Пурпурный остров

1

Утром Чарли проснулась от звонка мобильного телефона, который буквально заорал возле ее уха стандартной мелодией, стоящей на незнакомых, не занесенных в телефонную книгу номерах. Чарли не помнила, как уснула вчера вечером, не помнила, как Ричард привез ее домой, и что было дальше. Она только помнила, что звонил отец Тэсс, но разговаривал с ним Ричард, потому что Чарли рыдала и не могла произнести в трубку ни слова. – Моргана поймали, – сообщил серьезно-деловитый голос детектива Олбани. – Его вместе с лодкой обнаружил рыбак сегодня рано утром. Похоже, этот урод пытался удрать вплавь. Пловец хренов. – Я хочу… убить его, – Чарли потерла саднящие болью глаза, садясь на постели. И ей было абсолютно все равно, что она признается в подобном желании детективу полиции. – Смерть – слишком легкое наказание для такого куска говна, поверьте мне. На первом же допросе Морган признался, что Тэсс Эванс была его не единственной жертвой. Были и другие девочки, все рыжеволосые, в возрасте от одиннадцати лет. Вот только им повезло еще меньше, чем вашей Тэсс. Они все мертвы. – О, господи… – прошептала Чарли. – Тэсс… он мог убить ее. – Да, и обязательно осуществил бы задуманное, если бы не наши совместные оперативные действия. Поэтому, несмотря на всю кошмарность происходящего, постарайтесь не забывать о том, что все могло закончиться куда хуже. А о Моргане теперь позаботится правосудие. Он подохнет в тюрьме, не сомневайтесь. Чарли поблагодарила детектива и положила трубку. На часах была половина девятого. Как там Тэсс? Она уже проснулась? Как она себя чувствует? Ужас сдавил горло. Никаких пропущенных вызовов или смс-сообщений от Тэсс у Чарли не было. И что ей делать? Поехать в больницу прямо сейчас? Или, может, написать ей? «Но что если… она не хочет меня сейчас видеть?». Чарли немного тошнило после всего алкоголя, который она смешала накануне, и последовавшего стресса и шока. Курить не хотелось тоже, и от одной мысли о сигарете тошнота поднималась выше. Умывшись и почистив зубы, Чарли столкнулась на выходе из ванной с сонным Ричардом. Он предложил приготовить ей кофе и отвезти в больницу, но Чарли сказала, что ничего не хочет и сможет доехать одна. Ричард отпустил ее с неохотно-обеспокоенным сожалением, но настаивать все же не стал. В больнице Чарли, как и боялась, встретилась с родителями Тэсс. Они оба были там, сидели в коридоре. И Эмма была вместе с ними, спала на руках у бледной миссис Эванс, которая сидела и отрешенно смотрела куда-то в одну точку на стене, покачивая ребенка и как будто гипнотизируя саму себя. Она даже не обратила внимания на приход Чарли. Отец Тэсс был спокойным и собранным, но, судя по темным кругам под глазами, он не спал всю ночь. Немного неловко он обнял Чарли за плечи, и она снова чуть не расплакалась, сбивчиво шепча извинения, от которых мистер Эванс только отмахнулся и сказал: «Это моя вина, Чарли. Этот ублюдок был моим клиентом, ходил в мою мастерскую и выслеживал мою дочь, а я ни о чем не догадывался». Они немного поговорили о том, что Моргана уже арестовали, и что он признался в убийствах нескольких девочек. А потом Чарли задала самый страшный вопрос: – Как она? Проснулась? – Да… – мистер Эванс вздохнул, сложив руки на груди и прислоняясь к стене. – Мы пытались к ней попасть, и вчера вечером тоже… Но Тэсс кричала, говорила, что не хочет никого видеть. Утром… У нее была истерика, и медсестра сделала ей укол. Она немного успокоилась, но все равно не хотела разговаривать ни со мной, ни с мамой. Сказала, что… хочет побыть одна. Доктор Флиманн… она психотерапевт… говорит, что это нормально, и чтобы мы не торопили Тэсс, если она пока не хочет идти на контакт. Но я думаю, что… ты могла бы попробовать зайти к ней. Возможно… хотя бы тебя она захочет повидать. Доктор сказала, что вчера вы виделись, и Тэсс тебя не выгоняла. Попробуй. И Чарли попробовала. Тихонько она постучалась в палату Тэсс и спросила: – Тэсс… это я. Можно к тебе? Тишина. Тэсс ничего не отвечала, но Чарли услышала какое-то слабое шевеление за дверью, а потом как будто звук шагов. На всякий случай, чувствуя, что вот-вот задохнется от колотящегося в горле сердца, девушка переспросила: – Тэсс? Можно? Дверь палаты приоткрылась, всего на пару сантиметров, и через эту щель Чарли разглядела край белой больничной рубашки Тэсс. – Ты одна? – чуть хрипло спросила девочка. – Если одна, то заходи. – Одна, – кивнула Чарли. – Твои родители здесь, в коридоре. Если ты захочешь их увидеть… – Нет! – Хорошо. Ладно. Я зайду тогда. Дверь еще немного приоткрылась, впуская Чарли, и тут же захлопнулась, стоило девушке переступить порог. Тэсс прислонилась спиной к двери, как бы защищая вход, вздохнула и закрыла глаза. И Чарли, содрогаясь от внутренней боли, отметила, какой худой, изможденной и маленькой выглядит девочка в этой рубашке. Ее тоненькие босые ноги жались одна к другой, распущенные волосы падали на бледное лицо, а бескровные губы чуть подрагивали. На запястьях Тэсс наливались и багровели синяки, которые Чарли не заметила вчера. Чарли замерла, застыла, не зная, как повернуться, словно забыв, как двигаться, не представляя, что делать и что сказать. Но Тэсс заговорила первой. Не глядя на Чарли и не открывая глаз, она медленно произнесла: – Чарли… я не могу здесь находиться. Это просто ужасно. Все эти врачи… Меня уже столько раз осматривали, мне уже дали столько таблеток, что меня тошнит. – А когда… тебя выпишут? – осторожно спросила Чарли. – Завтра. Я думаю, что завтра, мне так говорили. Но я… Чарли, домой я тоже не хочу. Я просто не смогу… Не смогу