видит сейчас Тэсс? Тоже постаревшей? Заметно ли по мне, что мне тридцать один? За последние пять лет у меня появились первые морщинки. Замечает ли их сейчас Тэсс?». И в тот же момент к Чарли пришло это забытое, неприятное ощущение – разницы между ними. Все ее прежние мысли и терзания вернулись и нахлынули в один момент, словно Чарли окатило ледяной морской волной. И с ужасом она вдруг поняла, что если бы они с Тэсс не расстались, то эти мысли так и мучали бы ее. Ежедневно. Мысли о том, как растет, как свежеет и хорошеет с каждым днем Тэсс, и как медленно, на первый взгляд почти незаметно, но все же неотвратимо – увядает она сама. Чарли подумала, что вряд ли эти мысли сделали бы ее счастливой. Вряд ли они принесли бы ей тот покой, какой она имела сейчас. Детские фотографии закончились, и на следующем снимке Чарли увидела уже не Эмму, а девушку в черной толстовке с пепельно-розовыми волосами. Она улыбалась и держала в руке фотоаппарат, по виду очень тяжелый, с огромным длинным объективом. Тэсс рядом невольно ойкнула, выключила экран телефона и поспешно принялась запихивать его обратно в карман джинсов. Чарли все поняла. Конечно, она поняла. Но спрашивать не стала. Вместо этого она предложила: – Не хочешь прогуляться немного? Вдоль берега. Здесь очень красивые виды открываются. – Да, давай, – согласилась Тэсс, почему-то с явным облегчением в голосе. Возможно, она обрадовалась, что Чарли не стала задавать вопросов о девушке на фото. – Только, может, предупредишь Дженни? А не то она точно подумает, что я тебя похитила. – Хорошо, – усмехнулась Чарли и сходила в дом, застав Дженни на кухне, сидящей над доской с нарезанными для паэльи овощами. Ее пустой взгляд был устремлен в никуда, и Чарли даже не была уверена, что Дженни услышала то, что она пыталась ей сказать. На всякий случай Чарли поцеловала девушку в висок, мимолетно поймав сладкий аромат ее духов, и снова ушла, решив, что потом разберется с этим и всё с Дженни обсудит. Она лишь надеялась, что до ее возвращения Дженни не накрутит себя до такой степени, чтобы купить билет на самолет и собрать чемоданы или надеть камень на шею и утопиться в море. – Ну как там она? Все в порядке? – спросила Тэсс, когда они спустились с крыльца дома и двинулись в сторону берега, мягко ступая по чуть влажному песку. – Да не очень, – честно призналась Чарли, все еще ощущая тревогу. Рука невольно потянулась за пачкой, потому что в последние годы Чарли привыкла курить в любое время, без ограничений, вместе с Дженни или одна, просто когда ей того хотелось. Но, вспомнив о том, что рядом идет Тэсс, она одернула себя. – Ну, мы недолго ведь погуляем, – сказала девушка. – Я понимаю, что Дженни считает меня все такой же сдвинутой сталкершей, но… за эти годы я изменилась. Сейчас так стыдно… – Тэсс усмехнулась и даже чуть покраснела. – Так стыдно за все это, господи… Кошмар какой-то. Чарли тоже усмехнулась. – Зато это было весело, – сказала она. – Ой, не вспоминай, – Тэсс отмахнулась, еще больше заливаясь краской. – Я такую дичь творила… Сердце слегка кольнуло, а потом болезненно защемило от этих слов. Вот и наступило это время. Когда Тэсс начала считать свои тогдашние поступки дичью, глупостями, бредом. Ребячеством. Осталось ли в ней хоть что-то от прежней Тэсс, кроме непослушных рыжих волос? Хоть что-нибудь? – Где ты остановилась? – спросила Чарли. – В отеле? – Да, в отеле, но не в Тосса-де-Мар, а в Льорет-де-Мар. Там отелей больше. А здесь мы просто проездом… – она снова резко умолкла, словно споткнувшись об это слово «мы». – Может… расскажешь уже о ней? – улыбнулась Чарли. – Все равно сделать нашу встречу еще более неловкой просто невозможно. Тэсс неожиданно прыснула, и они снова немного посмеялись. А потом Тэсс ответила: – Ее зовут Марселин. Она фотограф. – Марселин… – тихо повторила Чарли. – Красивое, редкое имя. Вы давно вместе? – Общаемся – четыре года. Встречаемся – два. Живем вместе – один, – отчеканила Тэсс. Чарли молча кивнула, взвешивая в уме эти цифры. Впрочем, куда больше ее волновала другая цифра, и она не удержалась от осторожного вопроса: – А сколько ей лет? – Двадцать два. Она меня на три года старше. – Ну вот, это другое дело, не на двенадцать, и хорошо, – Чарли вымученно улыбнулась. – Да… эти три года. Их вообще не чувствуешь, – сказала Тэсс, и в голосе ее почему-то прозвучала грусть. Приблизившись к кромке воды, они невольно, не сговариваясь, остановились. Под ногами похрустывала и перекатывалась чуть влажная темная галька. Тэсс нагнулась и подняла один из камешков, похожий на полупрозрачный обломок хрусталя. Его острые грани уже обтесало и сгладило море, и пораниться об него было теперь невозможно, даже если сжать в кулаке крепко-крепко. И Тэсс сжала. Резко, почти отчаянно, а потом отпустила и бросила в воду слабым, ленивым движением, даже не стремясь закинуть камешек как можно дальше. – Ты… не хочешь вернуться в Лондон? – спросила Тэсс. – Вам не обязательно продолжать прятаться. Я еще и поэтому хотела найти тебя и сказать, что… ну, больше не буду преследовать тебя, клянусь. Мне не хочется, чтобы из-за меня ты была вынуждена скрываться, не хочется как-то ограничивать твою свободу. – Не знаю, Тэсс. Правда. За эти годы… я привыкла к такому образу жизни. Посещать разные места, но ни к одному из них не привязываться слишком сильно. Это как бесконечные гастроли, только я сама решаю, когда уехать и отправиться в другие города и страны. Поэтому… желания вернуться к прежней жизни у меня не возникает. – А Дженни? – робко поинтересовалась Тэсс. – Ее тоже все устраивает? – Да. Во всяком случае, она говорит, что такая жизнь – предел ее мечтаний. – Чарли… – М-м-м? – Ты счастлива? На самом деле? Правда счастлива? – Да, – ответила Чарли, ответила спокойно, без заминок и пауз. – А… ты? – Не знаю, – Тэсс вздохнула, пожала плечами. – Мне кажется, что да. И в то же время… мне кажется, что это неправильно как-то… – Что неправильно? – Чувствовать себя счастливой. Ведь… не знаю, моя жизнь сложилась не так, как я хотела. – Разве не так? Ты работаешь в Королевском балете и живешь с любимой девушкой, пусть и не с той, с кем ты планировала быть изначально. – Вот это-то и неправильно… – Тэсс сделала маленький шаг вперед, и вода коснулась носков ее белых кроссовок. – Как будто любимые люди – это просто удобные вещи. Как будто поменять человека это как поменять квартиру или переехать в другой дом, как купить вместо старого телевизора новый или устроиться на другую работу. Разве можно вот так заменить одного человека другим и продолжать жить счастливо? Чарли подумала, что это не совсем уж риторический вопрос, и Тэсс хочет узнать ответ и относительно ее с Дженни. Пусть Тэсс и не спрашивает прямо, но ее вопрос можно перевести и как: «Неужели ты просто заменила меня на Дженни и живешь счастливо? Разве это любовь?». – И нет, и да, – ответила Чарли. – Заменить одного человека другим, если это была любовь, невозможно. И с другим человеком все будет по-другому, иначе, не так. Но не значит, что плохо, просто по-другому. С другим человеком ты создашь другой мир. И да. Ты можешь быть счастлива. В этом новом мире, с этим новым человеком. Потому что жизнь нельзя разделить на белое и черное, на плохой и хороший сценарий. Нет какого-то единственно правильного варианта, выбрав который ты будешь счастлива, а, не выбрав – несчастна всю оставшуюся жизнь. Нет какого-то одного человека, потеряв которого, ты обречен на вечные страдания. Понимаешь? – Да. Думаю, что да. И все равно… это как-то