проехать мимо того места… где стояла его машина. Не смогу к нему приблизиться. И в свою комнату зайти не смогу. Не знаю, почему. Просто не смогу и все. – Тэсс… ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделала? Что? – Не знаю, – она все еще стояла с закрытыми глазами, но ее слегка покрасневшие и припухшие веки начали дрожать. – Просто забери меня. Куда-нибудь. Пожалуйста. Только не к себе. Не к Ричарду. Пожалуйста, забери меня туда… где я… смогу быть. – Хорошо, Тэсс, я… что-нибудь придумаю. И поговорю с твоими родителями. Если они согласятся… – Если они не согласятся, я выпрыгну в окно, – резко произнесла Тэсс, отходя от двери и подходя к оконному проему, а Чарли от неожиданности сильно испугалась, что Тэсс уже прямо сейчас хочет исполнить свою угрозу, и невольно метнулась за ней. Но девочка лишь замерла, глядя вниз, на зеленый больничный дворик, где в это солнечное, но еще не жаркое утро, гуляли немногочисленные пациенты. – Ты знаешь, что про меня уже во всех новостях говорят? – спросила Тэсс все так же резко. Ее голос, ее движения и интонации были как будто слишком угловатыми, рваными, они утратили прежнюю грацию и плавность. – Нет… я еще не включала новости, – отозвалась Чарли, проглотив очередной комок навернувшихся слез. – А мне вот сегодня утром стало скучно, и я решила посмотреть телек. Думала, какие-нибудь тупые мультики помогут мне отвлечься. Но там везде была я. Мое лицо на всех гребаных каналах, Чарли. Зато про тебя почти ничего нет, не волнуйся. Возможно, журналисты еще не добрались до всех подробностей, но пока им и меня хватает. Все обсуждают мое чудесное спасение из лап монстра. Люди такое очень любят, ты знаешь? Все это кажется очень интересным, если ты сам не бывал в логове монстра. Любопытство. Адреналин. Все они… просто гребаные уроды… – Тэсс выплюнула последнее слово и медленно прошла к кровати, вздыхая, словно вдруг внезапно обессилев. Чарли же осталась стоять на месте, все в той же скованной растерянности. Тэсс присела, морщась и держась за живот. – Тэсс… тебе больно? – тихо, испуганно спросила Чарли. – Конечно, больно! – рявкнула Тэсс, и ее слова пощечиной ударили Чарли, заставив вновь замереть на месте. – А ты как думаешь?! У меня кровь со вчерашнего дня не останавливается! Мне еще какое-то экстренное противозачаточное дали, и стало только хуже… Живот болит… все время… «Лучше бы она плакала, – подумала Чарли. – Лучше бы она просто плакала, потому что так ей хотя бы стало бы легче. Господи, лучше бы она плакала, чем была такой отстранённо-агрессивной и замкнутой в себе». Впрочем, Чарли помнила кое-что о стадиях горя, и, очевидно, что Тэсс сейчас находилась на стадии гнева. А до депрессии и принятия ей еще только предстояло дойти. «А вот я, кажется, застряла на отрицании. Я просто не могу поверить, что это происходит. Что это… уже произошло». – Тэсс… хочешь, я позову медсестру? Она даст тебе какое-нибудь обезболивающее. – Нет! – еще один резкий выпад, и Тэсс медленно легла на бок, подбирая к животу ноги. – Не надо никого звать, не хочу я никого. Я просто буду лежать. Когда я лежу, он болит… меньше. Успокойся, Чарли. Тебе не нужно вокруг меня прыгать и что-то для меня делать. И не надо на меня смотреть, как будто я тут при смерти. – Тэсс, я… – Да знаю я! Сказала же, успокойся. Ты все равно… ничего не сделаешь сейчас. И я не хочу ничего, кроме как уехать отсюда поскорее. Но пока это невозможно… ты можешь просто посидеть со мной? И ничего для меня не делать. Просто тут посидеть. И я не хочу разговаривать, Чарли. Ни о чем вообще. – Хорошо, – Чарли испытала смутное подобие облегчения от того, что Тэсс наконец-то обозначила свои желания. Медленно она подошла к кровати девочки и села рядом, все еще не решаясь прикоснуться. – Можешь полежать рядом, – разрешила Тэсс со вздохом. – Только не уходи. И родителей моих не пускай. – Хорошо, – повторила Чарли, хотя ничего хорошего во всем этом не было, и быть не могло. Она легла на бок, и на кровати еще даже осталось место, потому что она была рассчитана на крупного взрослого человека, а не на худенькую девочку-подростка. – Я бы хотела… уснуть, если смогу, – произнесла Тэсс уже спокойнее, но ее голос по-прежнему звучал отстранённо холодно. – Когда я сплю, мне не так больно. И я могу… ни о чем не думать. Мне не нравится просыпаться. Но здесь… меня всё время будят. И мне всё время приходится всё это вспоминать. Полиция, врачи, медсестры, психолог, родители… Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Но я… не против, что ты здесь. Мне так спокойнее. Я просто не хочу разговаривать ни о чем. Извини, Чарли. – Не извиняйся, Тэсс. Ты имеешь право на любые чувства. И я обещаю, что поговорю с твоими родителями, чтобы завтра они разрешили тебе не ехать домой. – Спасибо, – вздохнула Тэсс, а Чарли, словно получив поддержку и разрешение, осмелилась осторожно обнять девочку за талию, придвинувшись к ней чуть ближе. Тэсс не напряглась и не выразила сопротивления, не дернулась от ее прикосновения и не попросила убрать руку. Наоборот, она словно чуть расслабилась, вздохнула. А через какое-то время молчания произнесла, уже немного сонно: – Так гораздо лучше… чем одной. Не уходи, Чарли. – Не уйду, – пообещала Чарли, обнимая девочку чуть крепче, и Тэсс, окончательно расслабившись, через несколько минут уже спала. А Чарли, слушая ее ровное глубокое дыхание, позволила себе наконец-то заплакать. Слёз было много, так много, что Чарли боялась намочить всю подушку, а несколько капель упали Тэсс на рубашку. «Вдруг она проснется и заметит? Мне нужно успокоиться. Возьми себя