грустно. И не так уж романтично. – Да, – Чарли слабо улыбнулась. – Чем дольше живешь, тем менее романтичным кажется этот мир. – А как ты думаешь… – она немного помедлила, прежде чем продолжить свой вопрос. – Где-то существует такой вариант, в котором мы с тобой… остались вместе и были при этом счастливы? Ты… веришь в такую возможность? – Не знаю, Тэсс. Я могу сказать лишь за себя. За себя нынешнюю. И я очень сильно сомневаюсь в этом. Единственное, в чем я не сомневаюсь, так это в том, что сошла бы с ума, если бы мы остались вместе. Тэсс усмехнулась, хотя Чарли не шутила. – Поэтому, Тэсс… если ты сейчас счастлива. Цени это, прошу тебя. Не думай о том, как все могло бы быть, но не сложилось, хорошо? Твоя девушка… – Чарли запнулась на мгновение. – Марселин… она это почувствует. Почувствует, что ты с ней как будто бы не до конца. Что мыслями ты увязаешь в прошлом. И ей будет из-за этого больно. – Да, я… тоже так подумала. Я уже… не раз причиняла ей боль, – Тэсс вздохнула. – Поэтому… мне так нужно было тебя увидеть. Не знаю… как будто поставить точку вместо бесконечных троеточий и запятых. – Ну, так давай, – Чарли с легкой улыбкой повернулась к Тэсс, ловя ее напряженный взгляд. – Я помогу тебе. Посмотри на меня прямо сейчас и скажи то, что ты хотела сказать все эти годы. Все то, что ты чувствовала и что думала. – Я… – Тэсс набрала в грудь побольше воздуха, как будто собиралась сказать очень много всего, тысячи разных вещей, накопившихся в ее сердце за последние пять лет неутихающей болью, но вместо всего, что могла бы сказать, произнесла только одно: – Я любила тебя. Очень сильно тебя любила, Чарли Брайтли. И это не было подростковой глупостью. Чарли растерялась, но всего на мгновение, а потом улыбнулась и ответила: – Я тоже тебя любила, Тэсс Эванс. И это были самые сильные чувства в моей жизни. – Чарли… – Тэсс не выдержала и подалась вперед, обняла Чарли за шею, обняла крепко-крепко, словно боясь отступить и передумать, и Чарли обняла ее в ответ, так же крепко, и поняла, что хотела этого с самого начала, с самого их неловкого «привет». И вместе с тем поняла, что ее Тэсс, та, которую она любила, все же никуда не делась. – Тебе… больше не нужно вставать на цыпочки, чтобы обнять меня, – глухо произнесла Чарли, с трудом справляясь со слезами. – Угу… я теперь совсем каланча высоченная… – отозвалась Тэсс, которая со своими слезами справляться даже не пыталась, и Чарли уже ощущала их на своей шее. – Никакая не каланча… – Чарли улыбнулась и шмыгнула носом. – Просто взрослая девушка. Они обнимались долго, непозволительно долго, но Чарли подумала, что за пять лет можно. За пять лет и за все последующие годы, которых у них уже не будет. Тэсс отстранилась первой, с большим, заметным усилием, и заглянула Чарли в глаза. Теперь, когда они стояли друг к другу так близко, Чарли увидела, наконец, ее веснушки. Под слоем пудры они были совсем бледными, неявными и нечеткими. Но все же они были. – Чарли… я хочу поцеловать тебя. Я не смогу уехать, если не поцелую тебя в последний раз. Не смогу. – Лучше не стоит, – Чарли с нежностью коснулась щеки девушки и погладила веснушки кончиком большого пальца. – Не изменяй своей Марселин. Не нужно. Потом ты обязательно пожалеешь, раскаешься. Измены никогда ни к чему хорошему не приводят, уж поверь мне. – Да, – она закрыла глаза, зажмурилась на мгновение. – Ты права. Но хотя бы… хотя бы так, – и, вновь подавшись вперед, Тэсс поцеловала Чарли в уголок губ – быстро, отчаянно. Смело. Как и раньше. Ее Тэсс оставалась такой же храброй и порывистой. Чарли слегка покачнулась, с трудом удерживая равновесие и борясь с нахлынувшей слабостью и головокружением. Ее отрезвила холодная вода, одним резким движением накатившая на берег и залившая