в руки, Чарли, черт тебя дери. Тэсс не плачет, и ты не должна рыдать, заливая всю ее постель. Потому что Тэсс права. Все равно ничего уже не сделаешь». Но… Она могла быть мертва. «Моя Тэсс могла сейчас быть мертвой. И я уже не обнимала бы ее вот так». От этой мысли хотелось обнять ее еще, еще крепче, но Чарли боялась разбудить девочку, вернуть Тэсс в эту ненавистную реальность, в которой она так не хотела находиться. «Пусть спит. Пусть ничего этого не помнит. И, возможно, ей приснится, как мы катаемся на машине и едим мороженое под шум дождя в заброшенном доме. И ничего этого нет. Всего этого кошмара просто нет». Тэсс удалось проспать пару часов. Во сне она повернулась на другой бок, лицом к Чарли, и, сонно вздыхая, обняла девушку, пряча нос в вороте ее мягкой клетчатой рубашки. Проснувшись, Тэсс немного поерзала, вздохнула и резко села на постели, ощупывая простынь. К тому времени Чарли уже успела выплакать все слезы, а все, что она выплакала, уже успело высохнуть. Ее рука, согнутая в неудобной позе, онемела, а плечо отзывалось болью на малейшую попытку пошевелиться. – Я в туалет… – пробормотала Тэсс хрипло. Когда она встала, Чарли заметила на ее месте, на белой простыни, маленькую капельку крови, и сердце в очередной раз содрогнулось от боли. Тэсс ушла в туалет и включила там воду. Прошло пять минут. Десять. Вода все шумела, и Чарли начала беспокоиться и подошла к двери, держась за свою еще не отошедшую руку и ноющее плечо. – Тэсс… – осторожно позвала Чарли. Тишина. Шум воды. Какой-то шорох, за которыми Чарли, изо всех сил напрягая свой безупречный музыкальный слух, уловила нечто похожее на всхлип. Еще один, на этот раз чуть громче, и Чарли уже не сомневалась, что Тэсс там плачет. – Тэсс! – Чарли постучалась в туалетную дверь костяшками пальцев. – Я зайду, если ты не ответишь! Тэсс не ответила, и Чарли повернула ручку, которая в таких палатах никогда не запиралась изнутри. Тэсс сидела на унитазе, спустив трусики, держала в одной руке открытую пачку прокладок, а второй рукой закрывала лицо и плакала. Чарли растерялась, но лишь на мгновение, не зная, стоит ли звать медсестру, но потом подумала, что Тэсс не нужна медсестра, и она вполне может помочь ей самостоятельно. «Просто не стой столбом уже и возьми себя в руки, черт тебя раздери, Шарлотта Брайтли. Тэсс сейчас гораздо хуже, чем тебе, поэтому просто соберись и не заставляй ее в очередной раз краснеть перед медсестрой и родителями». – Чарли, да в порядке я… Уйди отсюда, – всхлипнула Тэсс. – Сейчас я… выйду. – Тэсс, ты не в порядке. И тебе не обязательно справляться со всем одной. Давай я тебе помогу, и мы вернемся в постель, хорошо? – Поможешь? Чем ты мне поможешь? Пописать поможешь?! – снова взвилась девочка. – Мне больно писать, Чарли, что ты с этим можешь сделать-то?! – Тэсс, милая, пожалуйста… давай это сюда, – Чарли забрала у девочки пачку прокладок. Тэсс сдалась ласковому голосу Чарли и больше не кричала на нее, только тихонько всхлипывала. Вместе они управились за пару минут, и Чарли помогла дрожащей девочке налепить прокладку, надеть трусики, умыться и дойти до кровати. Они ни о чем не говорили и просто молча сидели, а Чарли обнимала Тэсс за плечи, пока та окончательно не успокоилась и не стала снова сонной, мягкой, безвольной и податливой, как шарнирная кукла. – Я боюсь, Чарли… – прошептала Тэсс. – Чего, милая? – Что меня завтра все-таки не выпишут. Я не хочу здесь больше оставаться. Я просто не могу здесь быть. – Тэсс, послушай. Если врачи тебя оставят, значит, они знают, что делают. И я останусь с тобой, я никуда не уйду, пока тебе не станет лучше, и тебя не выпишут. – Правда? Ты правда останешься, Чарли? – девочка подняла на Чарли свое бледное измученное лицо и впервые за день посмотрела ей в глаза. – Тебе это… не в тягость? Тебе… не противно быть со мной? – Нет, Тэсс. Не говори так, даже не думай так! Я хочу быть с тобой рядом, и я буду, пока тебя не выпишут. А потом я что-нибудь придумаю, обещаю. Тебе не придется возвращаться домой и видеть то место, и видеть журналистов. Я все улажу. Просто постарайся не волноваться о том, что будет дальше. Сила. Огромная сила, которой Чарли раньше не чувствовала, ни в отношениях в Тэсс, ни вообще, возможно, ни разу в своей жизни, вдруг начала пробуждаться в ней и сминать, сглаживать, уничтожать собой страх, сомнения, неловкость и растерянность, которые она испытывала в начале. «Я нужна Тэсс. Я нужна ей сильной и взрослой. Я нужна ей адекватной и рассудительной. Я нужна ей, даже когда она кричит на меня, и я буду с ней рядом и буду решать ее проблемы. Я больше не буду убегать и запираться в своей спальне наедине с лошадиной порцией алкоголя. Пора повзрослеть, Чарли. Наконец-то пора». – Тэсс… Ты сегодня что-нибудь ела? – Пыталась, – Тэсс шмыгнула носом, который все еще был немного заложен от слез. – Утром медсестра приносила мне завтрак, но меня вырвало. – Может, попробуешь еще что-нибудь съесть? Я схожу принесу. Что бы ты хотела? – Не знаю… Я боюсь, что меня опять вырвет. – И все равно, Тэсс, нужно попробовать. Так ты быстрее поправишься и восстановишь силы, и тебя быстрее выпишут. – Ну ладно, – еще один вздох и непродолжительное задумчивое молчание. – Может… я бы съела какую-нибудь шоколадку, не знаю. Здесь где-то автомат должен быть. Я раньше всегда отказывала себе в шоколадках. А теперь можно, наверное. – Конечно, можно, – кивнула Чарли, погладив девочку по волосам. – Сейчас схожу и принесу. Шоколадку и чай, да? – Да. Только чай не черный, зеленый лучше. – Зеленый чай и шоколадка, – повторила Чарли, выходя за дверь.