Чарли ноги по щиколотки. – Черт, – ругнулась девушка, а Тэсс рассмеялась, взяв ее за руку и отводя дальше от прилива. – Пойдем, мы же хотели все-таки прогуляться, а вместо этого… – Вместо этого как всегда, – закончила Чарли, и они снова безудержно расхохотались, попутно вытирая слёзы. Они пошли дальше, в сторону центральной части городка, и Чарли спросила: – А где твоя Марселин сейчас? Умирает от ревности в отеле? – Нет. Умирает от ревности в машине. Она здесь неподалеку припарковалась. – Черт, – Чарли снова потянулась за сигаретами и снова одернула себя. – Я ее даже не знаю, но мне ее почему-то жалко. Может, хоть звякнешь ей и скажешь, что уже идешь? Или… не знаю. Можешь позвать ее к нам на ужин. – На ужин? – Тэсс усмехнулась. – Чтобы довести Дженни до сердечного приступа? Ну уж нет. Даже если я заявлюсь к вам в обнимку со своей новой девушкой, Дженни все равно будет уверена, что это всего лишь часть моего коварного плана по твоему соблазнению. – Да, пожалуй, – хохотнула Чарли, чувствуя, как в груди расползается холодное осознание неминуемости их близкого расставания. И как бы ей ни хотелось задержать Тэсс в своей жизни, пусть даже ради этого пришлось бы вытерпеть знакомство с ее новой любовью, это было невозможно. Не нужно. Неправильно. Пусть Марселин навсегда останется для нее просто фотографией в мобильном. Пусть Тэсс останется для нее россыпью веснушек под тонким слоем пудры и мимолетным поцелуем в уголок губ. Потому что иначе будет слишком больно продолжать жить. Они прогулялись по пляжу, дойдя до главных ворот и центральной части, где на лежаках даже сидело несколько отдыхающих, не смущенных облачной погодой и прохладным морем. Немного они поговорили обо всем и сразу, ни одну тему не стараясь удержать. Немного пошутили и посмеялись, прогоняя боль. А у главных ворот остановились. И по тому, как Тэсс озирается по сторонам, Чарли поняла, что машина Марселин где-то неподалеку, и что целовать ее Тэсс уже точно больше не будет. Вот и всё. Мокрая шлёпанца натерла ногу, и Чарли чувствовала, как щиколотку щиплет морская соль. Пачка сигарет в кармане совсем измялась, потому что Чарли без конца ее теребила. Какая-то тучная женщина неподалёку пыталась усадить своего маленького ребенка на лежак, а ребенок громко расплакался. И женщина кричала на него, кажется, по-итальянски. Неужели вот так они и попрощаются? И не будет ни красивой музыки, ни дождя на фоне, ни шума волн, а будет только какая-то кричащая женщина и ее ребенок, и саднящая щиколотка, и огромный ком в горле. – Ну… ладно… я пойду, – выдавила Тэсс. – Ты… тоже возвращайся. Дженни ждет. – Да. – Спасибо… За то, что поговорила со мной. И… сказала то, что сказала. – Да. И тебе спасибо. – Ну… ну все тогда. – Угу. Иди, Тэсс. – Да… Пока, Чарли, – Тэсс все же коснулась вновь ее руки и чуть сжала ее. Не решаясь обнять Чарли на прощание, она сделала хотя бы это. – Пока, – Чарли даже смогла улыбнуться, сжимая ее ладонь в ответ. – Будь счастлива. По-настоящему и без сомнений, хорошо? – Хорошо. Буду, – Тэсс кивнула. – И ты тоже. – Угу. – Возможно… мы еще когда-нибудь встретимся. – Надеюсь, что нет. – А ты все так же прямолинейна, да? – рассмеялась Тэсс. – Я просто не хочу, чтобы ты видела меня старухой, – буркнула Чарли. – Глупая. Ты совсем не изменилась за эти годы. Разве что, загорела немножко и уже не кажешься такой готичной. Но… тебе очень идет. – Ой, ну всё, иди уже! – шутливо отмахнулась Чарли. – А то вдруг твоя Марселин услышит, как ты мне комплименты раздаешь! – А я… я сильно изменилась? – спросила Тэсс серьезно, не обратив внимания на смущенную реплику Чарли. – Да, – признала Чарли. – Довольно сильно. Ты стала очень красивой девушкой, Тэсс. – Правда? – Тэсс мгновенно просияла, как будто