2

Покинуть больницу на следующий день у Тэсс все же не получилось. Ее выписали только через три дня, когда у девочки полностью прекратилось кровотечение, и прошли боли в животе, а перед выпиской ей пришлось пережить еще один осмотр, перед которым и после которого Тэсс долго плакала, а Чарли обнимала ее и обещала увезти в одно очень красивое место, подальше отсюда, уже совсем скоро. Все эти дни она провела в палате вместе с Тэсс, съездив домой лишь пару раз, чтобы принять душ, переодеться и купить для Тэсс пирожных в кондитерской, потому что сладости были единственной едой, которую девочка соглашалась есть. Также, во время одного из своих визитов домой, Чарли забронировала для них с Тэсс маленький домик на берегу Ла-Манша в Брайтоне. Уговорить родителей Тэсс отпустить туда девочку сразу после больницы оказалось непросто, но Чарли была к этому готова. Поначалу миссис Эванс выразила явный и категорический отказ. Немного отойдя от шока, она стала взвинченной и постоянно кричала, совсем, как ее собственная дочь: – Ни в коем случае! Тэсс должна находиться сейчас дома! Мы едва не потеряли ее, и я не позволю ей опять уехать неизвестно куда! И если раньше, еще неделю назад, Чарли обязательно спасовала бы перед этим возмущенным отказом, смутилась и отступила под тяжестью нерушимых прав родителей Тэсс, то теперь она готова была бороться за Тэсс и не боялась этого: – Не неизвестно куда, а в Брайтон, – сказала Чарли спокойно. – Я оставлю вам точные координаты, и вы с мистером Эвансом сможете навестить Тэсс в любой момент. Ей важно сменить обстановку, и она не хочет возвращаться в дом, откуда ее похитили. Я думаю, что это естественное желание. Миссис Эванс закусила дрожащую губу, и на глаза ей снова навернулись слёзы. Она замолчала, а отец Тэсс произнес, мягко сжимая плечо жены: – Маргарет, она права. Тэсс вернется домой, но когда сама будет к этому готова. Мы не должны давить на нее. Тем более что наш дом сейчас окружен толпой журналистов. Представь, каково Тэсс будет столкнуться с ними, каково ей будет видеть все это? Чарли права, ей нужен покой. И если Чарли обладает возможностями, чтобы на время спрятать нашу дочь и оградить ее ото всей этой шумихи, мы должны быть ей благодарны. – Но я хочу… мне нужно… – она всхлипнула. – Хотя бы поговорить с ней. Почему… она нас отталкивает? Почему не хочет нас видеть…. – Потому что не хочет видеть наши эмоции, нашу жалость и заботу, доктор Флиманн сказала, что в таких случаях человек часто ограждается от близких. И обсуждать случившееся с родными еще сложнее, чем с посторонними, – ответил мистер Эванс. – Дай ей время, прошу тебя. Пусть делает, что хочет. – Я так… не могу… Я никуда не отпущу ее, если она не согласится поговорить со мной перед отъездом! Я ее мать, в конце концов! И я должна поговорить с ней как мать с дочерью! Тэсс согласилась. Она была так рада, что ее наконец-то отпускают из больницы, и рада возможности не ехать домой, что согласилась встретиться с мамой, и на несколько минут Чарли и мистер Эванс оставили их в палате вдвоем, а сами устроились на скамье в коридоре. Мистер Эванс принес им обоим кофе из автомата и сказал, протягивая стаканчик Чарли: – Паршивый, я знаю. Но с миндальным сиропом еще ничего. Чарли поблагодарила мужчину и сделала несколько глотков кофе, который оказался все же не настолько паршивым, как тот, которым ее поили в полицейском участке. – Спасибо, – сказала она. – За то, что поддержали меня и отпускаете Тэсс со мной. Несмотря… на то, как я облажалась. – Ты не облажалась, Чарли, – он вздохнул. – Да, конечно, в этой ситуации было бы проще свалить всю вину на тебя, просто, чтобы стало чуть легче, но ты на самом деле ни в чем не виновата. Ты подвезла Тэсс до дома и уехала. Это нам с Маргарет не стоило оставлять дочь одну на выходные. Мы… давали ей слишком много свободы и самостоятельности, особенно после рождения Эммы. И в итоге… едва не потеряли свою дочь. – Вы не виноваты, – сказала Чарли со вздохом. – Даже если бы вы держали Тэсс под постоянным присмотром и контролем, она все равно возвращалась из школы одна, и ей уже почти четырнадцать, в конце концов, это нормально, что она ходила куда-то в одиночестве. Вы не могли, да и не должны были следить за ней постоянно. Виноват только один человек. И он уже сидит за решеткой. – Да, – кивнул мистер Эванс, сжимая картонный стаканчик так, что тот немного покорежился, а пара капель кофе поднялась и выплеснулась на крышечку. – Пожалуйста… Чарли, позаботься там о ней. Я рад, что она не замыкается хотя бы от тебя. Поэтому, пожалуйста, будь с ней рядом… «Замыкается, – подумала Чарли. – От меня она замкнулась тоже, но хотя бы не выгоняет, хотя бы позволяет обнимать себя во сне». – Буду, – пообещала Чарли вслух. – Я буду с ней рядом, не волнуйтесь. И Тэсс сможет продолжать общение с психотерапевтом по скайпу. А вы постарайтесь отвлечь журналистов, если сможете, чтобы они не выследили нас. Нужно сделать вид, что Тэсс возвращается домой вместе с вами, а мы в это время незаметно улизнем и уже будем на пути в Брайтон. Никто не должен знать, где мы, кроме вас, разумеется. Тэсс просто не вынесет этого внимания. Уж поверьте, я знаю, насколько оно может быть навязчивым и грубым. – Да, понимаю. Я сделаю все, что смогу, – пообещал мистер Эванс. – Эти обнаглевшие шакалы уже звонят мне и Маргарет по телефону, и где они только раздобыли наши номера? Предлагают Тэсс эксклюзивное интервью за какие-то немыслимые деньги и просят рассказать о том, как она спаслась из лап чудовища… Я сказал, чтобы они своими деньгами подавились. «То ли еще будет, – с горечью подумала Чарли. – Тэсс еще не скоро оставят в покое. Ей будут предлагать интервью, участие в теле-шоу и даже издание собственной книги, и я должна сделать все возможное, чтобы уберечь ее от этого внимания, которое ничем не лучше насилия». После разговора с матерью Тэсс вышла из палаты немного притихшая, задумчиво-сосредоточенная и полностью собранная в дорогу – на ней были джинсы и простая белая футболка. Девочка попрощалась с родителями, не став обнимать никого из них, она лишь кивнула им и отправилась с Чарли к служебному выходу из больницы. – Тебе нужно что-нибудь из вещей? – спросила Чарли по дороге. – Из повседневных вещей, я имею в виду? – Да… наверное, – Тэсс вздохнула. – Все мои вещи остались дома. Эту одежду мама привезла, а больше ничего нет. Даже сменного белья и зубной щетки. – Хорошо, значит, все купим уже на месте. И новый телефон купим, чтобы ты могла поддерживать связь с родителями. – Чарли, а куда мы поедем? Ты говорила, что там красиво. А море там есть? – Есть, – улыбнулась Чарли. – И море, и пляж. И скалы, и чайки. – Хорошо. И я смогу остаться там сколько захочу? – Да, Тэсс. Сколько захочешь.

3

В машине Тэсс первым делом открыла окно, позволив теплому августовскому ветру играть с ее распущенными волосами. Она сидела молча и больше ничего у Чарли не спрашивала, не включала музыку – просто смотрела в окно, подобрав под себя ноги. Уже на выезде из города, когда за окном автомобиля поплыли поля и одноэтажные домики, Тэсс открыла бардачок и достала пачку сигарет Чарли. В молчании порылась в бардачке еще немного и выудила зажигалку в форме гитары. Чарли ничего не сказала. Ничего не сказала, даже когда девочка засунула одну сигарету в рот и, щелкнув кнопочкой зажигалки, закурила. Тэсс не закашлялась, лишь чуть поморщилась от непривычно-едкого дыма, выпуская его в воздух. Судя по форме облачков, Тэсс не набирала дым в легкие, а просто выпускала изо рта. Все так же молча Чарли подставила ей пепельницу, и Тэсс ей воспользовалась, задумчиво наблюдая, как пепел неровными кучками падает на стеклянную поверхность. – Знаешь, что мне мама рассказала? – спросила она. – Когда она была молодой… в старшей школе, еще до знакомства с папой. Она попала в похожую ситуацию. Только ей повезло больше. Тэсс помолчала немного, прежде чем продолжить, и Чарли затаила дыхание в ожидании. – Она возвращалась со школьной вечеринки со своей подругой. И двое парней-студентов предложили их подвезти до дома. По наивности они согласились. А парни увезли их куда-то в лес. Начали приставать, – Тэсс сделала тяжелую паузу, во время которой успела несколько раз выпустить дым в открытое окно, безотрывно глядя на дорогу. – Мамину подругу изнасиловали. Она сидела с тем парнем на заднем сидении. Моей маме повезло больше, потому что она была спереди. Тогда она еще занималась балетом и все время носила волосы собранными в пучок. В процессе борьбы маме удалось вытащить из пучка шпильку и воткнуть ее тому парню в лицо, куда-то в щеку. Пока он орал и матерился, она вылезла из машины и убежала, позвонила в полицию. Она сказала, что никогда не забудет пережитого тогда ужаса и криков своей подруги с заднего сиденья. Сказала, что это был самый страшный день в ее жизни, и долгое время она не могла ни с кем говорить об этом. Даже папе так и не рассказала. – Господи, Тэсс… Это ужасно, – сдавленно пробормотала Чарли. – Да. И теперь я все время думаю о том, что женщина никогда, нигде и ни с кем не может чувствовать себя в безопасности. Никогда. Вот что самое ужасное, Чарли. Любой, даже приятный на вид человек, может оказаться подонком. Чарли не знала, что на это ответить, потому что Тэсс, к сожалению, была права. – А к тебе когда-нибудь приставали? – спросила девочка, потянувшись к пачке за второй сигаретой. – Нет, – ответила Чарли. – Физически – ни разу. Ей и правда повезло в этом плане, и, несмотря на сотни грязных предложений, которые она регулярно получала по почте, в реальности Чарли никогда не сталкивалась с подобным. На протяжении многих лет она была постоянно окружена тремя лучшими представителями мужского пола, своими лучшими друзьями, которые открутили бы голову любому, кто посмел бы приблизиться к ней. И даже Льюис, который не раз предлагал ей заняться сексом, особенно в первое время их общения, никогда не тронул ее и пальцем, даже когда они оба, пьяные в стельку, засыпали в одной постели. – Это хорошо, – сказала Тэсс бесцветным голосом. – Это правда хорошо, Чарли. Чарли заметила, что ко второй сигарете Тэсс уже научилась курить, и после непродолжительного покашливания ей удалось набрать дым в легкие и выпустить его тонкой ровной струйкой. «Ну и ну, – подумала Чарли. – И как мне теперь быть? Забрать у нее или оставить в покое?». Когда Тэсс полезла за третьей сигаретой, явно увлеченная своим новым «хобби», Чарли все же решилась мягко ее остановить, забирая пачку со словами: – Тэсс, тебе станет плохо с непривычки. Затошнит и голова заболит. Хватит, правда. С неохотой, но не став спорить, Тэсс позволила Чарли забрать пачку и