давно ждала этих слов и ждала именно от Чарли. – Правда. – И, Чарли… Я тебя правда простила. За всё. И за Дженни тоже. Она хорошая девушка и очень любит тебя. И я знаю, что ты не хотела причинить мне боль. На мгновение Чарли закрыла глаза, словно пытаясь впитать в себя эти слова, запомнить их как можно лучше и никогда не отпускать. А, возможно, девушка просто боялась снова расплакаться. – Да… – выдохнула она. – Спасибо. Что нашла меня и сказала это. Правда. Тэсс улыбнулась, снова чуть сжала ее руку, и Чарли знала, что это точно последний раз, последний перед тем, как отпустить. А еще через мгновение она почувствовала, как пальцы Тэсс выскальзывают из ее ладони. Тэсс ушла, ни разу не обернувшись. И Чарли была уверена, что именно так она продолжит идти по жизни. Больше не оборачиваясь. Сама она подождала немного, пока фигурка девушки скрылась за углом летнего кафе, и, не спеша, побрела по берегу обратно, в сторону их домика. В голове не было ни одной мысли, и Чарли курила, наслаждаясь этой внутренней пустотой. Легкостью. Словно она, наконец, смогла освободиться от чего-то давящего, висящего над ней плотным облаком, от которого она привыкла отмахиваться, не в силах прогнать окончательно, и сквозь густую толщу которого она смотрела на мир все последние годы. Вот и всё. Теперь точно всё. Дженни она обнаружила сидящей на ступеньках террасы. День клонился к закату, становилось прохладно, и на плечах молодой женщины был наброшен легкий летний шарф. Лицо Дженни было красным и припухшим от слёз, и, заметив Чарли, она отвернулась. Чарли медленно села рядом и с осторожной нежностью обняла девушку за плечи, шепнула в ухо: – Ну всё уже, ну не плачь. Пожалуйста. Дженни напряглась от ее прикосновения и спросила глухим заплаканным голосом: – Где…. Где Тэсс? – Не знаю, – ответила Чарли. – Наверное, возвращается в отель со своей девушкой. – Девушкой? – Дженни мгновенно повернула к ней лицо, забыв о том, что пыталась его прятать. – Она с девушкой сюда приехала? – Ну да. Девушку зовут Марселин, они давно встречаются, живут вместе. И, как я понимаю, эта девушка скрепя сердце позволила Тэсс повидаться со мной. И попрощаться, наконец, по-человечески. – По…прощаться? – растерянно повторила Дженни. – Но… разве вы не увидитесь больше? Теперь, когда она нашла тебя, я думала… – Нет, – оборвала ее Чарли. – Мы не будем встречаться. Не будем общаться. Неужели ты думала, что я могла бы так поступить с тобой? – Ну… я… не знаю, – Дженни шмыгнула носом. Заплаканная и без косметики она выглядела совсем молоденькой и невыносимо трогательной. – Неужели… вы даже телефонами не обменялись? – Нет. – А Инстаграм? – Тоже нет, – Чарли качнула головой и обняла Дженни крепче. – Тэсс счастлива со своей Марселин, она больше не будет меня преследовать. А я… счастлива с тобой. Секунду или две Дженни смотрела на нее во все глаза, борясь с эмоциями и недоверием, а потом все же сдалась и снова расплакалась, громко и отчаянно, но на этот раз от облегчения. Они обнимались, пока солнце не скрылось в пепельно-серых морских водах, и пока Дженни не успокоилась. – Ну, так что? – спросила Чарли. – Паэлью-то готовить будем все-таки? – Солнце село. Освещение для съемки теперь не подходящее, – вздохнула Дженни. – А мы без съемки. Просто приготовим и съедим. Я умираю от голода. – Хорошо, – улыбнулась Дженни. – Мне нравится твой план. – Извини, что… не смогла тебе сегодня помочь и… вообще. – Ничего. Главное, что ты вернулась. И сидишь тут со мной, хотя я вся страшная и зареванная. И обнимаешь меня. Я самая счастливая дура в мире, Чарли. Чарли усмехнулась, чувствуя, как сердце наполняется теплом щемящей нежности, и быстро чмокнула Дженни в нос. – Мы обе, – поправила она. – Мы обе – самые счастливые дуры в мире.