закрыть ее в бардачке. После чего пожаловалась, что ей ужасно хочется пить, и они остановились возле первой же попавшейся придорожной закусочной, где Чарли купила девочке огромный стакан колы со льдом. От ударившего в голову никотина Тэсс как будто повеселела и начала неестественно хихикать, потягивая газировку через соломинку. А Чарли ее смешки пугали едва ли не больше, чем слёзы, потому что она понятия не имела, что за ними последует. – Я мороженое хочу! – заявила Тэсс. – Купим в следующей, – ответила Чарли со вздохом. – Выпей пока колу. В следующей по пути забегаловке Чарли купила не только мороженое, но и картошку-фри с пиццей в надежде, что удастся уговорить девочку хотя бы на один кусочек. Конечно, пиццу тоже нельзя было назвать полезной пищей, но все же она была маленьким шажочком от пирожных, мороженого и шоколадок на пути к нормальному питанию. Тэсс съела кусочек пиццы, привлеченная вкусным запахом, и ее даже не пришлось особо уговаривать – очевидно, от курения у нее еще и разыгрался аппетит. Картошку девочка тоже поела, весьма извращенским способом, окуная ее в мороженое вместо соуса. И они даже немного посмеялись вместе, на пару минут забыв обо всем. Они обе чувствовали себя так, словно ничего не случилось, и они просто катаются вместе на машине, как обычно, дурачатся и болтают о какой-то ерунде. Но мороженое было съедено, коробка пиццы отправилась на заднее сиденье, и все вернулось. Остаток пути они почти не разговаривали, а Тэсс просто смотрела в окно, подобрав под себя ноги. Под конец она даже задремала и поспала около получаса. Чарли разбудила ее возле Теско, последнего крупного супермаркета, который находился на их пути, и где они могли купить что-то из необходимых на первое время вещей. Тэсс клала предметы в тележку без особого энтузиазма и выглядела все еще сонной и уставшей. Она выбрала себе первое попавшееся нижнее белье разных цветов, носки, пару худи и футболок, пижамные штаны и шорты. В косметическом отделе они взяли шампуни, зубные щетки, полотенца, салфетки и прокладки, крем и лейкопластырь. Также Чарли прихватила кое-что из готовой еды на ужин, а Тэсс, конечно же, запаслась шоколадками и жвачкой. На кассе Чарли едва удержалась от того, чтобы не прихватить еще и сигареты, потому что у нее оставалась всего одна пачка, которую она уничтожит завтра же. Но Чарли всерьез боялась, что Тэсс продолжит свое новое «увлечение», а если сигарет поблизости не будет, есть вероятность, что девочка о них и не вспомнит. «Ничего, потерпишь, – сказала Чарли себе. – Никто еще от этого не умирал, и ты тоже не сдохнешь. Еще не хватало, чтобы Тэсс начала курить. Вот уж тогда родители точно ее никуда больше с тобой не отпустят!». Расплатившись за покупки, девушки прошли в отдел со смартфонами и купили для Тэсс новый телефон взамен ее разбитого и изъятого полицией. Чарли ничего не спрашивала о том, что было с тем телефоном после того, как Тэсс позвонила ей, и они вообще ни разу не затрагивали эту тему. Но от детектива Олбани Чарли знала, что Тэсс спрятала телефон, и Морган его не заметил. Потом он вспомнил про него и начал искать, обшарив сумочку Тэсс и поняв, какую ошибку совершил, обыскал девочку и нашел смартфон в кармане юбки. Разбил его, но было уже поздно, и тогда Морган попытался бежать. Чарли очень боялась, что покупка нового телефона вызовет у Тэсс неприятные воспоминания, что ей станет хуже. Но сделать это было необходимо, причем, сегодня же, потому что Чарли обещала родителям Тэсс, что, как только они доберутся до места, Тэсс позвонит им, уже с нового номера. Однако все прошло относительно неплохо, и Тэсс, зайдя в салон связи, просто ткнула пальцем в стеклянную витрину и сказала: «Давай вот этот». Такой же, каким пользовалась сама Чарли. Значит, Тэсс сделала свой выбор осознанно, а не просто указала на первый попавшийся, и это было хорошим знаком. Чарли расплатилась, выбрала для Тэсс новую сим-карту, дополнительно заплатив за красивый и легкий в запоминании номер (на всякий случай), и они понесли покупки в машину. Тэсс подобрала под себя ноги и открыла купленную жвачку, засунув в рот сразу несколько пастилок. Через десять минут они ей надоели, и девочка начала открывать жвачки других вкусов и пробовать их, читая вкладыши. А Чарли едва не задыхалась от радости, что Тэсс была занята таким безобидным, почти детским занятием, вместо того, чтобы плакать, кричать и курить ее сигареты. Когда из машины наконец-то стало видно море, Тэсс отвлеклась от своей жвачки и снова обратилась к окну, почти высунув голову наружу. Она видела море вживую впервые в жизни. – Я чувствую запах… – сообщила девочка. – Морской воды. Он такой… интересный. Мне нравится. – На берегу будет еще больше чувствоваться, – сказала Чарли. – Уже скоро. – Чарли, мы купальники забыли купить… – Да. Но сейчас все равно прохладно, чтобы плавать. Если еще потеплеет, обязательно купим. Тэсс кивнула и больше ничего не говорила до тех пор, пока они не приехали. Чарли сняла уединенный двухэтажный домик на сваях, вдали от туристического района Брайтона. Кроме этого домика на берегу, на приличном расстоянии друг от друга, располагалось еще несколько частных построек. И хотя цены на такой отдых были просто заоблачными, это уединение того стоило. Этот покой Тэсс был просто необходим. И Чарли готова была поселиться здесь навечно, если придется. Оставив машину в гараже, они спустились на каменистый пляж, и Тэсс сразу прошла к воде, попутно разуваясь и подворачивая джинсы. А Чарли, которая уже сходила с ума от навязчивого желания покурить, пошла следом за ней, надеясь, что морская вода поможет ей отвлечься и немного успокоиться. Она не сказала об этом Тэсс, конечно не сказала, но этот домик она присмотрела уже давно и забронировала его еще полтора месяца назад. Забронировала на День Рождения Тэсс, на четырнадцатое августа. Потому что девочка так мечтала посмотреть наконец-то на море и отметить здесь четырнадцатилетие. И теперь, когда Чарли снова связалась с хозяином домика, чтобы изменить даты бронирования, оказалось, что все даты раньше и позже четырнадцатого уже заняты, поэтому ей пришлось предложить ему чуть ли не в три раза больше, чтобы он согласился пустить их уже одиннадцатого и отменил все последующие брони. «Я не знаю, сколько мы там пробудем, но я заплачу наперед в любом случае», – пообещала Чарли. Тэсс медленно зашла в воду по щиколотки и постояла немного, привыкая к ее температуре. Волны в этот день были слабыми, словно вода просто делала усталые и размеренные вдохи. Заката видно не было, потому что солнце садилось за тучи. Постояв еще немного, Тэсс чуть отошла от воды и села на еще теплые от солнца камни, подбирая под себя ноги и обнимая коленки – она сидела в полном молчании, отрешенно глядя на море. Чарли, которая понятия не имела, что ей теперь делать, просто села рядом. Идти в дом и распаковывать вещи не хотелось. Да, не при таких обстоятельствах она надеялась приехать сюда. Не при таких обстоятельствах Тэсс должна была впервые увидеть море. «Но ведь мы бы все равно сюда не приехали, – осознала вдруг Чарли. – Если бы этот подонок не напал на Тэсс, мы бы сюда вообще не приехали, потому что я собиралась расстаться с Тэсс. Я уже сто раз успела пожалеть о том, что сняла этот домик, потому что… ни за что не стала бы больше ночевать с Тэсс в одной комнате, да что там, в комнате – в радиусе километра! И если бы не Морган, мы бы сейчас…». И впервые эта мысль ожгла сердце Чарли настоящим ужасом, делая желание покурить невыносимо болезненным. Она была такой страшной, что Чарли, отчаянно нуждаясь в каком-то отвлекающем занятии, принялась распаковывать новый телефон и запихивать внутрь сим-карту, проводить настройку учетной записи Тэсс и заносить номера ее родителей и свой в телефонную книгу. Это помогло ей ненадолго забыться, а Тэсс все это время сидела неподвижно, не отводя глаз от темнеющей воды. – Тэсс, нужно позвонить, – Чарли протянула девочке сотовый. – Мы обещали. Тэсс позвонила маме и поговорила с ней около пяти минут. Точнее, говорила в основном ее мама, а Тэсс молча слушала и изредка издавала какие-то невнятные звуки. После чего они посидели на берегу еще немного, пока окончательно не стемнело. Чарли начала осторожно уговаривать Тэсс пойти домой и осмотреться там. – Судя по фоткам, внутри довольно уютно. Давай, Тэсс, пойдем. Становится холодно, и камни уже остыли. Ты простудишься, если продолжишь тут сидеть. – Но я хочу тут сидеть, – упрямо произнесла девочка, хмуря брови. Кажется, она снова начинала злиться. – Мне нравится слушать, как шумят волны. Я не хочу в дом. И мне не холодно. Иди сама, если так хочешь. Я же тебя не заставляю сидеть. – Тэсс, пожалуйста… – Я хочу сидеть здесь! – крикнула девочка. – Я поела, позвонила родителям, что тебе еще надо?! Можешь ты просто оставить меня в покое?! Топиться я не буду, если ты об этом переживаешь! – Хорошо, – с тяжелым вздохом Чарли поднялась, оставляя девочку наедине с морем. Наедине с ее личной болью. Потихоньку Чарли перетащила вещи из машины в домик и даже успела украдкой выкурить одну сигарету. Тэсс все так же сидела, не сдвинувшись с места и не меняя позу. Чарли включила в домике свет, освещая все комнаты и осматриваясь. В их распоряжении было две спальни, и в одной из них стояла двуспальная кровать, а во второй – две односпальные. И Чарли понятия не имела, где Тэсс захочет спать. В больнице в эти ночи они фактически спали в одной постели, но там у них просто не было выбора. А что здесь? Захочет ли Тэсс спать вместе или лучше им будет лечь в отдельные кровати? Или вообще в разные комнаты? «Судя по тому, как Тэсс только что выгнала меня с пляжа, мое общество ее уже достало». Однако распаковать вещи и решить, где ей спать, Чарли так и не успела, потому что Тэсс уже вернулась, обнимая себя руками и все же явно замерзнув. Она уже не выглядела сердитой. Только потерянной, грустной, почти испуганной. И, увидев Чарли, девочка первым делом метнулась к ней, обняла и тяжело выдохнула: – Там так темно. Мне не нравится там… одной. – Ты не одна, – шепнула Чарли, целуя ее в макушку. – Я здесь. В тот же момент она поняла, что спать они все-таки будут вместе, и никаких вопросов уже не осталось. Тэсс сходила в ванную, приняла душ и переоделась в новую футболку и пижамные штаны, но выйдя в прохладную спальню, снова начала ежиться и дрожать. «Наверное, она даже не заметила, как сильно замерзла на берегу», – с грустью подумала Чарли, укрывая девочку теплым одеялом и ложась рядом. – Чарли, не выключай свет, – попросила Тэсс тихо, сжавшись в комок и устроившись у Чарли на плече. – Пожалуйста. Можно нам так поспать? И Чарли сказала, что, конечно, можно. В больнице они тоже не выключали прикроватную лампу, потому что Тэсс ночью часто ходила в туалет. Они лежали в молчании, слушая, как шумит за стенами домика прибой. Чарли надеялась, что, согревшись и оказавшись рядом с ней, Тэсс наконец-то расслабится и уснет, но девочка все еще была как будто напряженной, то и дело копошилась и отрывисто вздыхала. Чарли уже начала переживать, что у нее что-то болит, и хотела спросить об этом, но Тэсс заговорила первой: – Чарли, прости меня… Я не хотела на тебя кричать. Прости. Я сама не знаю, почему я все время ору. – Тэсс, милая, все в порядке. Не думай об этом, ладно? И если тебе хочется кричать, не нужно сдерживать эмоции… – Но я… не хочу кричать на тебя. Я потом… всегда жалею об этом, – она шмыгнула носом и тут же спросила быстро, испуганно: – Чарли… ты меня все еще любишь? Чарли замерла, перестала дышать, чувствуя, как у нее самой холодеют ладони от этого вопроса. Неужели Тэсс могла усомниться? Неужели она могла подумать… – Тэсс, да. Я люблю тебя. Конечно, я люблю тебя. Я ведь… в тот вечер… это все была ложь, Тэсс, я же говорила. Я никогда не переставала тебя любить. – Да, в тот вечер ложь, я знаю… – что-то мертвое, что-то пугающе мертвое зазвучало в ее голосе. – Но после… после всего этого. Ты все еще любишь меня после… того, что случилось со мной? – Да, Тэсс, господи, конечно, да… – смущенная, шокированная и потрясенная ходом ее мыслей, Чарли чуть опустилась на подушке, запуская ладонь в волосы девочки, поворачивая ее личико к себе, ища ее взгляд. – Тэсс… в моих чувствах к тебе ничего не изменилось. Пожалуйста, не думай так. – Но все… все изменилось, – Тэсс всхлипнула, больше не пытаясь прятать слёзы. – Все так сильно изменилось и уже никогда не будет прежним. Я сама… уже никогда не буду прежней, Чарли. И ничего больше не будет как раньше. Потому что… он все испортил. – Я знаю, знаю, Тэсс. Мы с этим справимся, слышишь? Мы сможем это преодолеть, и я буду рядом с тобой, и это никогда не изменится. – Но у меня… у меня уже никогда не будет… не будет… первого секса. С тобой, – Тэсс зажмурилась, и слезы, не переставая, текли по ее щекам, падая Чарли на ладонь, на подушку, в волосы. Они впервые говорили об этом, о том, что случилось, и Чарли впервые осознала, как сильно Тэсс напугана, как боится ее реакции на произошедшее: – Нет, Тэсс, – произнесла она тихо. – Первый секс у тебя еще будет. Потому что насилие – это не секс, слышишь? У тебя все еще будет, и никто не может у тебя это отобрать. Тэсс выдохнула и немного затихла, словно пытаясь осознать эту мысль, уместить ее в голове. Она обдумывала ее довольно долго и как будто даже немного успокоилась. А потом спросила: – Но что если я больше никогда этого не захочу? Вообще никогда? Это было так ужасно, Чарли… Я стараюсь об этом не думать, но не могу, никак не могу перестать. И мне кажется, что даже если у нас с тобой будет секс, я все равно не смогу перестать. – Тэсс… – Чарли обняла девочку, продолжая поглаживать ее волосы, с нежностью перебирая мягкие, пушистые пряди. – Прошло еще слишком мало времени. Конечно, ты все время думаешь об этом. У тебя шок и психологическая травма. Но ты не всегда будешь чувствовать себя так, как сейчас. – Правда? А когда, когда это пройдет, Чарли? – Я не знаю. Не знаю, Тэсс. – Но я хочу… я так хочу, чтобы все было, как раньше, – она снова всхлипнула. – Чтобы ничего этого не было… Господи, Чарли… Я так хочу быть той тупой, озабоченной малолеткой, как раньше. Но мне теперь… даже думать обо всем этом мерзко, и все сразу болеть начинает. Чарли очень надеялась, что сможет не заплакать, но последние слова Тэсс разбили остатки ее брони самообладания, и девушка почувствовала, как горячие слезы защипали веки. Ее озабоченная малолетка. Ее чертовка, ежедневно вгоняющая Чарли в краску своими пошлыми намеками и провокационными позами. Ее маленькая извращенка, подкладывающая вату в лифчик и постоянно заставляющая Чарли потрогать ее грудь. Ее больше нет. Ничего больше не будет как раньше. – Чарли, я люблю тебя… Не плачь. Но я не хочу, чтобы ты приносила себя в жертву. И не важно, что ты тогда говорила, но ты… все же хотела расстаться со мной. И если ты до сих пор этого хочешь, но из чувства вины остаешься со мной… – Нет, нет, господи, нет… – Чарли уже не могла сдерживать эмоции – любовь, нежность, жалость, переполняющие ее на протяжении таких мучительных последних трех дней, и девушка поцеловала Тэсс сначала в лоб, потом в заплаканные веки, в щеку и, наконец, осторожно, в уже почти зажившие губы. И Тэсс ответила, не переставая плакать, она ответила на этот отчаянный поцелуй. – Тэсс… я совершила тогда ошибку, страшную ошибку. Я не хотела расставаться с тобой, конечно, не хотела, господи. Я люблю тебя, и я хочу быть с тобой, каждую секунду своей жизни хочу быть рядом с тобой. Потому что ты и есть моя жизнь. И только тогда, только после этих слов Тэсс расслабилась и обмякла в ее руках, наконец-то поверив Чарли, наконец-то найдя избавление от страхов последних дней. Только тогда Тэсс смогла, наконец, заснуть, почувствовав себя в безопасности. Впервые почувствовав, что она все-таки не одна. Не одна в том подвале, не одна на жесткой больничной койке, не одна на остывающих прибрежных камнях, не одна в своих мыслях. В своей боли. Она была не одинока.